Глава 047. Положение (1)
[Лес Скитаний] ☆.
Место, где магическое загрязнение вышло из-под контроля, породив Прорыв Подземелья и обратив округу в [Лес Охотников] ★★. Однако стоило зачистить подземелье, как всё вернулось на круги своя, и лес вновь обрёл статус зоны уровня 1-й звезды.
Разумеется, Лабиринт оставался Лабиринтом, но атмосфера в Поместье Искажённого Древа и Поместье Спящего Дракона, вставших здесь на стоянку, наконец-то пропиталась спокойствием. После усмирения Прорыва уровень скверны упал даже ниже прежнего, число монстров резко сократилось, а близость Крепости Накран внушала чувство защищённости. И, что важнее всего, привычные с рождения пейзажи Лабиринта действовали на людей умиротворяюще.
Таков мир Пяти Столиц и Ста Владений. Прежняя цивилизация давно пала, сожранная Бездной. И хотя в этом мире ещё встречались относительно безопасные Подземелья, места, где царил бы абсолютный покой, канули в лету много веков назад.
«Полагаю, теперь можно и дух перевести», — рассудила Арша.
Именно поэтому она отдала приказ снизить уровень боевой готовности в обоих Поместьях. Рея и Чавера, ещё не оправившиеся от ужасов недавней бойни, выказывали явную тревогу, но воля эльфийки оставалась непоколебимой. Держаться поблизости от более могущественного удела в зоне с низким загрязнением – стратегия простая, но именно она веками позволяла разумным расам выживать в Пяти Столицах и Ста Владениях. Пока они стояли под боком у Накрана, вероятность новой беды стремилась к нулю. Разумеется, за подобное соседство приходилось платить пошлину.
«Теперь мне ясно, почему в Поместье Искажённого Древа так часто устраивали охоту», — Арша негромко вздохнула.
Клан Хара, состоящий сплошь из Пробуждённых, считался одним из сильнейших среди средних уделов, и лишь благодаря этой мощи им удалось пережить Прорыв. Огромное количество зверей-загонщиков давало неоспоримое преимущество в массовых сражениях и при обороне. Существовала лишь одна загвоздка – непомерная стоимость содержания всей этой оравы. Затраты на корм и магические кристаллы для зверей выходили просто баснословными. Именно поэтому клан Хара жил обособленно, не принимая к себе чужаков.
С этой точки зрения решение покойного главы Ласа превратить Сумеречный Фестиваль в регулярное событие виделось актом суровой необходимости. Чтобы защитить владения, требовались звери, но прокормить их обычными способами не представлялось возможным. Подобная затея граничила с самоубийством, однако Лас умудрялся удерживать удел на плаву в течение сотни лет, что лишь подтверждало его выдающиеся способности. Не случись этой нелепой смерти, Поместье Искажённого Древа вряд ли бы познало столь внезапный крах. Возможно, лорд Лас стремился заключить вассальный договор не только из-за проблем с наследниками, но и ради защиты в подобных ситуациях. Под покровительством высшего удела он мог бы рассчитывать на помощь в любой беде.
Размышляя об этом, Арша невольно вернулась к вопросу, который в пылу хаоса отошёл на второй план. К вопросу, который до сих пор терзал умы многих и не давал ей покоя.
«…Кто же на самом деле лишил жизни лорда Ласа?»
Пандора оправдана. Дион лично поручился за неё, заявив, что она не причастна к убийству. Но факт оставался фактом: кто-то вонзил нож в спину главы рода. Пока эльфийка гадала о личности истинного преступника, она вдруг встрепенулась.
— Ах.
Погрузившись в дела, она совершенно потеряла счёт времени. Осознав, что назначенный срок давно миновал, Арша вскочила из-за стола и поспешила к выходу.
Она пересекла просторный коридор, вихрем спустилась по длинной лестнице и, достигнув первого этажа, наткнулась на Паршу. Дочь как раз собиралась выйти за ворота.
— Что-то случилось? — бесстрастно поинтересовалась та.
— Я… я пришла встретить супруга. То есть, лорда Диона.
— …
Статус Пробуждённой позволял Арше двигаться стремительно, не рискуя споткнуться, но её запыхавшийся вид и спешка говорили сами за себя. Парша окинула мать нечитаемым взглядом, но не стала затевать спор. Вместе они вышли из Поместья Спящего Дракона и замерли у разводного моста в ожидании.
Спустя некоторое время среди нагромождения шатров Крепости Накран показался знакомый силуэт юноши в белой маске. Арша уже намеревалась сделать шаг навстречу, но замерла. Рядом с Дионом шла красавица с повязкой на глазах, провожая его до самых границ лагеря.
— Господин Дион, благодарю за то, что сдержали обещание, — донёсся голос Пандоры.
Простившись с Принцессой, юноша ступил на мост, на миг обернулся и, одарив девушку улыбкой, продолжил путь. Арша же, повинуясь инстинкту, выступила вперёд и почтительно склонилась в глубоком поклоне. В этом жесте крылась и признательность за соблюдение их уговора, и… попытка заслонить собой Диона от незримого взора Пандоры.
Если бы кто-то упрекнул эльфийку в излишней дерзости, она не нашла бы слов для защиты. Оставив в стороне статус Пандоры как одной из Восьми Видов и Шести Демонов, та оставалась приёмной дочерью Владыки Урука. Арша, будучи всего лишь наложницей, не имела права столь открыто выказывать неприязнь. И всё же она не могла поступить иначе.
«Если лорда Ласа действительно сгубила Принцесса Бедствия…»
Арша не была настолько наивна, чтобы не понять истинного смысла столь своевременного появления Накрана. А если Пандора вовсе не жертва оговора, а искусный убийца, скрывающийся за маской невинности? Женщина, способная хладнокровно прикончить партнёра по переговорам и глазом не моргнуть – не та личность, к которой стоит подпускать близких. Разумеется, это оставалось лишь теорией, но интуиция эльфийки, отточенная за долгие годы жизни, кричала об опасности.
«―Она таит в себе угрозу».
В чём именно заключалась эта угроза, Арша и сама не понимала. Это было сродни знанию о том, что не стоит трогать яркие грибы в лесу, нужно опасаться пёстрых змей и обходить стороной зловонные топи – истина, не нуждающаяся в пояснениях. Наверняка и клан Хара запер Пандору лишь потому, что инстинктивно почуял в ней нечто зловещее. И хотя Дион по какой-то причине доверял ей, Арша обязана была оставаться начеку. Заботиться о том, что упустил Лорд, и прикрывать спину супруга – в этом заключался её долг как наместницы и наложницы.
— Переговоры прошли успешно? — спросила она, когда Дион подошёл к ним.
— Ага, всё уладили.
Пока они возвращались в особняк, Дион кратко пересказал суть сделки с Уруком.
— Отныне дядюшка орк берёт на себя расходы по содержанию Поместья Искажённого Древа. Взамен они будут поставлять Накрану магические кристаллы по бросовым ценам.
— А в качестве бонуса нам придётся участвовать в его войнах? — уточнила Арша.
— Теперь это и наши войны тоже.
— …Значит, ваши безумные речи о создании «Наёмничьего удела» оказались правдой? Вы окончательно лишились рассудка, — вставила Парша.
— Парша! Как ты смеешь так обращаться к Лорду? — возмутилась мать.
— Это не дерзость, а трезвый совет.
Несмотря на строгий выговор, Парша даже бровью не повела, продолжая говорить со своим обычным отсутствующим выражением лица:
— Желание наращивать военную мощь ради войны за наследство похвально. Саму идею наёмничьего владения я, так и быть, признаю любопытной.
Старшие братья и сёстры Диона уже превратились в грозную силу, и без собственной армии выжить в грядущей междоусобице семьи Анлайт было невозможно. С этой точки зрения успехи юноши поражали: не прошло и пары месяцев с его Пробуждения, а он уже завладел Поместьем Спящего Дракона и сделал клан Хара своими вассалами. Путь наёмничества тоже сулил выгоду, позволяя одновременно закалять бойцов и пополнять казну. Но была одна проблема.
— Однако, господин, война – это не детские забавы.
В сравнении с Лабиринтом ремесло наёмника кажется более безопасным. Но лишь до тех пор, пока речь идёт об охоте на преступников, охране караванов или выбивании долгов. Война – совсем иное дело. Фортуна в ней переменчива. Оказавшись на стороне проигравших, наёмники неизбежно несут колоссальные потери. Но даже в случае победы наниматели часто используют «удачу солдат» как пушечное мясо или приманку, отправляя их на убой. К тому же это отличный способ сэкономить на выплатах. Если бы речь шла о стычке двух мелких уделов, ещё можно было бы рассчитывать на осторожность, но…
— Неужели вы всерьёз полагаете, что выйдете сухим из воды, ввязавшись в конфликт высшей аристократии?
Урук принадлежал к элите. Его влияние стремительно росло, и он уже стал заметной фигурой в Искажённом Городе. Это означало, что и противники у него будут соответствующего масштаба. Если ему не хватает козыря в виде Пандоры – одной из Шести Демонов – и он втягивает в это другие поместья, значит, грядёт нечто грандиозное. Выбор Диона казался актом ещё более безрассудным, нежели прыжок в самую гущу Лабиринта, однако…
— Да.
— На чём зиждется ваша уверенность?
— Хм, скажем так: на моих достижениях и былом опыте.
Дион ослепительно улыбнулся. Война Бедствий – самая страшная и последняя война в истории Пяти Столиц и Ста Владений. Для Диона, который прошёл её от первого до последнего дня в качестве ключевой фигуры, нынешние интриги Лордов выглядели не более чем игрой в песочнице.
— …Достижения и опыт человека, ни разу не ступавшего на поле брани? Весьма сомнительные доводы.
— Не так ли?
— …
Парша, не знавшая правды о регрессии, лишь помрачнела. Впрочем, продолжать словесную дуэль она не стала. Случайностью то было или нет, но каждый шаг Диона после Пробуждения, сколь бы безумным он ни казался, приносил плоды. Не имея доказательств его неизбежного краха, эльфийка не могла и дальше отрицать его выбор. Скрепя сердце, она произнесла:
— Раз вы закончили нести чепуху, извольте проследовать в купальню, пока вода не остыла.
— О, как ты догадалась, что я мечтаю помыться?
— Я подготовила всё ещё до того, как один недотёпа-господин укатил в Накран, даже не приведя себя в порядок.
— Ну, это я нарочно. Урук должен видеть, что мне пришлось попотеть – так проще набивать цену своим услугам.
— Продавать остатки достоинства ради грошовой выгоды… Ваша бесстыдность не знает границ.
Трудно было понять, звучит ли в её словах восхищение или неприкрытая насмешка – бесстрастное лицо Парши надёжно скрывало её мысли. Несмотря на колкости, она первой направилась к дверям. Дион последовал за ней в наполненную густым паром купальню, и Арша уже занесла ногу, чтобы войти следом, но дочь преградила ей путь.
— Что вы делаете?
— …Прости?
— Я спросила, зачем вы пытаетесь войти вместе с нами.
— Ну как же… Я намерена помочь лорду Диону с омовением… Ах.
Вопрос Парши прозвучал столь внезапно, что Арша на миг лишилась дара речи. Опомнившись и осознав двусмысленность ситуации, она замолчала. Дочь посмотрела на неё всё тем же холодным взглядом и негромко произнесла:
— Я признательна вам за то, что вы приглядывали за господином в Поместье Искажённого Древа, но забота о его быте – это моя обязанность.
— …Я понимаю.
— Раз понимаете, извольте удалиться.
— …
— А я вовсе не против присутствия Арши, — вставил Дион. — Совместное купание лишь пойдёт нам на пользу.
— Замолчите и не смейте отвлекать госпожу от её дел своими глупостями.
Скрип.
Тяжёлая дверь медленно закрылась. Арша стояла в тишине, пока образ Диона, снимающего одежду под надзором Парши, окончательно не исчез. В конце концов она вернулась в свой кабинет. Скорбно вздохнув, эльфийка принялась изучать разложенные на столе бумаги.
«И впрямь, я допустила оплошность».
Дел за время отсутствия в Поместье Спящего Дракона накопилось невпроворот: ворох старых бумаг, новые задачи по управлению вассальным уделом Искажённого Древа и бесконечные протоколы, связанные с договором с Накраном. Ещё до того как примерить роль наложницы Диона, Арша несла бремя наместницы, и гора предстоящих трудов высилась перед ней поистине исполинской громадой. В такой круговерти она умудрилась предложить ещё и помощь с омовением. Арша убедила себя, что дочь просто проявила чуткость, разделив обязанности, дабы избавить мать от лишнего изнурения.
Упорядочив мысли, эльфийка с головой ушла в дела. Вернее, попыталась. Спустя мгновение тишину прервал визит нежданной гостьи.
— Что-то случилось, Парша?
Дочь зашла в кабинет сразу после того, как закончила прислуживать Диону. Её кожа ещё лоснилась от влаги, а в движениях сквозило тепло пара. Тёмная эльфийка заговорила, не меняя привычного бесстрастного выражения лица:
— Я намеревалась оставить это при себе, но, полагаю, мне всё же стоит высказаться.
— ?...
— Госпожа… нет, мать.
Арша недоумённо захлопала глазами. То ли внезапное обращение заставило её сердце дрогнуть, то ли она просто не могла предугадать цель этого разговора. Тем временем Парша произнесла голосом, холодным точно лёд:
«―Знайте своё место».
http://tl.rulate.ru/book/160989/11348682
Готово:
