Глава 15
***
Воображение рисовало Энни мир, в котором она стоит плечом к плечу со своими кумирами, озаряя всё вокруг счастливой улыбкой...
Но видение растаяло — в этот раз куда быстрее, чем обычно. Энни лишь тяжело вздохнула и посмотрела на мать. Она ласково сжала её ладони, но на лице её отразилось сомнение.
— Я... я даже не знаю, мам.
Услышав это, мать Энни вздрогнула от удивления. Объятия разомкнулись. Пока дочь шла на кухню, чтобы налить себе воды, женщина застыла на месте в полном молчании.
— Ч-что ты имеешь в виду, Энни?
Вопрос заставил девушку остановиться. Она уставилась в окно над кухонной раковиной, разглядывая мир снаружи. В стекле, рядом со своим отражением, она видела растерянное лицо матери.
— Я не уверена, что действительно хочу в Семёрку.
— Но, милая... это же Семёрка! Величайшая возможность в жизни. Разве не об этом ты мечтала всё это время? Да сверстники на твоём месте от одной мысли о близости к таким героям с ума бы сошли!
Энни закусила губу.
— Да, конечно... это моя мечта. Всегда была моей мечтой, мам. Но... разве быть настоящим героем не лучше, чем просто распиаренной знаменитостью? — Она резко обернулась.
Мать смотрела на неё как на умалишённую.
— Откуда такие мысли?
— Ну, я просто начала задумываться. О положении дел в мире... обо всём сразу. Глядя на то, как Лансер из кожи вон лезет, помогая нуждающимся и при этом совершенно не ища внимания прессы, я невольно спрашиваю себя: а что на самом деле делает тот, кто попадает в Семёрку? Когда мы в последний раз слышали, чтобы хоть кто-то из них совершил нечто... действительно стоящее? Что-то доброе и бескорыстное?
— Энни... только не говори мне, что ты... приняла сторону этой женщины или, чего доброго, сделала её своим идолом? Боже правый, да ты посмотри, в чём она разгуливает девяносто процентов времени! Она и в подмётки не годится Хоумлендеру и остальным, я вообще не понимаю...
— Когда Семёрка в последние месяцы сделала хоть что-то по-настоящему значимое, мам?! — выпалила Энни. Она не хотела грубо перебивать, но чувства, копившиеся в груди, требовали выхода. Особенно после того, как мать все последние дни только и твердила об уходе Фонарщика на покой.
Слова дочери заставили женщину замолчать. Она смотрела на Энни со сложным, противоречивым выражением лица.
— Почему мы вдруг заговорили об этом? — голос матери внезапно стал усталым.
— Потому что я чувствую, как ты подталкиваешь меня к этой затее с Семёркой, будто наперёд знаешь, кого они выберут на вакантное место.
Энни видела лицо матери, и, несмотря на всю любовь и привязанность к ней, эмоции той было слишком легко прочесть.
— Энни... я просто желаю тебе лучшего будущего. Ты же знаешь.
Девушка невольно улыбнулась.
— Знаю, мам... Но понимаешь, куда бы я ни пошла, когда я вижу рекламные щиты, постеры, телешоу или снимки моих любимых героев — я осознаю, что многие из них там просто для красоты. Конечно, все поклоняются им, будто они — самое важное, что есть в мире, но если заглянуть глубже, то они лишь... картинки.
Энни опустила взгляд на свои ладони.
— Скажи мне, чем Подводный отличается от любого смазливого актёра из Голливуда? Когда ты в последний раз видела, чтобы Семёрка оправдывала гордое звание «героев»?
— Они постоянно делают очень многое, Энни... Просто пресса на этом не фокусируется, я уверена.
— Вот в этом-то и дело! Почему... почему они только и делают, что разгуливают по гала-концертам в сезон наград? Почему они подписывают автографы, заключают контракты с киностудиями и снимаются в роли самих себя в собственных чёртовых фильмах? Почему они так одержимы всем этим... когда могли бы быть там, снаружи? Творить добро, как и положено героям?
Мать выглядела ошеломлённой, она едва ли не задрожала от волнения.
— Я... я не знаю, Энни.
— Мам... я не против славы, в ней нет ничего плохого. Просто... я смотрю на Лансера, на Арчера и на многих других, кто действительно меняет мир, не нуждаясь в популярности. А потом стою здесь и думаю: стоит ли того известность в Семёрке?
Между матерью и дочерью повисла тяжелая тишина. Энни глубоко вздохнула. Её руки слабо засветились, и она с горечью посмотрела на них.
— Ты когда-то говорила мне, что мои силы — это дар. Инструмент, чтобы помогать людям. Я просто... просто хочу исполнить свой долг. И я не могу избавиться от чувства, что, согласившись стать частью этого шоу, я никогда не достигну своего идеала.
Молчание затянулось, и Энни решила, что ей нужно подышать свежим воздухом. Она вышла из дома, оставив мать одну в тишине гостиной — обдумывать сказанные слова.
***
Энни шла по улице в обычной одежде. Она бы с радостью надела свой костюм и сделала что-нибудь полезное для соседей или города, но сегодня ей совсем не хотелось привлекать внимание. Слишком тяжелыми были мысли.
Её терзали противоречия, вызванные бесконечными спорами о героях «Олимпии».
Несмотря на былой детский восторг и любовь к привычным защитникам в плащах, она не могла не восхищаться Лансером. Та стала живым символом для всех супергероинь; её невероятные подвиги — с самого первого появления и до сегодняшнего дня — заставляли людей затаить дыхание. Она была воплощением архетипа женщины-воительницы, которую превозносили до небес.
И что бы ни говорили о её дерзкой, самоуверенной манере поведения, всё, что Энни слышала об этой женщине, заставляло её иначе взглянуть на собственную карьеру Старлайт. Даже при том, что Энни немало сделала для своего района, её усилия меркли на фоне тех колоссальных перемен, что принесли Лансер и другие новички. Ей становилось почти неловко за себя, когда она слышала об Арчере — той зеленоволосой героине, которая вдохновляла Энни больше всех. Рассказы о созданных ею фондах, об открытии приютов для сирот превратили Арчера в символ доброты и любви, который она несла всему миру. Если Лансер Энни ценила за то, что та сделала женщин-героев значимыми и стерла гендерные границы, то Арчер была просто иной.
Она вела себя как святая, как добрейшая из когда-либо живших душ.
Конечно, у «Олимпии» хватало и недоброжелателей. Но они оставались в явном меньшинстве, и с каждым днем их голоса звучали всё тише — репутация героев росла, а критикам просто нечего было противопоставить реальным делам.
К тому же, новых героев, казалось, совершенно не заботила популярность или имидж. Даже самый эпатажный из них, Райдер — признанный быстрейшим героем в истории — на деле доказал свою состоятельность. Когда месяц назад на Флориду обрушился ураган, его инициатива спасла десятки жизней. Он присутствовал везде, где бушевала стихия, став любимцем публики — особенно теперь, когда он вызвался помогать в восстановлении разрушенных домов. Благодаря ему тот катаклизм обошелся практически без жертв.
А ещё он был чертовски хорош собой. Энни, разумеется, вовсе не покупала в сети нелицензионный мерч с его изображением — нет, ни капельки.
В любом случае, в обществе не утихали споры о том, кто из них приносит больше пользы. «Олимпия» поражала скоростью реакции: они спасали не только страны первого мира, что порождало дискуссии о вкладе Лансера и Кастера. Лансер действовала напрямую, решая кризисы любого масштаба, даже если это порой вызывало юридические споры между государствами. С другой стороны, был Кастер, который в одиночку вывел медицину на совершенно иные рубежи.
http://tl.rulate.ru/book/160550/10755441
Готово:
