Голос Цзян Чжэньшаня эхом разносился по торжественному боковому залу, неся в себе неоспоримое давление.
«Завоевал сердца людей» — эти четыре слова казались обыденными, но на деле били в самую цель. Бывший наследник, лишенный власти, «завоевывает сердца людей» в стратегически важном пограничном городе... Что он задумал?
Взгляды военачальников и чиновников в зале стали острее, они впивались в Бэй Пэна, словно лезвия ножей. Сунь Сывэнь, стоявший позади, почувствовал, как спина мгновенно пропиталась холодным потом, а сердце забилось в бешеном ритме.
Лицо Бэй Пэна оставалось бесстрастным. Он даже поднес чашку чая, только что поданную служанкой, осторожно сдул пенку и сделал глоток. Это был простой чай, привычный для Северного Предела, с характерной терпкостью, но в его устах он раскрылся иначе. Только потому, что он только что бесшумно поглотил ту самую «горькую застоявшуюся ци», возникшую из-за неправильного заваривания, и теперь напиток казался необычайно гладким.
Поставив чашку, Бэй Пэн поднял глаза, встречая пронзительный взгляд Цзян Чжэньшаня, и спокойно произнес:
— Господин хуай, вы слишком высокого мнения обо мне. Я — лишь человек, несущий бремя прошлых ошибок, и то, что я выжил в Городе Ююнь, уже является великой милостью императора. О каких «сердцах людей» может идти речь?
Он сделал паузу, продолжая:
— Я лишь видел, что многие горожане стеснены нуждами, их удача пошатнулась. Проявив простое сострадание... Мой господин Сунь в юности встретил в горах странного человека, который обучил его несложным методам регулирования энергии времени и успокоения духа. Я лишь позволил ему помочь соседям развеять часть тревог. Я не взял ни гроша, желая лишь умиротворения в душе. Если это ввело вас в заблуждение, я прошу прощения.
В своих словах он придерживался предельно скромной позиции, ловко превратив «завоевание сердец» в «сострадание» и «соседскую взаимовыручку». Он подчеркнул, что, будучи «человеком с грехом», не стремится к власти, и одновременно выставил Сунь Сывэня живым щитом, списав свои таинственные способности на «малые искусства» «горного отшельника». Всё было сказано легко и безупречно.
Взгляд Цзян Чжэньшаня дрогнул, но он не выразил одобрения или неодобрения. Однако стоявший ниже широкоплечий, смуглый военачальник холодно хмыкнул:
— Малые искусства? Мясник Чжан еще несколько дней назад был преследуем невезением, едва не лишившись семьи, а после встречи с вами его удача внезапно повернулась вспять! А тот колодец, что пересох на несколько лет... как он вдруг снова забил водой? Не кажется ли вам, что подобные методы — это не просто «малые искусства»? Не обрели ли вы, Ваше Высочество, некое Сокровище прошлой династии или же практикуете некие... Запретные методы?
После этих слов атмосфера в зале стала еще тяжелее. Сокровище прошлой династии, Запретные методы — любое из этих обвинений могло обернуться смертным приговором!
Бэй Пэн посмотрел на военачальника. Он узнал в нем одного из прославленных полководцев Цзян Чжэньшаня по имени Лэй Бао, известного своей отвагой и взрывным нравом. В его видении ци Лэй Бао над головой пульсировала ярко-алой, свирепой аурой, подобной бушующему пламени, но в самой ее глубине вились нити темно-красной «нетерпеливой ци» и «зловещей ци ран» — явное проявление старых травм и изъянов характера.
Бэй Пэн внутренне усмехнулся, но на лице изобразил лишь подобающее удивление и тень обиды на несправедливое обвинение:
— Генерал Лэй, откуда такие подозрения? Удача Мясника Чжана — это плод его собственного раскаяния. Следуя советам господина Суня, он оставил оружие, очистил свой дом и наполнил сердце добрыми помыслами, и лишь тогда удача вернулась к нему. Что же касается колодца...
Он замолчал, обводя присутствующих взглядом, и остановился на Цзян Чжэньшане, добавив с оттенком сожаления:
— Возможно, небеса смилостивились над моими трудностями. А возможно, мои дни и ночи, проведенные здесь в искренних молитвах, тронули водяного духа земных жил. Это действительно таинственно, и я сам не знаю причин, могу лишь приписать это воле небес. Если господин хуай и остальные не верите, вы вольны приказать вырыть землю на три фута вглубь, чтобы проверить, нет ли там этого «Сокровища прошлой династии». А Запретные методы — это и вовсе нелепица. Все знают, что мои силы полностью утрачены, как я могу что-то практиковать?
Он говорил наполовину правду, наполовину лжи, списав оживление колодца на туманную «волю небес» и «искренность», что делало проверку невозможной и лишь подчеркивало его открытость. Одновременно он вновь акцентировал внимание на своей беспомощности, развеивая главные опасения противников.
— Да как ты!
Лэй Бао осекся. Будучи человеком прямолинейным, он терпеть не мог подобные витиеватые речи. Гнев вспыхнул в нем с новой силой, и «нетерпеливая ци» в его алой ауре разрослась еще больше.
В этот миг Бэй Пэн мысленно отдал приказ, тайно пробуждая Душу Треножника.
[Поглощение Удачи] — цель: нити «нетерпеливой ци», бушующие в ауре Лэй Бао!
Он не стал поглощать саму его яростную и храбрую натуру, а точечно вытянул именно это «нетерпение», работавшее как катализатор.
Эффект был мгновенным!
Лэй Бао почувствовал, как ярость только-только подкатила к самому горлу, но внезапно испарилась. Это было похоже на то, как если бы он нанес со всей силы удар в пустоту: лицо покраснело, он открыл рот, но не нашел слов для возражения. Лишь сердито буркнув, он сел на место:
— Язык как у змеи!
Эта сцена вызвала у Цзян Чжэньшаня и Цзян Лошэнь совсем иные чувства. Они прекрасно знали характер Лэй Бао и ожидали, что тот вскочит и начнет возмущаться, но не думали, что Бэй Пэн сможет утихомирить его парой слов. Этот Бэй Пэн не только обладал острым языком, но, казалось, владел незримым способом влиять на эмоции других?
В прекрасных глазах Цзян Лошэнь промелькнул интерес, и взгляд, которым она смотрела на Бэй Пэна, стал еще глубже.
Цзян Чжэньшань продолжал мерно постукивать пальцами по столу, не выдавая своих чувств. Он повернулся к молчавшему Сунь Сывэню и спросил:
— Раз господин Сунь обладает таким мастерством в регулировании энергии времени, позвольте узнать, у кого он учился? И что это за «горный отшельник»?
Сунь Сывэнь, заранее получивший наставления от Бэй Пэна, хоть и нервничал, сумел сохранить самообладание. Он склонился в поклоне:
— Отвечаю господину хуаю: мой учитель не заслуживает упоминания. Тот человек называл себя Странствующим Отшельником. Мы встречались всего три дня. Обучив меня некоторым методам дыхательных практик и медитативного созерцания для гармонии с собой и окружением, он исчез без следа. Мои способности скудны, я лишь освоил основы и могу помочь людям успокоить дух. В глобальном же смысле это ни на что не влияет, так что прошу прощения за свою посредственность.
Он повторил слова, которым его научил Бэй Пэн, так, что правда и ложь смешались, полностью обеляя себя.
Цзян Чжэньшань пристально смотрел на Сунь Сывэня, словно пытаясь найти изъян в его лице, но тот выглядел предельно искренним (зажатость от волнения лишь придала ему убедительности). В конце концов Цзян Чжэньшань отвел взгляд и внезапно расхохотался, и тяжелая атмосфера в зале мгновенно рассеялась.
— Ладно, это всего лишь пустая болтовня, не стоит так напрягаться.
Цзян Чжэньшань махнул рукой:
— Я искренне рад, что Ваше Высочество в Городе Ююнь ведет себя достойно и живет в мире с народом. А теперь, прошу, попробуйте угощения от поваров моего поместья. Пусть они и не сравнятся с императорской кухней, но в этих землях Северного Предела они — лучшее, что есть.
С его словами служанки начали входить, неся разнообразные изысканные блюда. Пир, казалось, только начинался.
Но Бэй Пэн понимал: первый раунд столкновения он пережил с трудом. Испытания со стороны Цзян Чжэньшаня не прекратятся, а он сам, благодаря словесной дуэли и тонкой манипуляции ци, получил ценную информацию и сумел посеять в сердцах окружающих — и особенно в сердце Цзян Лошэнь — еще более глубокое чувство тайны.
Он поднял кубок, отдавая дань уважения Цзян Чжэню, но его взгляд как бы невзначай скользнул по темным следам на краю светового столпа удачи, окружавшего поместье.
— Прошу, господин хуай.
— Прошу, Ваше Высочество.
Кубки столкнулись. У каждого были свои мысли. Но под этим пиршеством скрывались течения куда более бурные, чем вино на столе.
http://tl.rulate.ru/book/164861/14570539
Готово:
