Ли Е и впрямь прождал почти весь день. В полдень он перекусил купленными у лоточника яйцами и лепешкой, а когда солнце начало клониться к закату, на горизонте показалось судно. Огромный корабль из резиденции фума медленно выплыл из-за речного поворота, и чиновники Шибосы тут же поспешили навстречу — на мачте гордо развевался императорский вымпел зятя государя.
Груз сопровождали охранники из поместья фума; вместе с матросами и разнорабочими на борту набралось более 20 человек.
Вероятно, они планировали задержаться в столице на несколько дней, прежде чем отправиться обратно на юг. Но как бы ни было велико почтение к императорской фамилии, любые товары, прибывающие в пределы Кайюаня или покидающие их, подлежали обязательному досмотру стражниками управы при содействии ведомства Шибосы.
В этот раз тетушка прислала то же, что и в прошлые годы: южные деликатесы вроде тяньма и грецких орехов, редкие сухофрукты, отборный рис, а также несколько свитков с каллиграфией и живописью.
Самыми же ценными оказались два ящика, проложенные соломой и обернутые внутри шелком, — в них хранился антиквариат и украшения. Ли Е не слишком разбирался в подобных вещах и лишь приметил несколько фарфоровых наборов, безупречно гладких и изящных, а также изделия из жадеита: браслеты, чаши и самый приметный предмет — массивную чашу для омывания кистей.
Старший охранник по имени Цзяо Шань, следуя наказу принцессы Цинъань, принялся подробно перечислять Ли Е содержимое ящиков: что предназначалось ему, а что — в подарок вдовствующей императрице на юбилей.
Лишь под конец Ли Е осознал, что почти всё содержимое огромных коробов было прислано лично ему. Для вдовствующей императрицы предназначалась лишь та самая нефритовая чаша для кистей, которая и впрямь выглядела как бесценное сокровище. Тетушка по-настоящему любила племянника. Любой другой на её месте из кожи вон лез бы, чтобы выслужиться перед императрицей, а Ли Е поначалу и вовсе решил, что гостинцы для него — лишь приложение к официальному подношению. Оказалось, всё было ровно наоборот.
В коробках с орехами и прочими дарами лежали лоскуты белого шелка. Изящным каллиграфическим почерком на них было выведено, в чем польза каждого продукта и как его следует употреблять — видимо, принцесса опасалась, что охранник всё не запомнит, и проявила такую заботу.
Слуг, которых привел с собой Ли Е, явно не хватало — он не ожидал, что добра будет так много. Совместными усилиями они погрузили часть вещей на телеги, и Ли Е велел нескольким людям поскорее отвезти их домой и немедленно возвращаться.
Пока Ли Е с двумя служанками ждал на пристани, он распорядился, чтобы охранники из поместья фума переночевали в княжеском подворье. Поскольку повозок на всех не хватало, Янь Шэнь повел пеший отряд из десяти человек вперед. Всей команде судна уходить было нельзя — на борту обязательно должны были остаться караульные.
В ожидании Ли Е разговорился с Цзяо Шанем. Раз в резиденции фума ему доверили такое поручение, значит, человек он был надежный. Путь на север по реке занимал несколько дней и ночей, а в дороге, на бескрайних просторах великой Янцзы, помощи ждать не от кого. К тому же в последние годы повсюду рыскали бандиты, и без должного умения за такое дело никто бы не взялся.
Ли Е расспрашивал о тяготах пути и о положении дел на юге, и охранник отвечал честно. По его словам, речные пираты действительно встречались, но не смели нападать на такие большие корабли. В основном это были потомственные рыбаки, жившие по берегам. Лишь самые отчаянные головорезы решались напасть на маленькие лодки с горсткой людей. Живых они не оставляли — тела исчезали в безбрежных водах, и найти концы было невозможно. А раз нет ни улик, ни свидетелей, то и властям не за что было зацепиться.
Потому он и наказывал ему: если тот отправится на юг, ни в коем случае не садиться в утлые лодчонки и брать с собой побольше людей.
Слово за слово, разговор перешёл на дела в Лучжоу. Цзяо Шань — широкоплечий здоровяк — при этих словах нахмурился:
— Вы и не представляете, ваша светлость, какая там сейчас неразбериха. Люди в постоянном страхе, даже в поместье фума нет покоя. В апреле этого года в провинции Аньсу вспыхнул мятеж, а Лучжоу как раз граничит с ней. Стоит выйти из города и пройти на восток меньше дня, как окажешься на землях Аньсу. Мятежники собрали под свои знамёна более ста тысяч человек. В те дни ворота Лучжоу были наглухо закрыты, мы и носа наружу высунуть не смели.
— Больше ста тысяч! — удивился Ли Е.
Он слышал, что весной на юге бунтовали, но не думал, что всё зашло так далеко. Восстание такого размаха — это не шутки. Но почему же его так быстро подавили?
— Неужели их и правда было столько или это просто слухи? И почему тогда всё так скоро закончилось? — недоумевал Ли Е.
— Чистая правда, ваша светлость. Я по приказу господина фума поднимался на стену и видел всё своими глазами. Людей — тьма-тьмущая, за стенами Сучжоу они растянулись на сотни ли, все холмы были ими усыпаны. По ночам от их костров весь небосвод сиял, — с затаённым страхом проговорил Цзяо Шань. — Правда, среди этих бунтовщиков полно было тех, кто шёл целыми семьями: и старики, и женщины, и дети. На десятерых едва пара крепких мужиков приходилась, но зрелище всё равно было жуткое.
Ли Е, Цю-эр и Юэ-эр слушали затаив дыхание. Они никогда не видели ничего подобного, и рассказ Цзяо Шаня казался им чем-то невероятным.
— Куда бы мятежники ни приходили, у жителей деревень был выбор: отдать всё зерно и примкнуть к ним или погибнуть. Сколько бы еды ни собрали, десятую часть отдавали Святому господину, а остальное делили поровну на всех. Потому их толпа и росла. Когда они подошли к Лучжоу, префект приказал наглухо закрыть ворота. Тех, кто остался снаружи, в город не пускали, а те, кто был внутри, выйти не могли. Разбойники в город прорваться не сумели, только и делали, что орали ругательства под стенами, да всё без толку. Все окрестные деревни они либо вырезали, либо переманили на свою сторону. Через несколько дней они попробовали штурмовать город, но у них не было даже осадных башен. Броня была только у личной гвардии Святого господина. В итоге им ничего не осталось, кроме как обойти Лучжоу и двинуться на север.
Ли Е кивнул. Похоже, предводитель мятежников — этот самый Святой господин — талантами полководца не блестал. С таким подходом дисциплина рано или поздно рухнет, и далеко они не уйдут.
— А что было потом? — поспешила спросить Юэ-эр.
Цзяо Шань усмехнулся, сверкнув белыми зубами:
— А что потом? Город они взять не смогли, а народу прорва — провизия быстро закончилась. Сначала ели древесную кору, но те, кто шёл впереди, обгладывали деревья подчистую, так что идущим сзади ничего не доставалось. Многих ведь силой гнали. Сто с лишним тысяч человек растянулись на десятки ли, все горы были ими забиты — разве за всеми уследишь? Люди начали разбегаться. Кого-то ловили и казнили, но когда беглецов тысячи, всех не переловить. Они хотели идти на север, в Пинчжоу, там стены пониже, надеялись ворваться в город и разграбить амбары. Но в пути из-за дележа зерна вспыхнул бунт. Свои пошли на своих. В итоге, когда подоспели правительственные войска, от армии мятежников почти ничего не осталось. Префект Сучжоу за бесценок получил великую заслугу.
— Много народу погибло? — спросил Ли Е.
Цзяо Шань кивнул:
— Не меньше нескольких десятков тысяч. Кого-то перебили солдаты, но большинство умерло от голода. Этот Святой господин согнал всех в одну кучу, а ведь чтобы такая орава просто не протянула ноги, в день нужны десятки тысяч цзиней зерна. Откуда у них столько? Те, кто был в голове колонны, жевали кору, те, кто в хвосте, могли сбежать под шумок. Хуже всего пришлось тем, кто оказался посередине: ни еды, ни возможности вырваться. Дошло до самого страшного — начали есть людей.
Ли Е вздохнул:
— В конце концов, большинство из них были простыми крестьянами... А Святого господина поймали?
Цзяо Шань покачал головой:
— Кто знает. Одни говорят, в неразберихе его убили солдаты, другие — что он сумел скрыться. Правды не добьёшься. В лицо его мало кто знал, а когда всё закончилось, склоны гор были усеяны телами — убитыми, истощёнными... Поди разбери, кто есть кто.
— Ну и славно, теперь-то точно наступит покой, — Юэ-эр, которая до этого слушала с мрачным видом, наконец улыбнулась.
Цю-эр, нахмурившись, покачала головой:
— Боюсь, вряд ли...
http://tl.rulate.ru/book/160620/12372916
Готово:
