жи
У Цин, подперев гладкий белый подбородок, с прищуром наблюдала, как аппетитно ест У Мин.
"С этим делом торопиться не стоит! – думала она. – Лучше подожду, найду способ выбраться, а потом сделаю ему сюрприз!"
Теперь, когда все сомнения рассеялись, ее взгляд стал еще нежнее и ласковее.
– Братец… Тебе, должно быть, очень нелегко пришлось в последнее время!
– А? С чего это? – спросил У Мин, делая вид, что ничего не понимает, хотя у него уже были кое-какие догадки.
– Да так… – улыбнулась У Цин. – Сегодня отдыхай, а завтра пойдешь со мной на встречу с одной подругой. Той самой девушкой из семьи У.
– С ней? Зачем?
Чувствуя, что У Цин полностью расслабилась и потеряла всякую бдительность, У Мин спросил как бы невзначай.
– У нее важное дело, и ей нужна моя помощь… – У Цин, ничуть не таясь, тут же сдала свою лучшую подругу с потрохами. – Ничего особенного: семейные распри, борьба за власть и тому подобное, так что ей нужна поддержка… Вообще-то, меня одной было бы достаточно, но раз ты уже достиг уровня мастера закона, то тоже можешь пригодиться!
Раньше она бы ни за что не позволила У Мину ввязываться в такое.
Но теперь, когда она подозревала, что он перерожденец, все изменилось.
"В "Мире Перерождения" ему все равно придется столкнуться со смертельной опасностью. И чем я тогда смогу помочь? Лучше уж сейчас я возьму его с собой и буду закалять под своим присмотром…"
– Раз старшая сестра приказывает, младший брат готов служить!
У Мин вспомнил ту служанку с мечом по имени Цзяньцю на мосту Покорившейся Черепахи в столице округа, и на его лице появилась лукавая улыбка.
…
Повозка медленно катилась вперед.
Внутри сидели только У Мин и У Цин.
По словам сестры, дело было крайне секретное, поэтому даже У Теху, которого У Мин хотел взять на подмогу, пришлось оставить. В итоге ему самому пришлось исполнять роль кучера.
Впрочем, такая мелочь не была для У Мина проблемой.
Управляя лошадьми, он даже находил время для размышлений:
"Мою внутреннюю удачу можно разделить на две части. Одна – бело-красная, от даосской практики. Другая – черно-белая, от боевых искусств… Выходит, по моей собственной классификации, я даос второго уровня и боец первого? Если брать по высшему, то я на пике второго…"
"Однако у меня в запасе много козырей, да и техника грома при мне. По реальной боевой мощи я, пожалуй, могу тягаться с третьим уровнем".
Ци удачи была внешним проявлением силы, а внутренняя удача и вовсе не терпела фальши.
Возьмем, к примеру, боевые искусства. В сфере телесного предела было девять ступеней, но даже боец на пике этого пути оставался на втором уровне.
Даже мастер-основатель, постигший волю кулака, был лишь на пике второго уровня, что едва ли соответствовало третьей ступени "человека-бессмертного" в даосизме.
Справедливо ли это? Конечно, нет!
Боец всю жизнь закаляет тело и кровь, но может оказаться слабее сопляка, который всего несколько лет изучал даосизм. О какой справедливости может идти речь?
Но мир Великой Чжоу – не игра. Здесь у всех разные стартовые условия, и это в порядке вещей.
И пусть существует бесчисленное множество рангов и ступеней, перед ци удачи, что отражает лишь чистую силу, все они предстают в истинном свете, без прикрас.
Чистый черный – стандартный первый уровень, чистый белый – второй… и так далее. Пока цвет не станет однородным, уровень не считается достигнутым.
"Как и У Цин… Неизвестно, в каком мире она была во время миссии перерождения, но ее прогресс просто поражает…"
У Мин снова подумал о сестре, сидевшей позади.
Ее талант был просто чудовищным, а после миссии ее внутренняя удача стала почти полностью алой, лишь с последним намеком на белый.
Как только этот последний белый оттенок исчезнет и цвет станет чистым, она достигнет полного ранга преподобного! Станет практиком третьего уровня!
Конечно, пока что она все еще на пике второго, но ее боевая мощь, вероятно, уже не уступала его собственной.
"Впрочем… судя по тому, как уменьшились ее небесная, земная и заслуженная ци, в мире перерождения ей пришлось несладко. Видимо, пришлось сжигать удачу, чтобы выжить… К счастью, это все внешняя удача. Потеряла – так потеряла, вернуть ее будет нетрудно…"
Судьба, внутренняя и внешняя удача – эта трехслойная структура теперь была для У Мина ясна как день. Она представляла собой некий фундаментальный закон мироздания.
Судьба – предел будущих достижений! Внутренняя удача – нынешние достижения, внешнее проявление практики! А внешняя удача – это нечто приходящее, самое непостоянное. Но если фортуна улыбнется и суметь этим воспользоваться, можно многого добиться!
"И все же по-настоящему ценно лишь то, что принадлежит тебе. Глубокие корни… может, это и есть процесс, когда практик преобразует внешнюю удачу в свою собственную, внутреннюю?"
Местом встречи был назначен утес.
Дождь только что прошел, и на горной тропе клубился белый туман.
На краю утеса стояла небольшая каменная беседка. Отсюда открывался вид на тысячи му плодородных полей за пределами города Чуфэн и даже на смутные очертания городских стен и бредущих по дорогам людей.
"Эта госпожа из семьи У выбрала такое место для встречи… У нее, должно быть, большие амбиции. Не стоит воспринимать ее как обычную девушку…"
У Мин бросил взгляд на молча сидевшую рядом У Цин и мысленно вздохнул.
"Хотя… та, кто может дружить с сестрой, по определению не может быть обычной!"
Легкий туман, первые лучи солнца, каменная беседка, горы и вода, а в центре – прекрасная дева. Все это складывалось в вечную, совершенную картину, которая тронула его сердце.
– На что ты смотришь? – У Цин, до этого сидевшая с закрытыми глазами, почувствовала его едва уловимый взгляд и закатила глаза.
– Ни на что… – слегка покраснев, кашлянул У Мин, и вдруг его взгляд заострился. – А? Уже здесь?
Чив-чив!
Из густого тумана вылетел маленький розовый бумажный журавлик, а за ним показался изящный силуэт.
– Сестрица, какое у тебя прекрасное настроение! Даже привела с собой кавалера. Неужели вы собрались любоваться пейзажами?
Голос раздался раньше, чем появилась его обладательница. Он был притягательным, лишенным обычной женской мягкости, но полным живой, энергичной силы.
"Воистину необыкновенная женщина!" – одно лишь звучание голоса создало у У Мина четкое впечатление.
И тут из тумана вышла девушка в мужском одеянии, наряд которой напоминал одежду ученого. У Мин прищурился.
Лучи утреннего солнца осыпали ее, словно набросив тонкую золотую вуаль, отчего ее гладкая, нежная кожа казалась еще более сияющей.
Она не обладала неземной красотой У Цин, но кипучая энергия, исходившая от нее, с лихвой это компенсировала. Ее красота была свежей, здоровой и полной жизни – совершенно иная, чем у У Цин, но, как весенняя орхидея и осенняя хризантема, каждая была прекрасна по-своему.
Нос с горбинкой, более выраженный, чем у обычных женщин, говорил об уверенности и несгибаемом характере. А глаза… в них светилась сама жизнь, они были полны одухотворенной красоты, словно у эльфа, отстраненного от мирской суеты. Но стоило ей изменить взгляд, как в нем появлялась властность, будто перед тобой стоял император, правящий поднебесной.
Эти два совершенно разных темперамента удивительным образом сочетались в ней, создавая притягательную ауру, в которой можно было утонуть.
Но больше всего У Мина потрясла ее ци удачи.
Его Небесное око видело, как над ней гордо возвышался пурпурный столп судьбы. Золотая и зеленая ци сплетались в облака и, соединяясь с судьбой, превращались в зелено-пурпурную тень феникса, который расправлял крылья и пел.
"Ее судьба феникса даже сильнее, чем у сестры! Это судьба матери Поднебесной! Неужели передо мной будущая императрица?"
У Мин был потрясен до глубины души.
Феникс – символ удачи и гармонии. В древней науке о предсказаниях по ауре он считался высшим проявлением женского начала, знаком невероятного благородства.
В "Каноне гор и морей" сказано: "На горе Ци обитает птица. У нее голова дракона, шея змеи, зоб ласточки, спина черепахи, хвост рыбы. Пятицветная, с узорами, зовется Фэнхуан".
Со времен династий Цинь и Хань дракон стал символом императора, а императрицы и наложницы стали сравнивать себя с фениксом, из-за чего образ этой птицы постепенно стал ассоциироваться с женским началом.
А в "Малой энциклопедии" говорится: "Фениксов пять видов: красный зовется Фэн, желтый – Юаньчу, синий – Луань, пурпурный – Юэчжо, а белый – Хунху".
Как бы то ни было, из всех женщин, что встречал У Мин, аура этой была самой могущественной.
"Конечно… нужно рассмотреть все по отдельности…"
Мысли У Мина неслись с бешеной скоростью. Он напряг Небесное око до предела и увидел, что удача феникса тоже делится на три слоя.
"Так! Судьба пурпурная – будущее безгранично. Стать императрицей – вполне реально…"
"Внешняя удача золотая и зеленая! Золото – это сила власти. Значит, у нее есть реальная власть в семье и даже в округе Наньфэн. А зеленый цвет – это небесное благословение. Даже если бы она начала с нуля, все равно добилась бы богатства и знатности…"
"А теперь внутренняя удача, отражающая ее собственную силу… хм?"
Выражение лица У Мина снова изменилось. Он увидел, что ее внутренняя удача состояла из трех потоков. Один, полный яростной и отважной энергии боевых искусств, был ало-красным!
Другой, проникнутый величием законов школы легистов, был чисто-белым. И последний, окутанный воинской ци, тоже был белым.
"Я… обалдеть! Великий мастер-основатель боевых искусств! Да она еще и практикует техники школы легистов и школы стратегов? Это получается, боевые искусства – третий уровень! Легизм – второй! И школа стратегов – тоже второй!"
Лицо У Мина стало серьезным. Он понял, что перед ним стоит эксперт, не уступающий даосскому преподобному третьего уровня!
"Настоящий гений! Наконец-то я встретил девушку еще более чудовищно одаренную, чем У Цин. И подумать только, она смогла стать великим мастером-основателем боевых искусств… Какая же у нее воля, какая стойкость, это просто…"
Девять ступеней сферы телесного предела не поднимались выше второго уровня.
За ними следовал мастер-основатель с бело-красной аурой – пик второго уровня.
А за ним – великий мастер-основатель с ало-красной аурой. Третий уровень! Равный даосскому преподобному!
Девушка перед ним, очевидно, отлично скрывала свою силу. Ее кровь и ци были спрятаны так глубоко в костном мозге, что, возможно, даже У Цин ничего не заметила.
– Сестренка, не шути… Это мой родной брат, У Мин! – У Цин легонько подтолкнула его. – А это моя хорошая подруга… ее личное имя…
Хоть в этом мире и не было строгих запретов, как в других, все же называть свое личное имя незнакомцу при первой встрече было не принято.
– Меня зовут У Чжи! Мы уже виделись с твоим братом, так что мы не чужие! – весело рассмеялась она и, заметив, что У Мин все еще стоит как вкопанный, слегка нахмурилась.
http://tl.rulate.ru/book/16183/8817015
Готово:
