Небеса — лазурные, словно море, чистые и прозрачные, на тысячи ли ни облачка.
В Великой Пустоши много чудовищ-зверей, обычно они выходят ночью, а днём активны редко — повадками схожи с обычными зверями. Причина в том, что Деревня Мо расположена не слишком глубоко в Великой Пустоши.
В округе много разной нечисти, но редко встречаются обладающие высоким рангом — они не смогли до конца избавиться от своей природы. Те же, что рангом повыше, предпочитают селиться в глубинах Великой Пустоши, где много сокровищ, а не на окраинах, скудных на целебные травы.
Даже тот странный и жуткий туман, что появляется и неведомым образом повышает разум зверей, не смог до конца изменить их привычки. Днём Великая Пустошь безмолвна и пуста — звери не показываются, все отдыхают в своих логовах.
Сяо Моян лежал на спине Кунхая, и тот шёл вместе с мужчиной по фамилии Цзян. Они ступали по небесному своду — шаги неторопливые, но за несколько шагов могли преодолеть несколько ли. Как сказал монах Кунхай, не будь с ними Сяо Мояна, они могли бы двигаться на полной скорости — и тогда один шаг равнялся бы сотне ли.
Сяо Моян не стал ни соглашаться, ни спорить — он никогда раньше не видел столь могучих существ, но с детства слышал немало легенд о небожителях.
Высоко в небе, за один шаг преодолевая пол-ли, он не чувствовал напора ветра — на теле Кунхая мерцали искры божественного света, которые не только согревали, но и защищали от давления, возникающего при быстром движении. Всё было так спокойно и приятно.
Сяо Моян прикинул: они сейчас не меньше чем в ста метрах от земли — устрашающая высота. Он, обладая взрывной силой в несколько десятков тысяч цзиней, мог бы мгновенно преодолеть некоторую высоту, но ещё не умел парить в воздухе. Ему ещё не доводилось самому ощутить, каково это — бродить по облакам, и в душе невольно закипало волнение.
Он оглянулся назад, взгляд горячий, направил духовную энергию в глаза — в зрачках заплясали блики, взгляд устремился неизвестно на сколько расстояний.
Он увидел пейзажи, которых раньше не видел, и одновременно глубже осознал, что такое глубины Великой Пустоши. Даже на высоте в сотню метров вдали всё равно высились горы, покрытые растительностью, — взгляд упирался в зелень, не находя края.
Вглядевшись, он понял: то, что он принял за горы, было не чем иным, как исполинскими деревьями, уходящими в облака, толстыми, как горы, — их возраст был устрашающе древним, рост пугающим.
На них вились зелёные лианы, словно могучие зелёные драконы, извиваясь и обвивая стволы. Вид неизвестный, но одно лишь их чудовищная толщина говорила, что это не простые растения — были даже признаки того, что они обратились в духов, как часто рассказывали старики.
Более того, исполинские деревья, толщиной с горы, упрямо вросли в гряду холмов, лианы оплели целые горные хребты, почти полностью скрыв их. Зелёные плети глубоко врезались в камень — за долгие годы они стали единым целым.
— Юный благодетель, a какого размера твоё племя? Чтобы взрастить такого гения, как ты, помимо таланта нужна, наверное, огромная поддержка ресурсами. Как минимум… на тысячи человек племя?
Кунхай, которому Сяо Моян так доверял, всю дорогу был на седьмом небе от счастья — не потому что впервые удалось кого-то обмануть, а потому что эта простодушная похвала «добрый человек» была ему очень приятна.
Сяо Моян захлопал глазами, задумался на мгновение и серьёзно ответил:
— Ммм… примерно двести-триста человек. Наверное, можно считать средним.
— Двести-триста, триста-пятьсот — это хорошо, — Кунхай улыбнулся, — старикам не надо слишком хлопотать, ресурсов много не нужно, и с едой проблем нет. Я по пути… — его голос внезапно оборвался, он в изумлении обернулся.
— Сколько? Двести-триста человек? Тебе нет и десяти, а сила рук достигает сорока тысяч, но в племени меньше пятисот человек?
Сяо Моян опешил, не понимая, что тот имеет в виду, и на миг растерялся, не зная, что ответить. Запинаясь, он произнёс:
— Может, я преувеличил. Давайте посчитаем: семья Обезьяны, семья Сюн Лэара, семья Глупой Косули… в общей сложности, наверное, чуть больше двухсот человек.
Оба на миг замерли. Глядя, как этот белокожий малыш смущённо отвечает, даже обычно бесстрастный и холодный, как камень, мужчина по фамилии Цзян покосился на него — в глазах мелькнуло что-то неясное.
Они пришли из внешнего мира и по пути повидали немало племён — больших и малых: в сто человек, в тысячу, в десять тысяч, и даже в сотни тысяч. Но редко встречали таких детей, как Сяо Моян — едва десяти лет от роду, а уже с чудовищной силой почти в пятьдесят тысяч цзиней.
У всех этих племён, больших и малых, были свои заботы: одни переживали из-за ресурсов, другие ломали голову над пропитанием. В Деревне Мо, где всего несколько сотен человек, сильнейший обладал силой лишь в двадцать тысяч цзиней, и его уже считали гением.
Надо понимать: хотя в Великой Пустоши много чудесных трав, большинство из них охраняют свирепые звери на своих территориях, пряча и оберегая. Добыть их — редкость. Даже если что-то и удаётся добыть, то высшим бойцам едва хватает, не говоря уже о том, чтобы тратить на воспитание таких малолетних детей.
Стадия «Впитывания Духов» — с помощью небесной и земной духовной энергии питать плоть, избавляться от мирской скверны, впитывать в себя суть и питать дух. Говорят, что на пике этой стадии некоторые древние великие звери в детстве обладали силой в целых сто тысяч цзиней. Обычные люди никогда не смогут достичь такого: большинство едва переваливает за пятьдесят тысяч цзиней и поспешно прорываются на следующий уровень. А уж к восьми годам достичь рубежа в сорок тысяч — это нечто.
Стадия «Впитывания Духов» испокон веков имела один рубеж, чётко делящий посредственностей и таланты.
Рубеж в пятьдесят тысяч цзиней — если достиг его до десяти лет, то даже во внешнем мире тебя сочтут небесным гением. Но девять из десяти обычных людей не могут к нему приблизиться — это слишком трудно.
Даже если кто и достигает, то это всё воспитанники крупных внешних сил: с детства находятся в собирающих духовные энергии формациях, принимают различные эликсиры, наставники направляют их, плюс определённый талант — только тогда есть надежда.
В дикой Великой Пустоши восьмилетний ребёнок с силой в сорок тысяч цзиней — такого не бывало испокон веков. Люди Великой Пустоши с детства сильно отличаются от внешних — на старте они сильно отстают. Так называемые гении Великой Пустоши во внешнем мире — как песок на дне морском, ничем не примечательны.
В глазах мужчины по фамилии Цзян мерцал неясный свет, будто он о чём-то вспомнил, и он спросил:
— Дитя, сколько деревень в радиусе ста ли?
— Эмм… три. Но одна — за той горой, мы с ними почти не общаемся, только примерно знаем, что они существуют.
— Шш…
Они оба, услышав это, судорожно втянули воздух. Даже невозмутимый и немногословный мужчина по фамилии Цзян не стал исключением — его глаза чуть расширились от потрясения.
— Последние несколько дней одна деревня постоянно прочёсывает окрестности, перебила много зверей. Зверей запугали до такой степени, что они днём не выходят из логова, только глубокой ночью осмеливаются показаться, да и радиус действий сократился. Но странно другое: мы с тобой своими божественными мыслями не можем разглядеть, где находится эта деревня. Это поистине странно.
Кунхай кивнул:
— И ведь совпадение — два дня назад они прекратили охоту на зверей, разослали людей, искали то одно, то другое, непонятно что. Теперь, когда подумать, наверное, это была твоя деревня, юный благодетель.
Они оба уставились на него. В глазах мужчины по фамилии Цзян заплясали искры, мелькнул серебристый свет — он будто хотел пронзить взглядом стоящего перед ним. В этом взгляде была глубина, от которой у Сяо Мояна по спине пробежал холодок.
Сяо Моян задумался. Он понял: эта деревня, скорее всего, и есть Деревня Мо. Он честно это признал. Но вот то, что они говорили — «божественные мысли» и «не могут разглядеть местоположение Деревни Мо» — это поставило его в тупик.
Трое замолчали, на время прекратив разговор. Только Сяо Моян время от времени подсказывал направление. Двое сильных воинов постепенно замедлили шаг — о чём-то размышляя.
На самом деле, они не сказали ещё кое-что. Последние два дня люди из Деревни Мо искали следы Сяо Мояна, прочёсывая огромную территорию, но безрезультатно. Они были готовы перекопать всё вокруг — это привлекло их внимание.
Они оба также заметили среди них тех детей, в том числе Мо Сюна и других.
Хотя у них и не было такой чудовищной силы, как у Сяо Мояна, они тоже были редкостью. Если бы их вывели из Великой Пустоши и слегка обучили, то достижение рубежа в пятьдесят тысяч цзиней было бы не за горами.
Но с самого начала всё пошло не так, как они ожидали. Появление нескольких гениев в маленьком племени из двух-трёхсот человек можно было бы ещё стерпеть, но ситуация с соседними племенами оказалась ещё более странной.
За последние два дня объявилось другое племя. Неизвестно, какая вражда была между двумя родами, но как только они столкнулись, ситуация вышла из-под контроля. Между сторонами не прекращались стычки, то и дело кто-то падал раненый, не стали исключением и те несколько гениев, на которых они положили глаз.
Причина была в том, что в другом племени уровень бойцов был намного выше, чем в Деревне Мо. Более того, среди младшего поколения один человек выделялся исключительным талантом — он мог в одиночку противостоять нескольким и не терпеть поражения, а действовал жестоко: стоило ему взорваться, как кто-то обязательно выбывал из строя.
Только вот люди из той деревни вызывали у них обоих необъяснимое отвращение — они были чересчур жестоки, от них разило кровью, и в них чувствовались проблески Еретического Искусства, которое во всех землях подлежало истреблению.
Подойдя к одному утёсу, Сяо Моян дал знак, что они прибыли. Оба замерли в воздухе, глядя на эту гору в оцепенении, то и дело переглядываясь — в глазах было полное потрясение.
— Юный благодетель, твоя деревня и впрямь находится в таком месте?
Сяо Моян удивлённо, но уверенно кивнул.
Мужчина по фамилии Цзян нахмурился, голос стал холодным и жёстким, взгляд — как молния, словно хотел пронзить Сяо Мояна насквозь:
— Мы по доброй воле проводим тебя домой, а ты вздумал шутить и морочить нас? Или ты думаешь, что я такой же сговорчивый, как этот монах, и нарочно нас дурачишь?
Кунхай, хоть и понял, что в этих словах скрыт подтекст, всё же терпеливо разъяснил:
— Мы пришли из внешнего мира, нашим божественным мыслям подвластна огромная территория. Хотя мы ещё не были здесь лично, но, когда мы сканировали окрестности сознанием, то не заметили ничего необычного. Этот район — за исключением большого пространства под утёсом, лишённого растительности — ничем не отличается от прочих. Самое большее — там засел какой-нибудь зверь и объявил это своей территорией.
Сяо Моян опешил и выпалил:
— Как такое возможно? Моя Деревня Мо хоть и мала числом, и деревня, может, не так велика, как другие племена внешнего мира, но она существует на самом деле! Может, вы меня за малолетнего держите и нарочно обманываете?
Да у глиняного истукана бывают три доли гнева! Сяо Моян хоть и чувствовал к мужчине по фамилии Цзян расположение, но тот стоял прямо над Деревней Мо и всё допытывался, говорил, что не может найти это место.
А что же тогда у тебя под ногами? Мои родные и друзья — разве они не люди? Даже если они не поднимают головы и каждый занят своим делом, для моих глаз они существуют на самом деле! Живые люди — а вы их за пустое место считаете?
Мужчина по фамилии Цзян слегка опешил. Обычно он был непререкаем, стоял высоко, и мало кто осмеливался пререкаться с ним или спорить. А тут малец уставился на него, сверкая глазами, с обиженным видом — это застало его врасплох.
Кунхай, видя, что атмосфера между ними накаляется, поспешил уладить дело:
— Господин Цзян, может, мы спустимся и проверим на месте? Раз уж я под защитой Буддийского света, вряд ли юный благодетель мог так просто поддаться наваждению.
Кунхай причитал, спускаясь, и вздыхал — вздыхал о том, что его буддийская практика несовершенна, раз, вися у него на спине, малец мог быть одурманен злом.
Мужчина по фамилии Цзян промолчал и тоже последовал за ним вниз.
Следуя указаниям Сяо Мояна, они шаг за шагом приблизились. В мгновение ока они уже оказались рядом с тем засохшим старым деревом перед Деревней Мо. Ветер шелестел, с веток слетели немногочисленные зелёные листья — они пронеслись перед глазами троих путников.
— Это…
Кунхай, хотя перед ним ничего не было, машинально протянул руку и поймал несколько зелёных листьев. Поднял взгляд — и в том месте, где раньше под утёсом не было ничего, вплотную к нему оказалось то самое засохшее старое дерево, с растрескавшейся корой и кривым стволом. Оно бросалось в глаза своей необычностью.
Они оба были потрясены. Пейзаж перед ними резко изменился: на дне пустовавшего до этого ущелья внезапно появились простые каменные дома, и вместе с далеко идущими божественными мыслями в уши хлынул, словно прилив, поток разнообразных звуков. Кунхай опёрся рукой о дерево — сухое дерево было совершенно реальным. Деревня — тоже.
http://tl.rulate.ru/book/164721/15665925
Готово:
