После завтрака она вместе с Янь Чжи вышла на прогулку по горам.
Прошло меньше четверти часа, и впереди действительно появился даосский храм. Крыши и павильоны стояли ступенями, а возле стены раскинулся цветущий куст.
И вот тогда снова начал слегка падать снег.
Янь Чжи в панике побежала обратно, чтобы принести зонтик и защитить госпожу от снега.
Но Фу Танли посчитала, что снег идет лишь изредка, почти как украшение. Она шла уверенной, неторопливой походкой. Девушка обошла каменные ступени дворцовой террасы и свернула за храм. Прошло немного времени, и перед ней распахнулась целая роща белой сливы. Снег на ветвях словно облако, воздух наполнял аромат, а зеленые кроны сливались с небом. Цветущие деревья тянулись до самой дали.
Фу Танли была поражена и быстрым шагом подошла ближе.
Вдруг в лесу донесся звук музыкального инструмента. Низкий, древний и прерывающийся, словно играла сама природа. Эхо разносилось по горной долине, создавая ощущение простора и тишины.
Вспомнила слова служанки о «духах». Любопытство Фу Танли возросло, и она последовала за мелодией.
Глубоко в роще белой сливы она отодвинула ветку, заслонявшую путь. И вдруг раздался крик журавля, чистый, звонкий, взмывающий в небо. Она подняла глаза.
Под деревом белой сливы стоял коврик, на нем цинь*. А за инструментом одиноко сидел мужчина.
Он был одет как даосский монах, в мантии глубокого синего цвета, почти как вечернее небо. Его черные как воронье перо волосы аккуратно собраны в высокий узел, закрепленный деревянной шпилькой. Вокруг снег и сливы, а он казался живым мазком туши на этом фоне.
Позади него стоял белый журавль, расправив крылья и издав чистый крик, словно откликаясь на музыку цинь.
На мгновение Фу Танли показалось, будто она попала в небесный дворец из белого нефрита, где бессмертный дает наставление и дарует долголетие.
Среди суматохи и цветов глаза Фу Танли расширились. Она замерла и сделала шаг вперед, желая разглядеть яснее.
Но вдруг в ушах зазвучал резкий крик, ветер свистел и бил сзади.
Фу Танли внезапно испугалась и в панике наклонилась, пытаясь увернуться. Но не удержалась и с глухим «плюх» шлепнулась прямо в снег, совершенно неуклюже.
К счастью, она была ловка. В суматохе едва поднялась на ноги и перекатилась в сторону.
Тук!
Она увернулась от удара птицы.
В это время еще один белый журавль незаметно подлетел сзади. Похоже, он был раздражен. Кто-то вторгся на его территорию. Расправив крылья, он с гневом бросился на нее.
— Эй, мерзкая пернатая тварь, как смеешь нападать на человека! — Фу Танли была не из тех, кто терпит обиды.
Она выросла на севере, а не в утонченной Чанъанской семье. Вспыхнув гневом, она встретила птицу лоб в лоб, не боясь собственной травмированной руки, и схватила ее за крылья.
Журавль рассвирепел еще сильнее, крик стал пронзительным.
Так человек и птица катились по снегу, сталкиваясь, отбивая и нанося удары, то когтями, то кулаками. Снежные хлопья взлетали во все стороны, а сыпавшийся снег под ногами смешался с грязью и осел на волосах и одежде Фу Танли.
В разгаре драки Фу Танли дернула журавля за хвостовые перья. И уже собиралась ударить его по задней части, как птица успела зацепить ей волосы когтями, а клюв угрожал ударить в лоб.
В самый критический момент кто-то резко вмешался. Рука схватила Фу Танли за воротник сзади, другая сдавила шею журавля и резко развернула их в стороны, останавливая схватку.
Голос мужчины был низким, густым, холодным, как сам снег:
— Тишина. Не драться.
Фу Танли была возмущена. Как так можно хватать ее за одежду? Но рука была слишком сильной, и сопротивляться она не могла.
Даос, игравший на цине, теперь стоял перед ней. Лишь тогда Фу Танли заметила, насколько он высок. В его руках она казалась крошечной. Ноги едва могли дотянуться до земли, сколько бы она ни пиналась.
Он стоял слишком близко, а его черты были настолько прекрасны, что казались божественными. От этого исходила холодная, подавляющая сила, словно бог, наблюдающий с вершины гор.
Хотя на лице у него не было выражения, но в глазах ясно читалось презрение. Девушку он держал, словно в руках грязный комок, раздумывая, швырнуть или выбросить.
Что касается белого журавля, его даос удерживал другой рукой за шею. Птица притворялась мертвой, лишь едва дергала лапами, показывая, что жива.
— Сюань Янь, старший брат! — донесся голос издалека. — Что произошло?
Двое молодых даосов прибежали из леса. Один поспешил к нему:
— Старший брат, отпустите! Байюй задохнется! Пожалуйста, пощадите его!
Сюань Янь ослабил хватку и отпустил обоих, и Фу Танли, и журавля.
Фу Танли еле удержалась на ногах, отступив назад несколько шагов, прижалась к дереву. Она держалась за грудь. Ее сжимали так крепко, что сейчас перед глазами плясали огненные искры, а говорить было невозможно.
Белый журавль Байюй лежал на снегу, жалобно терся крылом о ботинок Сюань Яня.
Лицо Сюань Яня стало еще холоднее, он чуть сдвинул ногу.
Молодой даос тут же бросился вперед и успел схватить птицу, прежде чем Сюань Янь успел пнуть его прочь:
— Старший брат, давай унесем Байюя обратно. Помоем его, расчешем перья, обработаем горькой травой и он будет чистенький, как новый.
Примечание.
Цинь* (琴, qín) — это традиционный китайский струнный инструмент.
http://tl.rulate.ru/book/161136/11615644
Готово:
