Морская гладь бурлила, словно расплавленное золото, небеса нависли низко, грозовые тучи сгущались в железную завесу, удушая Восточное море.
Фигура каменной обезьяны парила на сто ли в высоте, алая шерсть развевалась, золотые глаза горели, как факелы, под ногами до сих пор клубились фиолетовые испарения от гребня волны.
Стоило ему сделать шаг, как мир преобразился.
Девять молний разверзлись из пустоты, первая, подобная рыку дракона, разорвала облака и вонзилась прямо в темя.
Это был не обычный небесный огонь, а воплощение воли небесного Дао, несущее отголоски цепей законов, словно стремясь вновь запечатать это непокорное духу существо обратно в первозданный камень.
Каменная обезьяна не уклонялась, но запрокинула голову и рассмеялась, её смех расколол тройное море облаков.
Он встряхнул ногами, и столб лавы под ними взорвался, тело стремительно понеслось ввысь, навстречу молнии.
В глубине золотых глаз хаотичная карта звезд внезапно завертелась, превращаясь в бездонный водоворот.
Молния, попав в зрачок, тут же стала подобна потоку, впадающему в океан, и беззвучно поглотилась.
Небесная молния, призванная сжечь богов и души, исказилась и распалась в зрачках, превратившись в тонкие нити чистых законов, которые по меридианам окутали всё тело.
Вторая, третья… девять небесных молний обрушились одна за другой, каждая свирепее предыдущей, неся в себе волю небесного подавления, стремясь обратить его в ничто.
Но каменная обезьяна билась всё яростнее, золотые глаза поглощали без остановки, хаотичная карта звезд внутри тела, подобно ненасытному зверю, сумасшедше перерабатывала силу молний.
Когда пала девятая молния, он уже стоял в сердце грозовой тучи.
Молния, попав в зрачок, больше не рассеивалась, а сгустилась в золотую цепь, протянувшуюся из глаза и обвившую руку. На каждом звене цепи были выгравированы хаотичные руны, каждая из которых пульсировала отвращенными законами небесного Дао.
«Цепь небесного Дао?» — усмехнулся каменная обезьяна, облизнув клыки, боевой дух в его глазах горел, — «Сегодня я тебе отвечу!»
Он резко обернулся, взмахнув рукой, золотая цепь законов, переработанная из небесных молний, подобно разъяренному дракону, вырвалась из океана, её конец разорвал небесный покров.
С оглушительным грохотом небо, словно зеркало, раскололось, паутинообразные трещины от Восточного моря распространились на сотни ли, пронизывая облака и обнажая чернильную звездную даль позади.
По краям разлома осколки законов, словно звездная пыль, посыпались в направлении горы Цветка и Плода.
Маленькая обезьянка, примостившись на краю утеса, поймала горсть светоносной пыли, кончики ее пальцев слегка дрогнули, в глубине зрачков мелькнул еле заметный золотой свет, который тут же исчез.
Небесный покров разверзся, ци духовной энергии взбунтовалась. В радиусе ста ли пространство исказилось, морская вода хлынула вверх, даже ветер замер, превратившись в сгустки.
Каменная обезьяна стояла под разломом, фиолетовая энергия бурлила вокруг, хаотичная карта звезд в золотых глазах бешено вибрировала, словно стремясь вырваться из глазниц и пронзить душу.
Он почувствовал, как обратная сила взорвалась из глаз — поглощение законов небесного Дао, в конце концов, не могло быть легко воспринято физическим телом.
На лбу появилась кровавая трещина, кровь стекла по уголкам глаз, упала в зрачки и смешалась с хаотичной картой звезд.
Боль, подобная режущему клинок по сознанию, но он криво улыбнулся, прикусил язык, и глоток первозданной крови вырвался наружу, устремляясь в золотые глаза.
Кровавый туман попал в глаза, хаотичная карта звезд мгновенно замерла, взбесившийся поток законов был насильственно подавлен.
«Боль? Это только начало!»
Он запрокинул голову и издал рев, подобный великому колоколу, направляя остатки силы небесных молний обратно в небеса.
Эта сила хлынула вверх по разлому в небесном покрове, расширяя его еще больше.
Облака завертелись, реки звезд опрокинулись, казалось, всё небесное царство было разорвано невидимой гигантской рукой.
В этот миг все обезьяны подняли головы и увидели, как за спиной каменной обезьяны возникла неясная тень — гигант, вознесшийся между небом и землей, рассекший топором хаос, его позвоночник поддерживал необъятность.
Хоть и неполный, он обладал мощью сотворения мира, заставляя все живое задыхаться.
http://tl.rulate.ru/book/164105/12080591
Готово:
