ха
Грохот!
Огромная каменная глыба рухнула на землю, сверкая молниями и поднимая тучи пыли. Всё вокруг было разорено, словно здесь произошло небольшое землетрясение.
Ягю Дзюккэнро оказался погребён под этой горой – его самурайский меч сломался, а плоть и кровь превратились в месиво.
Какой бы безграничной ни была сила человека, как может она противостоять мощи неба и земли?
Всего один удар – и такой исход!
В этот миг в глазах наблюдавших за ним ниндзя У Мин стал подобен богу.
Рядом с каменной глыбой мелькнули два силуэта. Это были Кагуя и Е Бай, оба в плачевном состоянии.
– Я понял… – внезапно закричал Е Бай, словно его осенило. – Госпожа Кагуя! Бегите! Киити Хогэн стал государственным наставником страны Идзумо! Здесь, на этой земле, каждое его движение усиливается энергией земли и удачей дракона! Здесь он почти земной бессмертный!
– Думаете сбежать? Поздно! – У Мин взлетел на вершину каменной горы. – Сегодня никто из вас не уйдёт! Пять стихий божественного грома, обратите дерево в клетку!
Бах! Бах!
Земля и камни вокруг разлетелись в стороны, и из-под них к небу взметнулись гигантские деревья. Они испускали лазурный божественный гром стихии дерева, который окутал богиню и человека, создав подобие непроницаемой темницы.
"Власть государственного наставника и впрямь нешуточная, но и расход сил огромен! – размышлял У Мин, который со стороны казался всемогущим, заперев двоих врагов. – Всего два удара, и я сжёг почти всю золотисто-алую удачу, что накопил. Конечно, пока я остаюсь государственным наставником Идзумо, она будет понемногу восполняться, но слишком уж медленно!"
"Если я захочу и дальше использовать божественные техники уровня небесного наставника или земного бессмертного, мне придётся либо черпать из удачи дракона Киити Ёсицунэ, либо тратить собственную внутреннюю удачу, а это значит – вредить своей основе…"
Конечно, причина была в том, что страна Идзумо слишком мала, и удачи в ней было немного.
Не говоря уже о титуле, дарованном Великой Чжоу, – даже если бы он объединил весь Фусан, полученной удачи хватило бы на сотню таких атак!
Но не будь у этого звания такой мощи, разве стремились бы к нему бесчисленные Истинные, разве считался бы государственный наставник ровней земному бессмертному?
Впрочем, и сейчас деревянной темницы из грома, что неумолимо сжималась, было достаточно, чтобы уничтожить этих двух могущественных противников!
– …Пятьдесят лет земной жизни – лишь сон в сравнении с вечностью Поднебесной. Рождённые однажды, разве могут не кануть в небытие?..
Внезапно из темницы донеслась лёгкая, почти бесплотная песня, пронизанная глубокой дзенской мыслью о том, что жизнь – лишь сон, а рождение и смерть – иллюзия.
– "Окидываю взором величие вселенной, постигаю многообразие всего сущего…" – процитировал У Мин. – "Но вопрошаю: есть ли в Поднебесной хоть кто-то, кто не познает смерти?"… Хорошо! Как хорошо! В этой песне есть и дзен, и сила ночи, и дыхание подземного мира… Госпожа Кагуя, ты служишь Цукиёми-но Микото?
Этот Цукиёми-но Микото был богом ночи на Фусане, и, по слухам, его власть простиралась и на царство мёртвых, которое здесь называли Ёми – подземным миром!
Кагуя в громовой тюрьме не ответила. Она продолжала свой танец-песню, подобный древним ритуалам жриц-мико. Среди молний начало проступать дыхание подземного мира, а из земли вокруг стали подниматься остатки душ, атакуя барьер.
Бульк! Бульк!
Из-под земли забил источник трупно-жёлтой воды. Сливаясь с душами мертвецов и неся с собой запах смерти, эта сила с чудовищной мощью ударила в деревянную клетку.
Т-ш-ш-ш!
Жёлтая вода и чёрные призраки испарялись, но в то же время громовой барьер был пробит, и в проломе показались стоявшие бок о бок Кагуя и Е Бай.
– Песнь упокоения и призыва душ? В ней есть и непокорность, и вызов небесам, и тоска по вечной жизни в этом коротком пути… Весьма недурно, – У Мин стоял на вершине каменной горы. Молнии, исходившие от глыбы, били по потокам воды из подземного мира, заставляя их испаряться.
– Жаль только… сколько раз ты сможешь применить подобную технику? Ведь ты не настоящий Цукиёми-но Микото и не владеешь властью над царством мёртвых! Да и что бы мне сделал сам Цукиёми-но Микото, явись он сюда лично? – вздохнул У Мин.
Великий Император Восточного Пика правил царством мёртвых, и его полномочия отчасти пересекались с властью Цукиёми-но Микото. Именно поэтому из трёх благородных богов Фусана У Мин меньше всего опасался именно бога ночи.
Увидев, как тысячи обиженных душ выстраиваются в боевые порядки пехотинцев-асигару под командованием призраков-самураев и готовятся ринуться в атаку, он лишь слегка покачал головой и тихо произнёс божественное заклинание:
– Великий Владыка милосерден. Ниспосылаю благодатный дождь, дабы избавить вас от страданий. Спешите к перерождению!
Он взмахнул рукой, и с неба полился благодатный ливень, рассыпаясь на мириады светящихся капель. Каждая капля касалась лба одного из призраков.
Орошённые этим дождём, призраки подземного мира приходили в себя. Их раны затягивались, и, поклонившись У Мину, они обращались в столпы белого света и уходили в круг перерождений.
На Фусане это назвали бы "достичь просветления".
Когда-то У Мин, будучи Великим Императором Восточного Пика, начинал свой путь со света искупления и одним взмахом руки даровал покой миллионам душ. То жалкое представление, что устроили его враги, могло бы до смерти напугать любого другого оммёдзи, но для него это было сущим пустяком.
Явись сюда сам Великий Император Восточного Пика, даже если бы Цукиёми-но Микото лично открыл врата в подземный мир, это было бы бесполезно.
– А-а-а!
Из потока жёлтой воды раздался пронзительный, полный ужаса крик.
Рой белых капель света обрушился на Кагую, сбив её с ног. Её одежда была в беспорядке. Благодатный дождь искупления, коснувшись её кожи, шипел, как раскалённая лава, прожигая кимоно и обжигая божественное тело.
– Уходим! – взвизгнула Кагуя. Волна воды из подземного мира подхватила Е Бая, готовясь унести их прочь.
В этот миг давно забытое чувство смертельной опасности пронзило сердце богини четвертого ранга, слуги Цукиёми-но Микото, которой, казалось бы, была дарована вечная жизнь и слава.
– Вздумали бежать? Сегодня отсюда никто не уйдёт!
Раздался протяжный крик. Одежды У Мина развевались на ветру, а за его спиной возник призрачный образ огромного восьмиглавого и восьмихвостого змея иссиня-фиолетового цвета!
– Пять громов с небес, печать удачи дракона! Останьтесь здесь!
У Мин сжал правую руку в кулак. Пять молний сверкнули в небе, и фиолетовый змей за его спиной ринулся вперёд. Восемь голов, заслонив небо, выпустили невидимую силу притяжения, которая намертво пригвоздила божественный свет к земле.
– Это… удача дракона, как ты?.. – в ужасе выдохнула Кагуя, но в следующее мгновение её божественное тело было поглощено восьмиглавым змеем.
– Сгинь! – прорычал У Мин.
Иссиня-фиолетовое пламя, словно небесный гром, разжёгший земной огонь, яростно вспыхнуло внутри змея, окутав заключённую в нём золотую искорку света.
У Мин пошёл на крайние меры: пусть даже придётся истратить удачу дракона Киити Ёсицунэ, он испепелит эту богиню заживо!
"Слишком жестоко! Слишком жестоко! Госпожа Кагуя – богиня, отмеченная золотой печатью! Он хочет сжечь её заживо!"
Е Бай, который собирался помочь богине и хоть как-то отвлечь У Мина, содрогнулся всем телом и бросился наутёк.
– Эта Кагуя – любимица самого Цукиёми-но Микото, а ты посмел поднять на неё руку! Ты покойник! Ни на небе, ни на земле никто тебя не спасёт!
– Сегодня ты отсюда живым не уйдёшь!
Главная цель миссии была прямо перед ним, и У Мин не собирался её упускать.
Сверкнула молния. Он слился с громом и в мгновение ока преодолел несколько десятков чжанов, преградив Е Баю путь.
– В прошлый раз тебе повезло выжить. Какой артефакт или технику ты использовал?
– Хе-хе… это мой главный козырь. Даже если ты убьёшь меня здесь, я всё равно буду возрождаться снова и снова… – Е Бай опустил взгляд, и вдруг в его руке вспыхнул свет – появилась золотая пилюля, источавшая ауру разрушения.
Бум!
Вспышка золотого света обратилась в сияющий клинок, который обрушился на У Мина с силой, равной удару мастера четвертого уровня!
Бах!
У Мин спокойно выставил правую руку. Его длинные пальцы, похожие на нефрит цвета молодых побегов и сияющие здоровьем, словно несокрушимый утёс, приняли на себя всю мощь золотого клинка и одним движением погасили его.
– Не уходи! Дай-ка я посмотрю!
Сжав в кулаке золотую пилюлю, У Мин нанёс ещё один удар ладонью. Е Бай, харкая кровью, отлетел назад, роняя лазурную чешую, но У Мин тут же притянул его к себе и схватил.
Потоки электричества, смешанные с силой, похищающей душу, вошли в тело Е Бая через ладонь У Мина, лежавшую на его макушке.
– Хм? Похоже, это не твоё настоящее тело! Переселение души? Нет! Это метод разделения духа!
Глаза У Мина сверкнули, когда он выдвинул догадку о природе сил Е Бая.
– Что за технику ты практикуешь? "Закон трёх воплощений врат Брахмы"? "Искусство захвата тел призрачных бессмертных"? "Тело бессмертного света Трёх Чистых"? Нет… с твоими заслугами ты вряд ли мог позволить себе что-то с вершины списка небесных техник. Скорее всего, это что-то попроще. "Искусство подселения в труп"? Или… метод разделения духа "три трупа и семь убийств"?
Когда-то он, пользуясь любой свободной минутой, изучал список обмена в Храме Владыки Богов. Истинное зрение помогало ему постичь суть вещей, а феноменальная память позволяла всё запоминать. Теперь же, когда он высказал свою догадку, лицо Е Бая исказилось – У Мин попал в самую точку!
– Хе-хе… это ведь не великое искусство вроде "Единая ци порождает Трёх Чистых". У других техник всегда есть недостатки, да и количество применений наверняка ограничено, верно? – улыбка У Мина показалась Е Баю дьявольской. – Сначала я убью это твоё воплощение, а потом не спеша найду остальные! Ты не сбежишь!
Пых!
Сверкнул гром, и на лице Е Бая отразилось отчаяние. В следующий миг его тело обратилось в пепел.
"Так и есть, метод разделения духа! – У Мин замер, увидев это. – Храм Владыки Богов не прислал уведомления, значит, Е Бай всё ещё жив. Вот же живучий гад! Но уничтожение одного из духов наверняка ударило по его основе, он сейчас должен кровью харкать… К тому же в таких злых искусствах число духов всегда нечётное. Девять – предел, это невозможно. Семь – великое свершение, тоже вряд ли. Скорее всего, у него было всего три жизни! Осталась последняя попытка!"
– Отпусти меня! – раздался голос.
У Мин нахмурился. Призрачный восьмиглавый змей за его спиной задрожал, и в его теле проступил силуэт пленённой Кагуи.
– Уже на пороге смерти, а всё ещё смеешь дерзить?
У Мин опустил веки, и громовое пламя внутри змея вспыхнуло в несколько раз ярче, поглотив последний золотистый отблеск.
– Я запомнила тебя… Храм Луны… не простит тебе этого…
Едва слышные слова донеслись из пламени и затихли навсегда.
Ш-ш-ш…
Восьмиглавый змей, сотканный из удачи дракона, заметно поблек и начал таять. В руку У Мина упал небольшой предмет. Это была тряпичная кукла, похожая на те, с которыми играют дети на Фусане.
– Так вот каково истинное тело Кагуи!
У Мин усмехнулся, и в его ладони вспыхнуло истинное пламя, испепелившее куклу.
В тот же миг по всей стране Аки в святилищах, посвящённых Кагуе, начался переполох. Жрецы и жрицы в ужасе смотрели на трескающиеся статуи богини.
"Хм… Кагуя уничтожена, удача страны Аки сильно ослабла. Можно воспользоваться моментом и начать завоевание!" – мысленно заключил У Мин, глядя на юг.
Позади него стояли Мотидзуки Котаро и другие ниндзя. Они видели, как их господин играючи расправился с врагами, словно с глиняными куклами, и в их глазах горел фанатичный огонь, будто они узрели своего бога.
http://tl.rulate.ru/book/16183/8817067
Готово:
