гу
Он мчался несколько дней и ночей. Сколько времени прошло – неизвестно, но он наверняка покинул не только уезд Ииси, но и страну Идзумо.
С неба моросил мелкий дождь.
Он оказался в горной цепи, окутанной туманом. У Мин спешился и, раскрыв промасленный бумажный зонт, неторопливо пошел по горной тропе.
"Только что я активировал Небесное Око и увидел здесь мимолетную фиолетовую вспышку… должно быть, я уже близко…"
Тропа была довольно крутой, а дождь усиливался, превращаясь в ливень. Тяжелые капли барабанили по зонту, небо потемнело, и время от времени его пронзали молнии.
Хотя все это не могло остановить У Мина, на его лице появилась улыбка, когда он заметил в непроглядной тьме одинокий огонек.
Подойдя ближе, он понял, что свет исходит из небольшого храма.
Храм был очень ветхим, его ворота – приоткрыты. У Мин толкнул их, вошел внутрь и проследовал в главный зал.
– А!
Изнутри донесся звонкий, испуганный детский голосок.
– Прошу прощения за вторжение!
Хотя на словах У Мин и был вежлив, его действия не отличались учтивостью. Он без церемоний ворвался в зал и увидел мальчика лет десяти, который, сжимая в обеих руках короткий меч-вакидзаси, испуганно смотрел на него.
– Эй, малец… еще раз наставишь на меня эту железку, и я тебя прирежу!
У Мин широким шагом вошел в зал. Помещение тоже было в плачевном состоянии. На алтаре стояла статуя неизвестного бодхисаттвы, с которой почти полностью облезла краска.
Однако в светильнике перед ней еще оставалось немного масла, и фитиль был зажжен.
Дикие горы, заброшенный храм, одинокий огонек, пляшущий, как горошина, и странный мальчик – все это выглядело крайне зловеще.
У Мин активировал Небесное Око. В глубине его зрачков мелькнул холодный блеск. Он снова посмотрел на мальчика, и в его сердце зародилась уверенность. "Хм… в его истинной судьбе есть фиолетовый оттенок… значит, его происхождение и удача от рождения велики?"
Он понял, что этот ребенок, скорее всего, не так прост. Но сейчас его внимание привлекло другое.
"Запах крови!"
Не обращая внимания на попытки мальчика преградить ему путь, он направился в заднюю часть храма.
Вспышка!
Небо озарила молния, и перед У Мином предстало обезглавленное тело самурая.
"Хм? Сэппуку?"
На полу растеклась лужа темно-красной крови. Самурай, обнажив торс, распорол себе живот крест-накрест – "дзюмондзи-гири". Его тело было наклонено вперед, но не упало – идеальное исполнение ритуала.
– Однако если это было самоубийство, то его кайсяку – тот, кто должен был отрубить голову, – со своей задачей справился из рук вон плохо…
У Мин не удержался от саркастического замечания, глядя на рваную рану на шее покойного, словно ее оставили зубы дикого зверя.
Дзынь!
За спиной У Мина короткий меч выпал из рук мальчика, и его лицо исказила гримаса скорби.
– Он твой родственник? Друг? Или вассал?
Думая о своих дальнейших планах, У Мин постарался придать своему голосу как можно больше доброты. Он погладил мальчика по голове.
– Как тебя зовут?
– У… Усивакамару!
В глазах мальчика наконец-то появился проблеск жизни, смешанный со слезами.
– Здесь… здесь… ёкай!
– Ёкай!
У Мин усмехнулся, но тут же услышал громкий грохот из главного зала.
Он тут же положил руку на рукоять катаны и вернулся обратно.
Огонек в светильнике все так же тускло мерцал, заливая все вокруг желтоватым светом. Казалось, ничего не изменилось. Только на алтаре, рядом со статуей, появилась буддийская сутра.
Сам по себе текст не представлял ничего особенного, но вдруг налетел порыв ветра, страницы зашелестели и раскрылись на главе, исписанной темно-бурыми иероглифами.
– "…Клянусь кровью языка своего переписать пять сутр Великого пути, дабы направить их в мир зла, стать великим демоном Фусана, убивать народ ради императора и императора ради народа, и да пребудет эта страна вечно в хаосе…" – сколько же гнева в этих строках!
Прочитав это, У Мин презрительно усмехнулся.
Бух!
В тот же миг последнее пламя в масляной лампе погасло!
В тусклом свете, проникавшем снаружи, стало видно, как статуя бодхисаттвы начала меняться.
Неодушевленный предмет исказила жуткая ухмылка, красный нос начал вытягиваться и расти, и раздался странный смех.
В одно мгновение бодхисаттва превратился в огромного ёкая в доспехах и соломенном плаще, с катаной на поясе, веером в руке и крыльями за спиной!
– Это тэнгу!
Усивакамару с плачем рухнул на пол.
– Это он съел голову Одзавы!
– Хм… неплохой великий ёкай, вполне может потягаться с Сютэн-додзи!
Глядя, как огромный тэнгу-воин сходит с алтаря, У Мин вдруг улыбнулся и, разведя руки в стороны, показал ладони, на которых проступили лазурные руны молний.
– Мне все равно, оставил ли ты этого Усивакамару из злого умысла, или из милосердия, или по чьему-то наущению, или даже по воле судьбы. Я скажу лишь одно!
В этот момент веер тэнгу вспыхнул пламенем, и он высоко занес свою катану.
Чудовищная демоническая сила, подобно штормовой волне, хлынула во все стороны.
– …То, что ты выбрал именно такую погоду для схватки со мной, – величайшая из твоих ошибок!
Как только У Мин договорил, небо за окном пронзили десятки молний, и загрохотал гром.
– Повелеваю! Явитесь, молнии!
Бум!
Ослепительная молния ударила с небес, сорвав крышу храма.
Мириады электрических змей заплясали в небе, сплетаясь в подобие лазурного дракона. Повинуясь воле У Мина, он с неземным величием и мощью ринулся вниз!
– Тайное искусство пяти молний: Удар Лазурного Дракона!
Третья ступень даосизма, тело истинного мастера,境界地雷 (сфера земной молнии), а вдобавок – мощь самой природы, помноженная на искусство молний, – эта техника воистину могла сотрясти небеса и заставить плакать богов и демонов!
Белый свет!
Прежде чем тэнгу успел среагировать, его поглотило ослепительное сияние.
Затем растекающиеся потоки молний испепелили все вокруг…
...
Во сне повсюду была кровь и огонь.
Черное пламя пожирало роскошные дворцы и возвышавшуюся над ними главную башню замка.
– Усивакамару… помни, ты – молодой господин нашего клана Сусаноо, в твоих жилах течет кровь самого Сусаноо-но Микото!
– Живи! Ты должен выжить и отомстить за нас клану Тайра!
Это были слова величественного господина.
Картина сменилась. Бесконечные скитания, один за другим гибнущие спутники, и, наконец, прибежище в заброшенном храме.
– Господин Усивакамару… прошу вас, живите!
Последний самурай, защищавший его, улыбался, а его кровь рассыпалась, словно лепестки сакуры. Затем на него набросился огромный монстр-тэнгу и одним укусом оторвал ему голову.
– Не-е-ет…
Усивакамару вскрикнул и вскочил с травы.
"Это… сон?"
Он обнаружил, что лежит на лужайке. Травинки вокруг были покрыты росой. Дождь кончился, и над горами раскинулась прекрасная радуга.
"Ах… радуга – это мост в мир мертвых. Может, Одзава сейчас по ней идет, чтобы стать буддой…"
Усивакамару растерянно смотрел на небо, и по его щекам потекли слезы.
– Ты в порядке?
От раздавшегося голоса он вздрогнул всем телом и увидел вчерашнего самурая.
Мальчик инстинктивно коснулся шеи и, нащупав висевший там каменный амулет-магатама, с облегчением вздохнул, но тут же растерялся.
Теперь он ясно осознал, что после смерти своего последнего защитника остался совсем один.
– А где… где храм?
– Ёкай мертв, и иллюзорный барьер исчез, – беззаботно ответил У Мин. – Тот самурай пожертвовал собой, чтобы защитить тебя, не так ли? Очень храбрый поступок… Усивакамару, где твой дом? Я отведу тебя…
– Нельзя возвращаться!
Усивакамару вздрогнул, но тут же понял, что отреагировал слишком бурно. Покраснев, он добавил:
– У меня больше нет дома…
– Вот как… Иметь такого верного защитника – это действительно трогательно!
У Мин хлопнул в ладоши.
– Давай так… я тоже самурай и владетель земель. Хочешь пойти со мной?
В этот момент Усивакамару был в полной растерянности. Он не знал, куда ему теперь идти.
Когда он очнулся, то уже сидел на коне.
– Я правитель горы Цукиими. Если пойдешь со мной, непременно станешь выдающимся самураем…
У Мин ехал впереди и говорил беззаботным тоном, а в душе посмеивался.
Для истинного мастера не составляло труда справиться с ребенком, какие бы методы для этого ни потребовались.
Этот мальчишка пытался все скрыть, не подозревая, что простое искусство наведения снов заставило его выложить все как на духу.
"Молодой господин клана Сусаноо, в чьих жилах течет кровь одного из трех благородных богов, Сусаноо-но Микото… а еще… один из трех священных артефактов Фусана, величайшее сокровище клана Сусаноо, Ясакани-но-Магатама…"
У Мин бросил взгляд на амулет на шее Усивакамару и с сожалением вздохнул.
Эта вещь не только признавала хозяина по крови, причем только потомков Сусаноо-но Микото, но и была связана с великой удачей и великой кармой. Он ни в коем случае не мог к ней прикоснуться.
Стоило ему взять ее, как он тут же привлек бы внимание трех благородных богов. Даже если бы ему удалось заполучить артефакт хитростью, он бы просто утратил свою силу и стал бесполезен.
"Может… стоит попробовать перед уходом? Посмотреть, примет ли его пространство Владыки Богов?"
У Мин потер подбородок. У него уже был готов целый план действий в отношении этого Усивакамару.
Усилить контроль было необходимо. Использовать все средства: и привязать его благодарностью, и вживить в тело скрытую печать, и даже повлиять на его разум.
Возможно, через него удастся даже украсть удачу всего Фусана!
Ведь он – потомок клана Сусаноо, и теоретически у него есть законное право и великое основание править всем Фусаном!
Этот мир Фусана все же отличался от его прошлого мира. Три благородных бога – Аматэрасу, Сусаноо-но Микото и Цукиёми-но Микото – оставили на земле свои родовые линии.
Хотя даймё и придворная знать тоже имели к ним отношение, самыми чистыми и прямыми потомками были три императорских рода: Тайра, Сусаноо и Фудзивара!
Род Тайра был прямым потомком Аматэрасу Омиками, Сусаноо – наследником Сусаноо-но Микото, а Фудзивара – кровной линией Цукиёми-но Микото!
Законная власть в Фусане переходила между этими тремя домами.
Они то правили вместе, то вели междоусобные войны, возвышаясь и падая, но благодаря покровительству богов им всегда удавалось сохранить хотя бы одну ветвь своего рода.
http://tl.rulate.ru/book/16183/8817042
Готово:
