ай
– Господин самурай, меня зовут Горо. Благодарю вас за спасение моей сестры Хикаруко!
После недолгого оцепенения и сбивчивых объяснений брат Хикаруко вместе с двумя другими юношами опустился на колени, упершись кулаками в землю, и низко поклонился, коснувшись лбом грязной земли.
Будучи немного более сведущим, чем его сестра, он прекрасно понимал, насколько опасны такие воины.
В то же время его поразила и роскошная одежда У Мина, и отсутствие на ней родового герба.
"Неужели ронин? Безродный самурай? Но с такой нечеловеческой силой, что один стоит десятерых, любой даймё с радостью принял бы его на службу, верно?"
– Что ж, разберитесь с этим медведем, отнесите в деревню. Мне нужно отдохнуть, – без обиняков распорядился У Мин.
Для высшего сословия было в порядке вещей приказывать низшим, и Горо с товарищами немедленно подчинились.
Трое мужчин понесли тушу, а Хикаруко шла впереди, указывая дорогу.
Появление процессии в деревне, разумеется, вызвало фурор.
– Это же Владыка Ветра и Демонов!
– Владыка Ветра и Демонов повержен!
Толпы крестьян и детей окружили их, но подойти ближе не решались, глядя на У Мина с благоговением.
– Этот господин, должно быть, могучий самурай. Посмотрите, как ему голову снесло одним ударом…
– А может, он странствующий мечник! Чтобы так отрубить голову, нужна не только огромная сила, но и хороший меч! – заметил кто-то более сведущий, впившись взглядом в пояс У Мина. – Наверняка знаменитый клинок!
Слыша эти пересуды, охотники, несшие медведя, раскраснелись от гордости, словно это была и их заслуга. Горо же, глядя на спину У Мина, крепко сжал кулаки, приняв какое-то решение.
"…Знаменитый клинок?"
Хотя люди старались говорить тише, от слуха У Мина ничего не укрылось.
Он с кривой усмешкой отметил, что в деревенских сплетнях его образ уже начал обрастать невероятными подробностями.
Даже этот обычный самурайский меч на его поясе грозил превратиться в легендарное оружие.
"Что ж… может, со временем ты и правда станешь знаменитым мечом и получишь имя вроде "Рассекающий Демона Ветра" или "Рубящий Черного Медведя"!"
Войдя в деревню, он увидел аккуратные заливные поля и простенький бамбуковый частокол вокруг поселения. Стало ясно – здесь неспокойно.
Вернее, неспокойно было во всем мире, и каждый должен был заботиться о своей безопасности.
– Горо, проводи меня к себе, заодно и пообедаю, – как бы невзначай бросил У Мин.
Горо и Хикаруко переглянулись в ужасе.
– Но… мы не умеем прислуживать господам…
– Не нужно. Просто помогите мне разделать этого медведя, – решительно махнул рукой У Мин.
На самом деле, он бы не прочь остановиться у кого-нибудь побогаче, но чувствовал себя немного неуверенно. Лучше было сначала разузнать обстановку в этой семье.
Когда они подошли к дому Хикаруко, их уже встречала пара встревоженных и растерянных людей средних лет и несколько робких детей, стоявших на коленях у входа.
– Приветствуем вас, господин!
– Встаньте! На этот раз я рассчитываю на вашу помощь. И еще, снимите с медведя шкуру!
У Мин сделал вид, что лезет за пазуху, а сам достал из кольца Небесного Мастерства небольшой слиток золота.
– Это вам в награду!
– Благодарим вас, господин!
Все снова испуганно поклонились, решив, что этот молодой самурай весьма необычен.
……
– Господин… прошу к столу!
Хикаруко, опустившись на колени перед У Мином, поставила на деревянный поднос два белоснежных рисовых шарика, блюдце с маринованными сливами и миску супа мисо.
У Мин посмотрел на блюдце, где лежали всего две соленые сливы, украшенные зеленым листом, и потерял дар речи.
Конечно, он понимал, что эта семья сделала все возможное. Вероятно, даже на Новый год они не ели ничего подобного.
Проходя мимо кухни, он видел, как их дети ели какую-то черную массу, похожую на смесь диких трав с отрубями, и от этого кусок не лез в горло.
Особенно, когда он заметил у входа несколько пар блестящих, полных желания глаз.
– Хикаруко, оставь суп мисо, а остальное отнеси своим братьям и сестрам!
– И еще, скажи Горо, чтобы зажарил медвежьи лапы и принес сюда!
У Мин махнул рукой.
Глук!
Хикаруко громко сглотнула слюну и неуверенно пролепетала:
– Господин…
– Ступай!
У Мин с досадой отмахнулся. Вскоре он увидел, как Хикаруко вышла и ее тут же окружили радостные крики. До него донеслись обрывки фраз: "Такие белые рисовые шарики нужно съесть дочиста, уронить хоть рисинку – это кара небесная!"
Через некоторое время вошел хозяин дома, беспокойно теребя край одежды.
– Простите! Нам очень жаль! Что угощаем господина такой едой!
– Не стоит, у меня к тебе есть несколько вопросов, – сказал У Мин, не обращая внимания на его возможные догадки, и начал исподволь расспрашивать о местных делах.
– Господин… прошу!
Спустя долгое время Горо, покраснев, принес жареные медвежьи лапы.
– Хм… действительно вкусно!
Медвежьи лапы – самая ценная часть туши, с самым толстым слоем жира и лучшим вкусом. Хоть специй и не хватало, У Мин стерпел и похвалил угощение.
К этому времени он уже примерно понял, что у жителей страны Идзумо, как и в его прошлом мире, были свои странные обычаи.
Во-первых, нельзя было есть мясо никаких наземных животных. Они верили, что это мясо нечистое, и тот, кто его ест, в следующей жизни непременно родится скотиной.
Поэтому нельзя было есть баранину, курятину, утятину – ничего, кроме рыбы.
И чем знатнее был аристократ, тем строже он придерживался этого правила, доходя до того, что отказывался даже от рыбы и ел один лишь белый рис.
В их представлении только рис был пищей для высшего сословия.
А мясо? Кроме рыбы, все это еда для простолюдинов. Привычка, способная довести до слез.
Естественно, в результате правящий класс, придворная знать, неизбежно ослабевал, и власть переходила к военному сословию, то есть к самураям – низшей аристократии.
Здешние самураи были мастерами лука и верховой езды, в совершенстве владели искусством убивать – настоящие машины для войны, элитные ябины.
Более того, как аристократы, они обладали привилегиями: простолюдины должны были кланяться им при встрече, и самурай мог запросто зарубить крестьянина под предлогом "испытать остроту нового меча".
В этой деревне жил один такой самурай, владевший тигё в двести коку (наследственным земельным наделом). Он считался влиятельным местным деятелем.
Двести коку – это годовой урожай риса с земли площадью примерно в двести му.
Ах да, в сельской местности страны Идзумо население делилось на три сословия: кокудзин, хэймин и ямин.
Кокудзин – это местные землевладельцы, обладавшие определенной властью и военной силой; хэймин – обычные крестьяне; а ямин, или дикий народ, – это беглецы, не признававшие власти и жившие в горах. Они часто становились разбойниками и даже осмеливались нападать на самураев.
"Мелкий помещик с двумястами му земли – уже влиятельный человек…"
У Мин был обескуражен.
"По этим меркам, поместье У с его двумя тысячами му – это просто владения могущественного клана. А если учесть укрепленную усадьбу, то я бы, наверное, и на мелкого даймё потянул?"
Такая иерархия напомнила ему западноевропейских феодальных рыцарей.
Конечно, владения обычного низкорангового самурая, всего несколько сотен му, были куда меньше рыцарского поместья, но он был сравним с рыцарским оруженосцем.
А самураи среднего ранга уже были сопоставимы с западными рыцарями.
– Что ж, Горо, у тебя хорошо получается! Сними мне шкуру, а остальное мясо можешь забрать себе, – сказал У Мин.
В данный момент он играл роль ронина, так что поедание мяса не было чем-то из ряда вон выходящим. Хоть это и вызвало некоторое удивление, но было вполне приемлемо.
– Благодарю вас, господин!
Даже для охотника добыть такого зверя – большая удача.
Ведь это несколько сотен цзиней мяса! Не только Горо, но и его отец тут же с радостью поблагодарили У Мина.
– Хм… Эту шкуру я хочу продать. Где тут ближайший город или торговый поселок? – как бы между делом спросил У Мин.
– Ближайший замок? Это замок Нумата, владение клана Ямада… Горо иногда носит туда шкуры, продает купцам, – ответил хозяин дома.
Из разговора У Мин понял, что клан Ямада – это местные крупные землевладельцы, возможно, даже даймё?
– Горо, как думаешь, сколько стоит эта шкура?
– Господин, я думаю, не меньше двадцати кан!
Здесь тоже ходили медные монеты: одна монета – один мон, тысяча монов – один кан, что примерно равнялось одному рё серебра.
Однако, поскольку в Фусане серебра было мало, а золота много, для крупных сделок чаще использовали золотые монеты.
– Отлично. Горо, я хочу, чтобы ты проводил меня в замок Нумата. Возможно?
Сказав это, У Мин подумал, что с его запасами золота и серебра в кольце Небесного Мастерства ему вовсе не нужно было продавать шкуру.
Но он делал это не ради денег, а чтобы распространить о себе славу. В конце концов, сейчас здесь бродит бесчисленное множество ронинов и мечников, так что он не должен был сразу привлечь к себе внимание.
"Так, сейчас главное – придумать себе фамилию…" – с досадой подумал У Мин.
Неважно, был ли ты безродным самураем, потерявшим господина, или странствующим мечником, но без фамилии ты становился простолюдином.
К тому же, имя и фамилия должны были быть местными, иначе, когда слава о нем разойдется, вражеский перерожденец сразу все поймет. Это была бы самая глупая ошибка!
"Эх… вот это проблема…"
Раз уж самураи – это знать, привилегированное сословие, у них наверняка есть родословные и прочие документы. Просто так выдумать что-то не получится.
У Мин был в затруднении.
"Притвориться иностранным воином? Рискованно… Или, может, выдать себя за заклинателя? В этом мире, полном ёкаев и демонов, статус мастера закона должен быть очень высок, верно?"
Мысли в его голове неслись с бешеной скоростью, но внешне он оставался совершенно спокоен. Эта самурайская выдержка вызывала у Горо тайное восхищение и одновременно уныние.
http://tl.rulate.ru/book/16183/8817024
Готово:
