Рассвет едва забрезжил, а в самой глубине запретной зоны бокового двора Зала Алхимии стояла пугающая тишина.
Лю Цинсюэ белыми пальцами осторожно опустила окровавленного Сяо Чэня на Ложе Холодного Нефрита, от которого исходил могильный холод.
На кончиках её пальцев замерцала бледно-голубая духовная энергия. Мягкая, словно весенний дождь, она просачивалась в тело Сяо Чэня, пытаясь заново соединить меридианы, разорванные буйной силой лекарств.
Холод от нефритового ложа поднимался выше, делая её и без того бледное лицо совсем безжизненным. Лишь глаза оставались непоколебимыми, как гранит.
За дверью раздался тяжелый, старческий голос Старейшины Фаня:
— Цинсюэ.
Он опирался на трость, и в лучах восходящего солнца его фигура отбрасывала длинную тень.
— Тело Холодного Нефрита — сокровище Дворца Патриарха, его используют для взращивания основы Дао Патриарха. То, что ты самовольно забрала его и применила на этом мальчишке, — значит, ты во всеуслышание заявила, что ставишь на кон своё будущее и жизнь ради него.
Лю Цинсюэ будто не слышала. Напротив, она лишь сильнее надавила духовной энергией.
Тело Сяо Чэня на ложе вздрогнуло, и от невыносимой боли в разорванных меридианах он невольно застонал.
В её глазах блеснул холод, а голос прозвучал подобно льду:
— Если я буду просто смотреть, как он умирает из-за козней людей из Зала Исполнения Закона, вот тогда я действительно пойду против Небес. Мы, совершенствующиеся, и стремимся изменить судьбу, борясь за каждую крупицу жизни!
Старейшина Фань тяжело вздохнул и умолк. Он понял: девочка приняла решение.
В это время в глубине моря сознания Сяо Чэня бушевал шторм.
Бесчисленные обрывки образов захлестывали его, словно прилив — воспоминания Циша перед смертью.
Вспышки клинков, кровавые убийства и... кроваво-красный нефритовый свиток, который непрерывно вращался и увеличивался в его разуме.
На свитке были вырезаны странные, запутанные руны, которые извивались, словно живые.
Внезапно один образ замер — эти кровавые руны в точности повторяли узоры на каменных вратах, запечатывающих запретные травы в глубине Зала Алхимии!
***
Тем временем среди руин аптечного склада Хань Цзючжэнь, с покрасневшими глазами, перебирал обгоревшие останки.
Его пальцы рылись в куче холодного пепла, пока он не наткнулся на что-то твердое.
Он резко выкопал предмет — это был обгоревший наполовину бронзовый жетон, на котором древними знаками были выбиты два пугающих слова: Тень Змеи.
А под ними красовалась маленькая цифра «Три».
Тень Змеи, Третья!
Сердце Хань Цзючжэня сжалось. Это была та самая организация убийц, которую секта тщетно пыталась выследить долгие годы!
Рядом с жетоном он обнаружил сумку для хранения, залитую черной кровью.
Дрожащими руками он открыл её и направил внутрь божественное чувство. Зрачки его сузились.
Внутри не было ни камней духа, ни пилюль — лишь несколько десятков поддельных «Свитков вклада секты», почти неотличимых от настоящих, и пожелтевшая от крови записка.
Почерк на ней был небрежным и торопливым:
— Пятнадцатое июля, встреча на Призрачном Рынке. Отдай «Записки Сюаньвэйцзы», чтобы выкупить жизнь.
Сюаньвэйцзы?
Хань Цзючжэнь судорожно вдохнул.
Разве это не прежний глава Зала Алхимии, который бесследно исчез двадцать лет назад и был объявлен сектой предателем?
Какое отношение его записки может иметь к организации убийц «Тень Змеи»?
Он уже собирался спрятать находку, как вдруг чья-то рука, покрытая мозолями и грубая, как железные клещи, мертвой хваткой сжала его запястье.
Хань Цзючжэнь вздрогнул и поднял взгляд, встретившись с острыми, совсем не похожими на глаза слуги глазами.
Это был А Фу, немой слуга, который обычно только подметал полы и ни с кем не заговаривал.
Взгляд старика был бездонным. Другой рукой он быстро показал несколько жестов:
— Это... нельзя оставлять.
Затем он прижал руку к сердцу и указал вдаль, в сторону, куда увезли Сяо Чэня. В его глазах читалось сложное чувство.
Смысл был предельно ясен: «Я когда-то был обязан Сюаньвэйцзы великой милостью, и теперь мой черед защитить его потомка».
***
Днем, в самой глубокой части подвала Зала Алхимии, воздух был пропитан тяжелым запахом старых трав и пыли.
Старейшина Фань в одиночестве толкнул тяжелую, покрытую слоем пыли железную дверь и достал с нижней полки запыленную древнюю книгу — «Реестр Иных Ядов».
Он быстро перелистнул страницы до нужного места. Там была четко описана давно утраченная запретная техника:
«Свиток Кровавой Души: создается путем жертвоприношения эссенции крови живого человека. Позволяет превратить смертника в бездумного марионетку для выполнения тайных миссий. Владелец контракта может прочесть фрагменты памяти марионетки в момент её смерти».
— Так вот оно что... — мрачно пробормотал Старейшина Фань. — Неудивительно, что после смерти Циша эти образы ворвались в море сознания Сяо Чэня... Мальчишка по чистой случайности наткнулся на великую тайну секты о том, что кто-то использует „Кровавые контракты“.
Он уже собирался закрыть книгу, как снаружи послышались торопливые шаги.
— Старейшина Фань, как поживаете? — раздался насмешливый голос Чжао Яня.
Он вошел вместе с двумя учениками Зала Исполнения Закона под предлогом «расследования инцидента с демоническим огнем». Его глаза, точно у ястреба, шарили по сторонам — было очевидно, что он ищет «запрещенные предметы», которые мог спрятать Сяо Чэнь.
Старейшина Фань не подал виду. Прежде чем Чжао Янь обернулся, он щелчком пальцев спрятал «Реестр Иных Ядов» в потайную нишу под заброшенной печью для алхимии.
Он медленно повернулся, и его голос, хоть и спокойный, прозвучал властно:
— Подвал Зала Алхимии — важная зона секты. Не каждый управляющий может входить сюда без спроса. Брат Чжао, вы переходите границы.
***
На закате, в самой глухой дровяной хижине на окраине внешнего двора.
Пламя масляной лампы дрожало, отбрасывая на стену старую тень А Фу.
Он поддел половицу под кроватью и достал ржавую железную шкатулку.
Хань Цзючжэнь наклонился ближе и увидел, что в шкатулке лежали не золото и серебро, а стопка пожелтевших рукописей.
Почерк был твердым и уверенным, чернила глубоко пропитали бумагу — это были подлинные записки исчезнувшего Сюаньвэйцзы!
При тусклом свете Хань Цзючжэнь перелистывал страницы, и волна потрясения накрывала его снова и снова.
Когда он дошел до одной из страниц, его дыхание перехватило.
На ней киноварью были сделаны повторные примечания:
«Трава Тления — это не лекарство, а медиум для призыва души. Она способна временно удержать распадающийся дух...»
А в самом низу страницы мелким, пугающим почерком было добавлено:
«Если увидишь аномалии, связанные с „Продолжением прерванных меридианов“, немедленно отправляйся на Призрачный Рынок к Гуй Саньнян. Обменяй вещи на „Зеркало Возрождения“. Возможно, это позволит увидеть причинно-следственные связи прошлой жизни и разрушить проклятие в крови».
— Продолжение прерванных меридианов... — Хань Цзючжэнь резко вскинул голову и, глядя на А Фу, вскрикнул: — Старейшина Фань! Старейшина Фань велел нам добавить Траву Тления в отвар для спасения Сяо Чэня не только ради того, чтобы выиграть время... Он давно догадался, что мальчик увидит эти воспоминания!
А Фу молча кивнул, взял уголек и написал на полу:
— Завтра в полдень, лавка гробов на юге города. Тебя ждут.
***
Ночь окончательно вступила в свои права, и холодная луна поднялась высоко в небо.
Лю Цинсюэ, едва волоча изнеможденное тело, вернулась к себе, но у ворот её преградили путь несколько учениц внутренней секты.
Лидерша с едкой ухмылкой начала:
— Какая же Лю-шицзе добрая душа. Использовать столь драгоценное Тело Холодного Нефрита ради простого слуги из внешнего двора... Неужели... чувства проснулись?
Не успела она договорить, как вмешался голос, холоднее лунного света:
— Её дела — не ваше собачье дело.
Все обернулись и увидели приближающуюся Лэн Юэ. В руках она держала копию недавно составленного реестра и протянула её Лю Цинсюэ.
— У меня есть доказательства того, что Сунь Юаньхуа вступил в сговор с Тенью Змеи и присвоил ресурсы секты. Я уже доложила об этом главе. Через три дня соберется совет.
Она сделала паузу, посмотрев на Лю Цинсюэ совершенно бесстрастным взглядом:
— Но если он не очнется, и подтвердить будет некому, всё это окажется напрасным.
Как только она договорила, Сяо Чэнь, лежащий на ложе в запретной зоне, внезапно сильно нахмурился.
В его море сознания на ледяной панели долголетия вдруг вспыхнула и мгновенно исчезла строка золотых букв, которых он никогда прежде не видел:
[Обнаружены высококонцентрированные колебания кармы. Нити причинности натянуты. Цель определена: Призрачный Рынок, Гуй Саньнян]
Словно невидимая рука в темноте дернула за нити судьбы.
Грядет еще более мощная буря.
А в это время в дровяной хижине Хань Цзючжэнь глубоко вдохнул и крепко сжал в ладони окровавленную сумку для хранения. Завтрашний путь, будь то логово дракона или змеиное гнездо, он обязан пройти до конца.
http://tl.rulate.ru/book/164247/12974961
Готово:
