Если бы не прямой эфир, Лю Ся уже вцепилась бы Юань Тао в горло и вбила бы его в студийный пол. Она всерьез подумывала о том, чтобы прикончить его прямо здесь. Это был её первый официальный эфир! И она выставила себя полной дурой. Хотя она не видела комментариев, воображение рисовало самые жуткие картины.
...Этот проект был «первой ласточкой» CCTV в мире стриминга. Руководство следило за каждым кадром. Заместитель директора Чжоу Сюн зазвал к себе в кабинет генерального менеджера Чжана, чтобы посмотреть трансляцию за чашкой чая.
Когда Юань Тао только появился на экране и начал представляться, Чжоу Сюн едва заметно кивнул: — Знаешь, а молодежь нынче пошла симпатичная! Менеджер Чжан тут же поддакнул: — Так это благодаря вашему острому глазу! Вы сразу разглядели потенциал в этом парне. Ни у кого бы не хватило смелости так рискнуть.
Лесть пришлась Чжоу Сюню по душе: — Мы уже старики, наше дело — держать курс. А новые фронты должны открывать молодые. Мы в их делах уже мало что смыслим.
Они мирно прихлебывали чай, когда из динамиков донесся бархатистый голос Юань Тао: — «Ну что, как вам спится? Ночью глаз не сомкнуть, а днем не добудиться!..»
Менеджер Чжан поперхнулся и выплюнул чай обратно в чашку. Он уставился на экран, не веря своим глазам. Это точно CCTV?! Лицо Чжоу Сюня перекосило. Только что они говорили, что «не понимают» мир молодых, но это было за гранью понимания. Заметив, в каком бешеном темпе Лю Ся размахивает руками, они поняли — что-то идет не так.
— Принеси мне сценарий этого эфира! — рявкнул Чжоу Сюн секретарю. Тот в панике связался с ответственным редактором, и через минуту файл был в телефоне зама. Два старых чиновника впились глазами в текст... и их лица стали землистого цвета. Текст в телефоне и текст из телевизора не совпадали вообще.
Чжан чувствовал, как пылают его щеки. Минуту назад он хвалил «чутье» директора, а теперь Юань Тао выкидывал такое... Чжоу Сюн побагровел и хлопнул по столу: — Этот мерзавец! Он читает не по сценарию! — Его глаза выкатились, дыхание стало тяжелым.
Монтаж видео еще можно было списать на «развлекательный формат», но это — прямой эфир на федеральном канале! А Юань Тао продолжал:
— «Мировоззрение современной молодежи — это беззаботное безразличие. Я буду идти шаг за шагом! Если не смогу больше идти — просто умру на полпути. Нет счастья — не буду страдать, нет радости — заставлю себя наслаждаться тишиной. Существует 360 профессий, и каждая из них пробивает дно вашей защиты. Игнорирование советов старших приносит годы счастья. Зная, что в горах водятся тигры, я просто... не пойду в эти горы. Зачем совершенствоваться, если можно просто жаловаться на других? Кто-то же должен быть неудачником, так почему бы не я? Усилия не гарантируют результат, а вот "лежать на диване" — это гарантированный комфорт. Если у тебя нет мечты, какая разница между тобой и просто счастливым человеком?»
В кабинете заместителя директора повисла мертвая тишина. Два старика смотрели в стену. У обоих в голове билась одна мысль: «Где мы? Кто мы? Что это было?»
Чжоу Сюн очнулся первым. Его чашка с грохотом разлетелась о пол, как и его сердце, разбитое предательством Юань Тао. — Это же CCTV! — взревел он, указывая на телевизор. — Он там едва не матерится! Что за чушь! Нам нужна позитивная энергия! Гнать этого подонка в шею! Какой идиот назначил его ведущим?!
Замдиректора был вне себя. У него и так подскочило давление и сахар. Он прекрасно понимал: каждое слово в эфире CCTV проходит жесточайшую цензуру, а тут — поток «тлетворного» реализма. Генеральный менеджер Чжан стоял ни жив ни мертв. Секретарь в углу дрожал как осиновый лист. В этот момент никто не посмел напомнить директору, что он сам выбрал Юань Тао.
Но хуже всего было Лю Ся. Когда Юань Тао начал нести этот бред, её мозг на долю секунды закоротило. «Это вообще переводимо на язык жестов?» — мелькнуло в голове. А когда она поняла смысл его слов, ей захотелось... рассмеяться. Он был чертовски прав! Но улыбка исчезла через 0.0001 секунды. Её руки снова запутались в попытке передать фразу «умру на полпути». «Юань Тао, ты у меня дождешься! — проклинала она его про себя. — После эфира я заставлю тебя называть меня мамочкой, или я не женщина!»
Чат трансляции CCTV буквально взорвался:
— [Это реально показывают по государственному ТВ? Страна официально разрешила нам быть бездельниками?] — [Теперь правительство знает, о чем мы думаем! Я официально — счастливый неудачник!] — [Нет дома, нет машины, нет детей. Заболею слегка — перетерплю, заболею сильно — сразу в землю! Кайф!] — [Пока ты молод — жизнь без забот, пока не умер — живи в свое удовольствие.] — [Дети и внуки — это благословение, но если их нет — я сам свое благословение!] — [Черт, я прочитал коммент выше дважды, и это имеет смысл, как ни крути!] — [Ведущий, ты точно поставил у меня дома жучки. Это мои мысли!]
Деревня Юаньцзя
Юань Кэкэ скрипела зубами так, что эмаль крошилась в пыль. Брат в телевизоре — это круто, но то, что её только что «пропесочили» на всю страну, не лезло ни в какие ворота.
Юань Тао продолжал вещать: — «Без мечты какая разница между тобой и просто счастливым человеком?»
Ли Сюсю, услышав это, снова повернулась к дочери: — Слышала? Счастливый человек без мечты. Это же вылитая ты! Брат всё верно говорит, ты просто балласт для страны.
Юань Кэкэ не могла ничего возразить. В этот момент она почувствовала ту же боль, что и кузен Вэньчжи. Её собственный брат стал её главным критиком, причем с использованием административного ресурса всей страны.
— Да уж, — философски заметил отец, — позор на всю КНР.
http://tl.rulate.ru/book/161259/10548126
