Пиршество шло в атмосфере внешнего согласия и внутреннего напряжения. Среди изысканных яств и драгоценных вин Бэй Пэн держался непринужденно, словно на обычном семейном ужине. Он больше не пытался завязать разговор: на любые вопросы Цзян Чжэньшаня отвечал кратко и осмотрительно, не допуская ни единой ошибки. Когда речь заходила о пейзажах Северного Предела или преданиях прошлого, он мог цитировать классику, демонстрируя глубокие познания. Это мешало воспринимать его как того самого заносчивого, скандально известного наследного принца.
Цзян Лошэнь большую часть времени молчала. Лишь изредка, когда Бэй Пэн говорил, она поднимала глаза, и её холодный взгляд на мгновение задерживался на его лице, будто она заново оценивала этого разорившегося принца, которого когда-то считала «обречённым».
Вино лилось рекой, блюда сменяли друг друга.
Лицо Лэй Бао, доблестного генерала, которого Бэй Пэн ранее тайно «успокоил», вдруг побледнело. То ли вино ударило в голову, то ли старая рана отозвалась на хмель — на лбу выступил холодный пот, а пальцы, сжимавшие чашу, побелели от напряжения. Видно было, что он изо всех сил пытается сдержать боль.
Эта сцена, разумеется, не укрылась от Цзян Чжэньшаня. Он нахмурился и хмуро произнёс:
— Лэй Бао, опять старая рана? Я же говорил тебе: не пей крепкого вина.
Лэй Бао попытался улыбнуться, но это отозвалось резкой болью. Он судорожно вздохнул и прохрипел:
— Маркиз, всё в порядке... Старая привычка, перетерплю...
Взгляд Бэй Пэн тоже переместился на Лэй Бао. Благодаря своему зрению, видящему удачу, он заметил, как среди багровой, яростной ауры воина несколько нитей тёмно-красной «ауры раневого гнева» извиваются, словно ядовитые змеи, пожирая его жизненные силы. Рана явно была застарелой, ушедшей глубоко в кости, и обычные лекарства здесь были бессильны.
В голове Бэй Пэна, подобно вспышке молнии, промелькнула мысль.
«Шанс!»
Он отложил палочки и посмотрел на Лэй Бао с уместной заботой в голосе:
— Генерал Лэй, неужели у вас внутри затаилась старая рана? Судя по вашему виду, боль преследует вас долгое время и усиливается в сырую погоду или после вина, верно?
Лэй Бао опешил. Его голос прозвучал глухо:
— Как вам стало известно, Ваше Высочество?
Эта рана осталась у него ещё со времён сражений с варварами, и многие об этом знали, но никто, кроме военных лекарей и близких соратников, не знал точных симптомов.
Бэй Пэн слегка улыбнулся и, взглянув на Цзян Чжэньшаня, честно признался:
— Не стану скрывать, маркиз. Пусть мои силы и угасли, но, возможно, беда принесла мне благо — я стал чувствительнее обычных людей. Я заметил, что дыхание генерала Лэй стало прерывистым, и в нём сквозит скрытая боль. Метод «настройки», которому обучался мой господин Сунь, не способен воскресить мёртвых, но может помочь рассеять подобную застоявшуюся боль. Если маркиз и генерал Лэй не возражают, позволите ли вы господину Суню попробовать?
Он снова выставил Сунь Сывэня на передний план. Способность поглощать удачу была его главным козырем, и раскрывать её было нельзя. Но использовать Сунь Сывэня как «посредника», демонстрируя свои возможности лишь в меру, чтобы заслужить доверие и выгоду, было вполне разумно.
В глазах Цзян Чжэньшаня блеснул интерес. Он не ответил сразу, а посмотрел на Лэй Бао. Генерал был его верным подчинённым, и если старую боль можно облегчить, это было бы благом. Однако доверия к Бэй Пэну и Сунь Сывэню у него всё ещё было крайне мало.
Но Лэй Бао был человеком прямым. Измученный годами боли, он не стал раздумывать. Услышав, что есть способ помочь, он ухватился за эту соломинку и обратился к Сунь Сывэню:
— Господин Сунь, если вы действительно сможете унять мои муки, я буду обязан вам до конца дней!
Сунь Сывэнь в душе простонал от безысходности. Какой он лекарь? Но, оказавшись в безвыходном положении, ему оставалось только стиснуть зубы и посмотреть на Бэй Пэна.
Бэй Пэн едва заметно кивнул ему, посылая ободряющий взгляд. В тот же миг он тайно задействовал Душу Треножника, нацелившись на активную «ауру раневого гнева» внутри Лэй Бао.
Получив знак, Сунь Сывэнь подошёл к Лэй Бао. Он притворно вытянул два пальца, едва касаясь запястья генерала (на самом деле удерживая дистанцию), закрыл глаза и начал бормотать невнятные, таинственные слова, полные псевдонаучных терминов о здоровье.
А Бэй Пэн в это время работал в полную силу!
[Поглощение Удачи] — цель: застоявшаяся «аура раневого гнева» в теле Лэй Бао!
На этот раз он действовал осторожнее, выбирая лишь самые активные и поверхностные слои. Он не смел касаться самой сути, чтобы не вызвать ответный удар и не выдать себя перед такими мастерами, как Цзян Чжэньшань.
Нити тёмно-красной ауры, несущие запах тления и жгучей боли, беззвучно вытягивались из меридианов Лэй Бао и всасывались в тело Бэй Пэна. Душа Треножника мгновенно переработала их, превращая негативную энергию боли в обжигающую мощь. Часть этой энергии несла в себе отблеск яростной силы самого Лэй Бао, отчего Бэй Пэн почувствовал, как его собственные силы стали плотнее.
А ощущения Лэй Бао были куда более явными!
Холодная, колющая боль, что годами терзала его, начала отступать на глазах! Теплой волной по телу разлилось мягкое тепло, исходящее (как ему казалось) от пальцев Сунь Сывэня. Там, где проходило это тепло, затекшие мышцы и кости расслаблялись.
Всего через несколько вдохов бледность сошла с лица Лэй Бао, пот перестал выступать на лбу. Он не удержался и облегчённо выдохнул, резко открыв глаза. Он схватил Сунь Сывэня за руку (отчего тот вздрогнул) и взволнованно воскликнул:
— Чудо! Это настоящее чудо! Господин Сунь, я чувствую... чувствую, как мне стало легче! Эта дрянь, что мучила меня годами, никогда не оставляла меня в таком состоянии!
Несмотря на свою прямолинейность, он понимал меру и не стал утверждать, что «исцелился», но фраза «стало легче» говорила сама за себя.
Эта сцена потрясла всех присутствующих!
Особенно Цзян Чжэньшаня и генералов, знавших о тяжести раны Лэй Бао. Недуг, с которым не могли справиться лучшие военные лекари, был так легко укрощён этим непримечательным старым книжником?
Взгляд Цзян Лошэнь на Бэй Пэна сменился с любопытства на глубокое изучение и тень недоверия. Она была уверена: дело вовсе не в Сунь Сывэне. Настоящим игроком был этот наследный принц, который оставался невозмутимым, словно всё происходящее было под его полным контролем — Бэй Пэн!
Сунь Сывэнь высвободил руку Лэй Бао и отступил на шаг, вытирая пот со лба (на этот раз от настоящего волнения). Следуя заранее оговоренному плану, он смиренно произнёс:
— Генерал, вы слишком добры. Этот метод лишь временно облегчает состояние, но не искореняет причину. Вам нужно будет тщательно восстанавливаться, избегать сражений и крепкого вина, тогда боль постепенно утихнет.
Эти слова лишь добавили ему веса в глазах окружающих, создавая образ мудрого мастера.
Лэй Бао теперь верил Сунь Сывэню (и стоящему за ним Бэй Пэну) на все сто. Он закивал:
— Я запомню! Спасибо вам, господин!
Цзян Чжэньшань пристально посмотрел на Бэй Пэна. Настороженность в его глазах сменилась сложным расчётом. Он поднял чашу и сказал Бэй Пэну:
— Рядом с Вашим Высочеством и впрямь скрываются таланты. Господин Сунь проявил чудеса мастерства, и я от имени Лэй Бао благодарю его. Эту чашу я пью за Вас.
В этот раз в его голосе прозвучало истинное уважение.
Бэй Пэн принял угощение, понимая: демонстрация полезности — это первый шаг к получению пространства для маневра. Исцелив Лэй Бао, он не только заслужил его признательность, но и доказал Цзян Чжэньшаню, что он не бесполезный изгой, а человек, обладающий уникальной ценностью.
— Маркиз слишком любезен, это была лишь малая услуга, — спокойно ответил Бэй Пэн, допивая вино.
После этого атмосфера за столом окончательно разрядилась. Разговоры стали более деловыми, без скрытых выпадов. Цзян Чжэньшань даже вскользь упомянул, что на Северном Пределе неспокойно: варвары проявляют активность, а в самом городе не все едины...
Бэй Пэн понял: это сигнал. Возможно, найдётся место, где его «особые способности» пригодятся. И это было именно то, чего он добивался — возможность легально контактировать с «целями», обладающими сильной удачей, или с теми, кто занимает высокие посты и страдает от «неизлечимых недугов» (которые на деле были лишь тяжелой негативной аурой).
Когда пир закончился, Бэй Пэн и Сунь Сывэнь попрощались и вышли.
Выйдя за тяжелые ворота поместья маркиза и вдохнув прохладный ночной воздух, Сунь Сывэнь наконец облегчённо выдохнул. Ему казалось, что он только что вернулся с того света.
Бэй Пэн обернулся, глядя на величественное поместье, а точнее — на взмывающий в небо багровый столб удачи и те тёмные пятна по его краям, которые он заметил ещё раньше.
«В этом доме воды действительно глубоки...» — уголки губ Бэй Пэна едва заметно дрогнули. — «Впрочем, чем мутнее вода, тем проще в ней ловить рыбу».
Вместе с Сунь Сывэнем он зашагал под лунным светом к своему ветхому дворику, который теперь стал фундаментом его возвышения.
После этой ночи его положение в Городе Ююнь изменится навсегда.
http://tl.rulate.ru/book/164861/14570540
Готово:
