мо
"Хм? Что-то не так!"
Одного лишь мастерства уровня мастера-основателя было достаточно, чтобы сделать У Мина воином на пике второго ранга. Он носился по полю боя, словно ветер, сея смерть.
Под ударами его меча Фумакири никто не мог устоять. Он в полной мере оправдывал свою репутацию воина, способного в одиночку одолеть сотню.
Но, зарубив еще двух всадников синего отряда, он столкнулся с очередным противником и, скрестив клинки, тут же почувствовал неладное. "Вот это да… он сильнее меня. Кэнго?!"
В этот момент окрестности огласила песня на "журавлином языке", и ее звуки не могли заглушить даже крики битвы.
Острый взгляд У Мина тотчас выхватил позади врага всадника, под кожаной броней которого виднелось белое одеяние каригину – традиционный наряд оммёдзи.
Более того, способность так легко творить заклинания посреди боя указывала на то, что этот человек достиг третьего ранга в искусстве оммёдо. Он был великим оммёдзи – редкость для всего Фусана.
"Проклятие?"
Едва зазвучала песня, У Мин ощутил, как тело наливается свинцом, а веки тяжелеют.
– Ха! Рассекающий ветер удар!
В тот же миг, как проклятие подействовало, кэнго перед ним высоко подпрыгнул, занося над головой свой меч. Клинок вспыхнул жутким светом и, подобно молнии, обрушился вниз.
Меч еще не достиг цели, а мощная жажда убийства уже намертво сковала У Мина, не давая ему даже шевельнуть мыслью.
Вот она, истинная мощь убийственной ауры! По сравнению с этим "единый закон сердца" Хидзикаты Тою, мастера школы Мунэн-рю, – просто детский лепет.
Такое мастерство владения мечом было под силу не просто кэнго, а великому кэнго! Воину на пике третьего ранга, в одном шаге от титула кэнсэя, святого меча!
Оммёдзи третьего ранга и великий кэнго, укрывшиеся на поле боя, принесли в жертву весь синий отряд, чтобы нанести этот смертельный удар.
В одно мгновение У Мин оказался в смертельной опасности.
– Заклинаю!
Перед лицом этой ловушки, в долю секунды, У Мин выкрикнул одно-единственное слово.
И слово это прозвучало, как раскат грома, сверкнув молнией в воздухе.
Вот что значит настоящий "весенний гром с языка"!
Звук, подобный грому, сродни звуковой атаке, в одночасье разрушил проклятие "журавлиной песни".
Оммёдзи вскрикнул и едва не свалился с лошади.
Но У Мину было уже не до него. Развеяв проклятие, он сжался в комок, словно проворная белка, и в тот же миг спрыгнул с коня через круп.
Вжик!
Сияющий клинок пронесся в миллиметре от его носа и безжалостно опустился вниз.
Поле боя словно замерло на мгновение. А затем на голове боевого коня, от шеи до живота, проступила кровавая линия.
Хрясь!
Вспышка стали – и конь ровно рассекся надвое. Обе половины были абсолютно одинаковы, ни на йоту больше, ни на йоту меньше.
– Прекрасная техника! Рассекающий ветер удар школы Ягю… и великий оммёдзи. Вы ведь не из страны Идзумо? Вас нанял клан Мори?
У Мин стоял в трех чжанах от них. Хоть он и выглядел слегка потрепанным, в его голосе звучало восхищение.
– Господин Киити! Ваша сила беспокоит слишком многих! – произнес оммёдзи, и голос его оказался женским. – Поэтому… покойтесь с миром!
– Убить Киити Хогэна!
Оставшиеся в живых асигару клана Иу и всадники синего отряда обезумели. С налитыми кровью глазами они бросились вперед, чтобы завоевать высшую награду на этом поле боя.
Воины отряда "Они" с яростными криками ринулись на выручку.
– Идиоты!
У Мин холодно усмехнулся и ловко вскочил на коня, которого ему подвел один из его воинов.
– Раз не смогли убить меня с первого раза, другого шанса у вас не будет!
– Небесное сердце сокровенной тьмы, истинный закон пяти громов!
Он взмахнул рукой. В его море сознания рунический талисман, олицетворяющий закон пяти громов, ярко вспыхнул и разделился на пять цветов: черный, белый, красный, желтый и синий.
Во внешнем мире это проявилось как одновременный удар пяти божественных громов стихий – воды, металла, огня, земли и дерева, – слившихся в его ладони.
Лишь теперь его "ладонь пяти громов" достигла совершенства, высшей точки слияния боевого искусства и магии.
"Пять громов – это и есть пять стихий. По сравнению с этим мои прежние мелкие заклинания пяти стихий – просто детские забавы!"
Вспышка молнии!
Под сокрушительным ударом этой ладони даже великому кэнго и оммёдзи пришлось отступить.
А У Мин подумал: "С моим нынешним контролем над пятью стихиями, быть может, в будущем я заслужу титул Истинного Человека Пяти Стихий?"
– Задание провалено. Уходим!
Едва выскочив из зоны поражения молнией, великий кэнго из клана Ягю без колебаний развернулся и бросился прочь.
– У меня еще есть кровный договор с Инари! Господин Ягю, подождите, я призову…
Не успела великая оммёдзи договорить, как на ее лице отразился ужас.
Перед ней ужасающее пятицветное сияние молний не только не угасло, но разгоралось все сильнее, источая ауру разрушения и катясь вперед, словно колесо.
– Пять стихий порождают друг друга, пять громов сливаются воедино! Прими мой божественный гром созидания!
В это мгновение У Мин внезапно постиг суть искусства взаимопорождения пяти стихий и полностью интегрировал его в свою технику грома.
Пять громов, вращаясь, порождали пять стихий, а те, в свою очередь, рождали силу, превосходящую их самих.
Бум!
Пурпурная молния безжалостно пронеслась по полю. На теле оммёдзи третьего ранга один за другим взрывались защитные амулеты и божественные жемчужины. Ее доспехи и тело обратились в пепел.
"Отлично! Этот божественный гром созидания, рожденный пятью стихиями, теперь – мое самое мощное смертоносное искусство Дао!" – с радостью подумал У Мин и тут же прокричал:
– За мной!
– Банзай!
– Банзай!
…
Множество самураев отряда "Они" с ревом последовали за У Мином. Прорывая строй, убивая вражеских генералов, они несколькими атаками полностью разгромили кавалерию синего отряда клана Иу.
"Все-таки он великий кэнго. Сердце воина подсказало ему, что шансов на успех больше нет, и он сбежал первым", – с легким сожалением подумал У Мин. – "На этот раз я тебя отпускаю!"
– В атаку!
Сейчас важнее всего была битва. Уничтожив синий отряд, конница отряда "Они" стала той силой, что решит исход сражения.
– Обойдите основные силы, атакуйте фланг! И гоните беглецов!
Главное преимущество кавалерии – маневренность. У Мин немедленно повел свой отряд в обход основных сил клана Иу, сея хаос на их фланге и обращая в бегство асигару, что нарушало строй врага.
– Атака! Атака!
Яманака Сиканосукэ, будучи талантливым полководцем, увидел, что ряды клана Иу пришли в смятение, и отдал три приказа подряд, призывая к всеобщему наступлению.
При виде этого войско клана Иу дрогнуло и рассыпалось.
Из-за спин своей армии немедленно вырвался конный отряд и поскакал к замку Кавадарэ. Это бежал сам главнокомандующий, Иу Хидэтада.
– А-а… даже главнокомандующий бросил нас!
– Господин Иу бежал!
– О боги… это наша кара?
Множество асигару с плачем и криками побросали свои бамбуковые копья и мечи, утратив всякую волю к борьбе.
В обычных условиях такое было бы почти невозможно, но появление аркебуз и пушек, бегство главнокомандующего и, возможно, влияние удачи Киити Ёсицунэ привели к такому исходу.
Вот что значит "войско рассыпается, как гора рушится".
– Господин, это великая победа! – с гордостью доложил Яманака Сиканосукэ. – Стоит нам взять замок Кавадарэ, и наш клан установит свою гегемонию над страной Идзумо! Начинать штурм немедленно?
– Не нужно! Сначала приберитесь на поле боя, а затем окружите замок!
У Мин посмотрел на видневшиеся вдали стены.
– Замок Кавадарэ – первая крепость в Идзумо, безрассудно штурмовать его было бы глупо. К тому же, я уверен, после этой битвы клан Иу сам сделает свой выбор.
В этом сражении клан Иу не только понес тяжелые потери, но и авторитет его главы, Иу Хидэтады, был подорван.
В такой ситуации достаточно было просто держать замок в осаде и оказывать давление. Разве можно сомневаться, что внутри не вспыхнет смута?
Не говоря уже о том, что Мотидзуки Котаро и его ниндзя уже раздували пламя изнутри.
– Судя по удаче этого замка, сегодня ночью грядут большие перемены.
У Мин улыбнулся, но, конечно, не стал говорить об этом Яманаке Сиканосукэ.
…
Этой же ночью в главной башне замка Кавадарэ.
Отряд самураев, зарубив стражу, ворвался на верхний этаж.
– Это ты, Хидэцугу.
Иу Хидэтада сидел на полу.
– Я так и думал, что все этим кончится.
– Брат, я делаю это ради спасения клана Иу. Прошу, передай мне пост главы!
Двое самураев ворвались в покои, а за ними стоял молодой человек, чем-то похожий на Иу Хидэтаду. Это и был Иу Хидэцугу.
– Раз так, что мне еще сказать? Судьба клана Иу теперь в твоих руках!
Иу Хидэтада торжественно поклонился.
Сопротивление было бессмысленно. Раз уж они смогли сюда добраться, значит, их поддержала большая часть клана, и даже несколько старейшин молчаливо согласились.
Иу Хидэтада молча удалился во внутренние покои. Вскоре оттуда донесся звук, с которым совершают сэппуку.
– Немедленно созвать всех старейшин и самураев на совет!
Заняв место главы клана, Иу Хидэцугу с мрачным лицом отдал приказ.
– Слушаемся!
Когда самураи удалились, из тени вышла темная фигура.
– Господин Хидэцугу сделал правильный выбор. Наш господин непременно сдержит свое обещание и позволит клану Иу существовать дальше!
– Это хорошо. Прошу, передайте мою клятву верности господину Киити Хогэну! Полагаюсь на вас!
Иу Хидэцугу низко поклонился, коснувшись кулаками пола.
Когда Мотидзуки Котаро исчез, он поднялся на верхний ярус башни. Глядя сверху на замок Кавадарэ и на лагерь армии Киити за его стенами, он горько усмехнулся.
Он не хотел вот так просто отдавать в чужие руки ни эту великолепную башню, ни гегемонию клана Иу.
Но их противник – великий воин, прозванный Коносукэ, Демоном-Богом. Если они осмелятся сопротивляться, он без колебаний предаст все это огню.
– Я спасаю клан Иу. Брат, я поступил правильно!
Иу Хидэцугу бормотал это, словно пытаясь убедить самого себя.
…
На следующий день клан Иу распахнул ворота и впустил армию Киити в замок Кавадарэ, передав власть.
Так пала гегемония клана Иу, правившего страной Идзумо пятьдесят лет. На смену ему пришел клан Киити, начав свой путь к славе и величию.
http://tl.rulate.ru/book/16183/8817062
Готово:
