Огромная тень, словно капля чернил, упавшая в чистую воду, стремительно разливалась во все стороны.
Земля утратила понятие «твердости», под ногами Ли Му став вязкой, словно болото.
Воздух утратил понятие «текучести», стал вязким, как желе, и каждое дыхание грозило разорвать легкие.
Далекие огни факелов утратили «тепло» и «яркость», превратившись в бессмысленные, холодные серо-белые пятна.
Мир «форматировался»...
Ли Му почувствовал, как его собственное существование стремительно исчезает, контуры тела начали расплываться, будто готовые в любой момент слиться с этим сероватым фоном, «сжавшись» до плоского, бессмысленного символа.
На этот раз разрозненные каракули не смогли остановить это всепоглощающее поглощение.
«Неужели… конец…»
В последний момент погружения в бездну сознания все наставления дедушки, те безумные, бессистемные, казавшиеся чудачеством слова, словно метеоритный дождь в ночном небе, пронеслись в его голове, а затем слились в один сияющий луч.
Нож дедушки-мясника был не для того, чтобы «резать», а чтобы «разделять здесь и там».
Шаги дедушки Хромого были не для «перемещения», а для «складывания пространства».
Каракули дедушки-художника были не для «рисования», а для «чепухи».
Суть безумной техники…
Ли Му резко распахнул покрасневшие от крови глаза.
Он понял…
Суть безумной техники никогда не заключалась в противостоянии, в поиске брешей в правилах, установленных врагом.
А в «покрытии»!
Использовать более простой, более примитивный, более нелепый «безумный» закон, чтобы полностью перекрыть вражескую, казалось бы, могучую, но на деле сложную «странную» логику!
Это и есть атака с понижением размерности!
«Ха-ха… ха-ха-ха-ха!»
Ли Му запрокинул голову и рассмеялся, в его смехе звучало облегчение и решимость, пришедшие с прозрением.
Он больше не пытался вмешаться какими-либо техниками, отказался от всякой защиты, в один миг зажег последнюю искру духовной силы в теле вместе с ревущей в венах «Кровью Безумного Бога»!
Он, словно горящая звезда, устремился к извивающейся, источающей безграничное безумие плотяной горловине колодца.
Игнорируя странную ауру, способную исказить разум, он высоко поднял обвалочный нож, пылающий верой и безумием, и на каменном основании, единственной части, сохранившей понятие «прочности», вырезал свой самый сильный и сосредоточенный штрих.
Это было не сложное руническое письмо, не таинственный магический круг.
Это был лишь огромный, грубый, корявый, словно нарисованный трехлетним ребенком изо всех сил —
【Смеющийся смайлик】.
Улыбающаяся физиономия, исполненная детской наивности и абсолютной абсурдности.
Этот самый первобытный «финальный аккорд» безумных узоров был наполнен чистейшей волей безумия Ли Му в этот момент:
«Все это смешно, поэтому должно закончиться».
Когда «ужас из глубин космоса, что наступает» — эта грандиозная, сложная концепция, столкнулась лицом к лицу с «безделушкой от трехлетнего ребенка» — этим ничтожным, простым понятием — у самого источника закономерностей —
Базовая логика Безымянного Безумного Бессмертного мгновенно рухнула.
Он не мог понять, не мог принять такое абсолютное, нелепое, противоречащее всем законам абсурда, отношение к конечному ужасу как к смешной каракуле.
«—!!!»
Огромная тень издала беззвучный, но душу разрывающий вопль.
Словно схваченная невидимой рукой, она резко сжалась внутрь, увлеченная неодолимой силой, втягиваясь обратно в глубины старого колодца.
Мясистые структуры, извивавшиеся у горловины колодца, быстро увяли, обуглились и, наконец, осыпались пеплом, словно из них выкачали всю жизненную силу.
В конце остался лишь обычный старый колодец.
У края колодца, комичная улыбка, отражаясь в мерцающем свете огней, словно безмолвно высмеивала все, что только что произошло.
В момент запечатывания Безымянного Безумного Бессмертного, чистая аура «Крови Безумного Бога», вырвавшаяся из тела Ли Му, словно невидимый сигнал пронзила преграду измерений.
В непостижимых для языка глубинах космоса, на поверхности «хаотичной плаценты», окутывающей бесчисленные миры и медленно пульсирующей, словно живое существо, одна область чрезвычайно слабо… шевельнулась.
«Сознание», превосходящее все рамки человеческого понимания, было привлечено этим необычным сигналом, полным первобытного безумия и несгибаемой воли.
Невидимая «метка», пересекая бесконечное пространство и время, бесшумно упала на землю Великой Пустоши, на того юношу, что только что сотворил чудо.
У края колодца.
Кризис миновал.
Напряженные до предела нервы внезапно расслабились, Ли Му больше не мог держаться, перед глазами потемнело, он тяжело рухнул на край колодца и окончательно потерял сознание.
В тот момент, когда он упал, в деревне, жители, оглушенные ментальным ударом, начали один за другим издавать болезненные стоны.
Они медленно приходили в себя.
Свет предрассветной зари с трудом пробивался сквозь мертвую тишину над Великой Пустошью.
Первый пришедший в сознание житель издал болезненный стон.
Он тряс головой, пытаясь разогнать боль, казалось, превращающую его мозги в месиво. Пред ним предстали разбросанные повсюду факелы, дымящиеся, словно останки битвы, люди лежали вповалку на грязной земле, среди крестьянских орудий и палок, создавая картину полного разгрома.
Возле старого колодца тихо лежал Ли Му, без сознания.
Взгляд жителей невольно упал на край колодца.
Огромная, неуклюжая, словно нарисованная углем ребячьей рукой улыбка, была безмолвно выжжена на голубом камне.
При утреннем свете она выглядела особенно четко, неся в себе необъяснимую жуть, будто высмеивая все, что произошло прошлой ночью, высмеивая гнев и страх каждого.
«Что… что произошло…» — один из помоложе жителей с трудом сел, его голос был хриплым.
«Моя голова… будто раскалывается…»
«Смотрите… смотрите на колодец!»
Страх, словно холодная колодезная вода, мгновенно погасил остатки гнева.
В воздухе витал едва уловимый привкус безумия, перекликавшийся с зловещей печатью у горловины колодца, заставляя каждого пробудившегося испытывать леденящий душу холод, куда более пронизывающий, чем вчерашний гнев.
Старый деревенский учитель был вторым, кто полностью пришел в себя. Он с трудом поднялся с земли, его мутные, старые глаза пристально смотрели на бесчувственного Ли Му, костлявые пальцы дрожащей рукой указывали на него.
«Смотрите… это он! Это он сделал! Он запечатал чудовище в колодце, и этот злой ветер — тоже его рук дело! Он — демон…» Старик пытался вновь разжечь эмоции жителей, но его голос, дрожавший от страха, звучал остро.
Один из мужчин прервал его, губы побелели: «Не говорите больше, учитель… Я… я боюсь подойти».
«Да… этот колодец… это лицо на нем смотрит на меня…»
На этот раз слова старого деревенского учителя утратили всякую силу убеждения.
Жители смотрели на эту нелепую и ужасающую улыбку, в их глазах оставался лишь предельный страх перед неизвестным. Они инстинктивно отползали назад, подальше от колодца, подальше от юноши, никто не смел подойти ближе.
На высоком холме за деревней, Истинный Изучающий Вещи резко сел, игнорируя раскалывающуюся голову, и первым делом бросился к куче превратившихся в пыль останков своих инструментов. Он, словно безумец, рылся в руинах, и наконец, спас один кристалл памяти с обугленным краем.
Поток данных внутри кристалла был хаотичен, не поддавался никакому закономерному анализу, но Истинный Изучающий Вещи пристально смотрел на эти беспорядочные данные, и в его глазах вспыхнул свет, сплетающий восторг и трепет.
«Не энергия… не аннигиляция или взрыв энергии… это определение! Он изменил определение! Он перекрыл определение «ужаса» определением «смешного»! Боже мой! Это… какая же абсурдная истина!» Он держал кристалл и бормотал себе под нос, словно верующий, обнаруживший божественное чудо.
В этот момент на горной дороге у входа в деревню появились девять фигур.
Они медленно приближались, ступая ровно.
Мясник не улыбался, художник не озирался, от Короля Лекарств не исходило странного запаха трав.
Девять стариков, обычно безумных, сейчас молчали, излучая древнюю, подобную горе, тяжелую ауру, чуждую всему миру.
Когда они ступили в пределы деревни, воздух Великой Пустоши, казалось, застыл, ветер стих, стрекот насекомых исчез, даже свет, казалось, стал расплывчатым.
Девять человек подошли к центру площади, игнорируя окружающих их испуганных, ошеломленных жителей.
Мяснику, казалось, стало скучно. Он безразлично поднял голову и взглянул на «Гору Каменного Быка», которую жители деревни поколениями почитали как священную гору.
К всеобщему ужасу, на вершине величественной горы бесшумно появилась идеально ровная, аккуратная трещина, и огромная вершина медленно скользнула в сторону, бесшумно рухнув в клубящиеся облака позади горы.
Без грохота, без пыли, лишь абсолютная, удушающая тишина.
Художник небрежно подобрал с земли обгоревший уголек и, взглянув на серое небо над головой, махнул им.
В одно мгновение небо, казалось, превратилось в огромный холст.
Все облака окрасились в яркие цвета: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый — словно нарисованные невидимой гигантской кистью, они сияли и переливались, настолько прекрасные, что казались неземными.
Это чудо, превосходящее пределы человеческого понимания, окончательно сломило последнюю психологическую оборону жителей.
Староста, опираясь на посох из костей зверя, прошел сквозь оцепеневших людей, подошел к колодцу, взглянул на запечатанную улыбку у его края. Его мутные глаза едва заметно дрогнули, словно он кивнул.
Затем он наклонился, осторожно, словно обращаясь с редчайшей драгоценностью, взвалил потерявшего сознание Ли Му себе на горбатую спину.
Он аккуратно поправил край одежды Ли Му, его движения были так нежны, будто он обращался с бесценным сокровищем.
С начала до конца он ни разу не взглянул ни на одного жителя.
Но сам этот жест был самым ясным предупреждением и декларацией.
Наблюдая, как староста, неся Ли Му, уходит вместе с остальными восемью молчаливыми стариками, жители деревни наконец-то выбрались из состояния оцепенения.
«Бух» — старый деревенский учитель, подкосившись, рухнул на землю, его глаза были пустыми, он бессвязно бормотал что-то.
Один из жителей издал сдавленный всхлип, бросил мотыгу и, отползая, бросился наутек.
Толпа, словно стадо, испуганное невидимым хищником, охватила паника.
Они в беспорядке бросились прочь из деревни, бросая все, и никто больше не осмелился обернуться на деревню, в которой прожили всю жизнь.
http://tl.rulate.ru/book/162149/11850599
Готово:
