бо
– Мое имя…
У Мин мысленно поморщился. Это был его первый настоящий бой, который мог бы принести ему славу, но, увы, его прошлое было нечисто. Он с пренебрежением скривил губы:
– Ты не достоин его услышать…
Как и ожидалось, в глазах Хасэгавы Саэмона мелькнуло оскорбленное достоинство, но лицо его стало лишь холоднее, а стойка – тверже. В поединках самураи использовали любые уловки, и простейшая словесная провокация, хоть и злила его, лишь помогала достичь состояния "разума, подобного недвижной воде". Без такой выучки он бы не дожил до сегодняшнего дня.
Они медленно смотрели друг на друга. Ледяная, острая аура окутала пространство вокруг, и со лба Горо снова закапал холодный пот.
Неизвестно, сколько времени прошло. Внезапно Хасэгава Саэмон с громким криком нанес удар!
Дзинь!
На клинке У Мина сверкнула молния, и он нанес ответный удар.
Мечи со звоном столкнулись, и в тот же миг из тела Хасэгавы Саэмона брызнула кровь.
– Что это… за школа кэн-дзюцу?
Он рухнул на пол, но в глазах его светилась лишь чистая жажда знания.
– У нее нет имени… Но если нужно его дать, пусть будет школа Меча Ветра и Грома.
У Мин медленно вложил меч в ножны. Его истинный уровень боевых искусств соответствовал лишь внешней броне, тогда как этот человек был мастером уровня телесных трансформаций. Но, к несчастью для него, У Мин вплел в свое искусство меча пять талисманов грома. Техники даосизма, помноженные на боевые искусства, увеличили его мощь до третьего уровня. Смерть этого самурая не была напрасной.
– Меч Ветра и Грома… Как жаль… моя духовная практика провалилась…
Струйка крови потекла из уголка рта Хасэгавы Саэмона, и он испустил дух.
– Уходим!
У Мин бросил на стол серебряную монету и потащил за собой Горо.
Хоть по закону честный поединок между самураями и был защищен, и за убийство в городе его не должны были преследовать, но месть со стороны родственников и друзей убитого никто не отменял.
У Мин не особо боялся возмездия со стороны додзё школы Мунэн-рю. Проблема была в другом: он не был самураем! Если его схватят, что тогда? Пробиваться с боем? Это привлечет слишком много внимания, и весь его план пойдет прахом.
"Статус! Мне срочно нужен официальный статус!" – с досадой подумал У Мин, увлекая Горо в какой-то переулок и наблюдая за пробегающими мимо отрядами асигару.
…
– Пойдем!
Хоть он и убил человека, но, свернув за пару улиц, У Мин уже выглядел совершенно невозмутимым. На его белоснежных одеждах не было ни единой капли крови.
Он велел Горо отвести его в торговый квартал и зашел в кожевенную лавку.
Двери были открыты, внутри было светло. По стенам висели выделанные шкуры. В глубине лавки виднелась небольшая мастерская, где десяток слуг усердно трудился, кажется, над изготовлением доспехов.
– Кампэйро! Кампэйро! – Горо увидел молодого слугу лет двадцати и тут же окликнул его. – Давно не виделись!
– А, это ты, Горо! – Кампэйро держал в руках бамбуковый доспех. – Что-то нужно?
– Я привел одного господина, он хочет продать шкуру. Взгляни-ка…
Горо намеренно сделал ударение на слове "господин", чувствуя некоторую гордость. Ведь его друг Кампэйро уже давно был слугой, а недавно прошел слух, что его собираются повысить, и это вызывало у Горо легкую зависть.
– О?
Кампэйро удивился. Он вышел в торговый зал, увидел У Мина в самурайских одеждах с тати на поясе и, даже не взглянув на товар, почтительно поклонился.
– Почтенный господин, прошу прощения, я не могу вас обслужить. Я сейчас же позову старосту!
– Хм, – неопределенно кивнул У Мин.
Он изначально не слишком рассчитывал на знакомых Горо и теперь убедился, что это всего лишь мелкий работник. Для него самого требовался кто-то рангом не ниже управляющего.
– А… да это же шкура высшего качества! – Управляющий этой лавкой, или банто, был лысеющим мужчиной средних лет с добродушным лицом. Увидев шкуру, он замер в изумлении. – Какой же силой нужно обладать, чтобы одним ударом сразить такого огромного медведя?
– Ну так что?
У Мин, сидевший на татами, ничуть не торопился, позволяя тому вертеть шкуру и так, и этак.
– Уважаемый господин самурай, ваша шкура стоит не меньше двадцати кан, нет, тридцати!
Управляющий не сказал главного: он уже знал, что эта шкура снята с Владыки Ветра и Демонов. Шкура такого могучего ёкая была желанной добычей и для знатных воинов, и для жрецов, и для оммёдзи – ее можно было продать по меньшей мере за пятьдесят кан!
– Тридцать кан… Что ж, пусть будет так. И еще одно дело…
У Мин уже собирался продолжить, как в лавку вбежал слуга и что-то быстро прошептал управляющему на ухо.
– Мой господин желает вас видеть! – выслушав, управляющий изменился в лице. Он опустился на колени, коснувшись руками пола, и произнес:
– Прошу вас, окажите нам эту честь!
– О? Что ж, пойдем, – не раздумывая согласился У Мин.
За такими крупными торговцами часто стояли даймё и другие влиятельные силы, и их влияние было велико.
Управляющий повел их из торгового квартала к большому особняку.
– Это гость хозяина!
Особняк был внушительным, его охраняли двое стражников. У Мин одобрительно кивнул – его оценка этого места еще немного выросла.
– Горо, ты подожди здесь!
Он прошел в ворота следом за управляющим, а Горо остался позади, провожая его завистливым взглядом.
В главном зале на татами уже сидел торговец в черном кимоно и пил чай.
Увидев У Мина, он встал, и в глазах его блеснул огонек.
– Рад нашему знакомству. Меня зовут Найто Такамаса, я придворный купец, служащий дому Ямада, – представился он, кланяясь.
– Сейчас я ронин. Что до имени, зовите меня Коносукэ.
Ответ У Мина заставил Найто Такамасу измениться в лице.
"Неужели у такого могучего кэнси нет самурайской крови?"
В этом мире у простолюдинов было крайне мало шансов подняться по социальной лестнице, но они все же были. Такой, как Горо, если бы овладел истинным искусством меча и поступил на службу к даймё, вполне мог бы стать самураем. Найто Такамаса, очевидно, принял У Мина за такого же счастливчика из низов, обретшего силу. Но полученные им сведения и доказательство в виде шкуры Владыки Ветра и Демонов все равно внушали уважение.
– Прошу, садитесь!
Они опустились на колени на татами. Перед ними на низком столике стоял чайный сервиз из темно-красной глины.
Найто Такамаса только хотел что-то сказать, как вдруг затаил дыхание. На его лице отразилось изумление и неверие.
– Как насчет чашки чая? – с легкой улыбкой спросил У Мин, и его лицо тут же стало серьезным. Он взялся за чайную утварь.
В одно мгновение комнату наполнило ощущение единства неба, земли и человека, полное непостижимой мудрости дзэн.
Найто Такамаса увидел, как прозрачен и чист стал взгляд У Мина. Тот методично готовил чай, взбивая его, и движения его были плавны, как текущая вода.
– Дзабо? – прошептал торговец.
В "Чжуан-цзы" сказано: "Отрешиться от тела, отбросить знание, отделиться от формы, уйти от понимания и слиться с великим путем – вот что зовется „сидеть и забывать“". В чайной церемонии это означало способ достижения полного покоя, "чистого сердца, постигающего суть вещей", "слияния с природой", "сердца, вмещающего все сущее". Это было возвращение к истокам, позволяющее духу полностью освободиться и достичь состояния чистоты, спокойствия, уединения и не-деяния, словно сливаясь со вселенной и поднимаясь до уровня просветления.
Но такой уровень чайного мастерства был достоин мастера-основателя. Даже он, много повидавший на своем веку и объездивший весь континент, видел подобное лишь однажды в городе Сакаи. Как такое возможно в исполнении этого юноши?
– Прошу!
Первая чаша уже стояла перед ним.
– Простите мою невежливость!
Найто Такамаса протер глаза и, словно паломник, принял это омовение пустой и таинственной гармонией. Ароматный чай, коснувшись губ, превратился в ледяную струйку, устремившуюся прямо в живот. Ему показалось, что каждая пора его тела раскрылась, и он сам слился с дзэн.
Вторая чаша принесла с собой тепло, мягко возвращая его из прежнего состояния и позволяя вновь ощутить радость жизни.
Третья чаша была совсем маленькой и обжигающе горячей. Она окончательно вернула его мысли в тело.
– Жизнь? Смерть? Мир людей? Это чай, вобравший в себя путь жизни и смерти самурая…
Найто Такамаса был поражен. Все его прежние догадки рассыпались в прах. Простой деревенский житель, пусть даже и овладевший непревзойденной отвагой, никогда не смог бы постичь такое изящество и внутреннюю суть.
"Неужели этот господин… потомок какого-нибудь аристократического рода, проигравшего в борьбе за власть?"
Эта мысль мгновенно пронзила его разум, и он больше не смел проявлять к У Мину ни малейшего пренебрежения.
– Какие у вас планы, господин Коносукэ?
Найто Такамаса оперся руками о пол и спросил с глубоким уважением и смирением.
– Планы? Я сейчас странствую, попутно помогаю жителям деревень избавляться от ёкаев за вознаграждение, – небрежно ответил У Мин. – Когда закончу путешествовать по стране Идзумо, возможно, отправлюсь на юг, посмотрю, что там…
– В таком случае… – начал Найто Такамаса, – не желаете ли поступить на службу к нашему дому? Мой господин Торамори владеет землями с доходом в двенадцать тысяч коку риса! Он один из самых известных правителей в стране Идзумо и будет очень рад такому талантливому молодому человеку, как вы. Имя и тигё – все это не пустые мечты… Возможно, с тигё вначале будет сложно, но это можно обсудить…
– Не нужно, господин Такамаса, – У Мин поднял руку, останавливая его.
Он смотрел на этого купца. Тот, очевидно, искренне желал привлечь его на службу своему господину. Вот она, преданность вассала?
– Прошу прощения, но я не собираюсь поступать на службу.
Поступление на службу к дому Ямада, хоть и сулило быстрое получение имени и надела, налагало бы слишком много ограничений. У Мин, разумеется, не мог на это согласиться.
– Ах! Как жаль…
Разочарование Найто Такамасы было написано у него на лице.
http://tl.rulate.ru/book/16183/8817026
Готово:
