В самой высокой башне Амегакуре тусклое пламя свечей колыхалось в сыром и тяжелом воздухе.
Здесь находилось жилище «Бога» – место, куда не допускался никто, кроме Ангела.
Конан стояла на балконе, оплетённом стальными балками и трубами. Дождевая вода стекала по её бумажным крыльям, ритмично капая вниз.
Холодный взгляд Конан пронзал стену дождя: казалось, она смотрела сквозь неё – то ли на плачущую страну, то ли в глубины собственных расчётов.
За спиной раздались тяжёлые шаги и тонкий звон, будто перебирали косточки счёта.
— Конан.
У Какузу налились кровью тёмно-зелёные глаза. Он сжимал в руках толстую книгу учёта, а в голосе звучала убийственная злость. — Отчёт о расходах за этот месяц… Ты обязана дать мне внятное объяснение.
Конан медленно обернулась, безмолвно глядя на «главного казначея» организации.
— Организация расширяется. Расходы неизбежны.
— Расширяется? — Какузу с грохотом швырнул книгу о ржавые перила и ткнул в страницы с алыми цифрами. — На вербовку внешних членов нужны деньги, на обслуживание базы – тоже. Даже вашу благотворительность для простолюдинов я ещё стерплю, но это… «резерв особых стратегических ресурсов» – трёхсотмиллионный дефицит средств! Что ты купила? Кунаи из золота?!
Сердце Какузу словно истекало кровью. Он рисковал жизнью на охоте за головами, сражался за жалкие сотни тысяч рё, а тут – одним росчерком пера исчезают миллиарды.
Это ощущалось так, будто кто-то невидимый вывернул его огород и пустил туда свинью, чтобы та выкопала всё, что он вырастил потом и трудом.
Лицо Конан осталось непроницаемым. В её янтарных глазах не дрогнуло ни тени эмоции.
— Это воля Пейна, – произнесла она спокойно, словно зачитывала отчёт. — Чтобы подготовиться к грядущей войне за захват Хвостатых, мы должны создать запасы взрывных печатей, пилюль для восполнения чакры и медицинских ресурсов. У Амегакуре слабая промышленная база, и всё это приходится закупать по завышенным ценам на чёрном рынке.
— Взрывные печати? — Переспросил Какузу с подозрением. — Сколько же нужно этих печатей, чтобы потратить триста миллионов? На эти деньги можно вооружить маленькое государство!
— Это секретная информация, – отрезала Конан ледяным голосом. — Тебе достаточно знать, что это влияет на успех всего плана. Или ты хочешь пойти и лично расспросить лидера?
При упоминании лидера зеленоватый блеск мелькнул в глазах Какузу – и тут же угас. Он проглотил раздражение. Любил деньги, но жизнь ценил ещё больше.
Давление, исходящее от обладателя Риннегана, было таким, что даже он, восьмидесятилетний монстр, не решался его испытывать.
— Хм. — Какузу схватил книгу обратно, бережно провёл пальцами по обложке и процедил сквозь зубы:
— Передай лидеру, что денег больше нет! Если в следующем месяце не появятся крупные поступления, я сам продам пару наших членов в квартал красных фонарей, чтобы покрыть долги!
Выругавшись, он резко развернулся и пошёл прочь, ворча под нос слова вроде «триста миллионов» и «мои деньги».
Когда его фигура растворилась в темноте коридора, Конан тихо выдохнула.
Она раскрыла ладонь, и в ней плавно распустилась белая бумажная орхидея.
Какузу так и не узнал, что почти девять десятых тех самых «стратегических ресурсов» она действительно потратила на взрывные печати.
С тех пор как человек в маске, назвавший себя «Мадарой», рассказал о проекте «Глаз Луны», тревога поселилась в сердце Конан. Нагато полагался на силу Риннегана и не испытывал страха, но она – не доверяла ему вслепую.
Если однажды тот человек в маске предаст Нагато… предаст Амегакуре…
— Недостаточно. Нужно как минимум шестьсот миллиардов печатей… — прошептала она мрачно, взгляд её стал острым, словно лезвие. — Всё ещё слишком мало. Надо успеть подготовить технику, способную похоронить всё – прежде чем наступит тот день. «Техника Олицетворения Бога» станет последним козырем Ангела во имя защиты Бога.
В этот момент кольцо с иероглифом «Бяко» на мизинце её правой руки вспыхнуло мягким свечением чакры.
То был сигнал призыва Техники Изменения Облика.
Глаза Конан чуть прищурились, тело её рассыпалось на тысячи бумажных листков, взметнувшихся по вентиляционной шахте вверх, к вершине башни.
…
Наверху, под куполом башни, царила пустота и безмолвие.
Под громадной статуей гаргульи в механическом устройстве, напоминающем коляску, сидела худая до прозрачности фигура – Нагато. Его спину пронзали чёрные приёмники чакры, а глаза Риннегана мягко сияли в темноте, внушая холодный трепет.
Перед ним стоял Пейн Пути Небес – тело Яхико, недвижимое, словно изваяние самого Бога.
Листы бумаги собрались воедино, вновь обретая облик Конан.
— Нагато, что случилось? — Спросила она, быстро подходя к нему, в голосе слышалось беспокойство.
Обычно Нагато действовал через Пейна. Личное появление означало – ситуация экстренная.
— Зецу принес весть, – отозвался Нагато хрипло, безэмоционально.
С его словами тень на полу вздрогнула и зашевелилась, будто из-под земли вылез странный чернеющий росток непентеса. Из земли медленно поднялось тело Чёрного и Белого Зецу, напоминающее стебли алоэ.
— О, Конан тоже здесь, – легкомысленно пробормотал Белый Зецу. — Обсуждаете, как спустить деньги Какузу?
— Замолчи, – осадил его низкий голос Чёрного Зецу. Его жёлтый глаз сверкнул. — Ситуация изменилась. Я заметил нарушителя.
— Нарушителя? — Нахмурилась Конан. — Но «Техника свободного дождя тигра» ничего не показала.
— Потому что он ещё не вошёл окончательно… или использует способ, чтобы скрыться от наших чувств, – ответил Чёрный, в голосе прозвучало редкое беспокойство. — В пятидесяти километрах за пределами деревни я ощутил мерзкую энергию… сендзюцу-чакру с Горы Мёбоку.
— Горы Мёбоку? — зрачки Конан дрогнули. — Ты хочешь сказать…
— Учитель Джирайя, – произнёс Нагато.
Воздух застыл. Для Конан и Нагато это имя означало не просто прошлое – это было воспоминание, тепло… и боль покинутых учеников.
— Ты уверен? — Конан едва нашла в себе голос.
— Без сомнений, – протянул Чёрный Зецу мрачно. — И рядом с ним тот отвратительный фиолетовый жаб.
При этих словах он невольно втянулся глубже в тень.
На последней миссии против Конохи всё обернулось неудачами. Тогда его чутьё подсказало: рядом с Джирайей скрыт кто-то… чужой, опасный. Потому он и на этот раз, едва почуяв знакомую энергию, немедленно вернулся, не решаясь приблизиться.
— Учитель Джирайя… — тихо повторил Нагато, глядя на свои иссохшие руки. — Неужели он пришёл убить меня? Ради мира Конохи… чтобы уничтожить угрозу Акацуки?
— Скорее всего, именно так, – подлил масла Чёрный Зецу. — Коноха после недавних внутренних дел наконец пришла в порядок, а Минато Намиказе укрепился в позиции Хокаге. Теперь у них дошли руки устранить внешние опасности. И кто как не Джирайя подходит для такой миссии?
— Нагато… — Конан взглянула на него с внутренней болью. — Если это действительно учитель…
— Здесь больше нет ни учителей, ни учеников, – резко поднял голову Нагато. В его глазах Риннегана сверкнула холодная решимость.
Пейн Пути Небес развернулся к окну, за которым шумел бесконечный дождь.
— Раз он пришёл – пусть увидит, – голос Пейна звучал, как камень. — Пусть узнает, как в этой покинутой стране плача рождается наш мир – мир, выросший из страдания.
— Конан.
— Я здесь.
— Подготовь встречу для нашего учителя. Если «Техника свободного дождя тигра» не засекла его, значит, он подготовился. Будь осторожна, не действуй опрометчиво.
…
Нижние уровни Амегакуре. Трущобы.
Здесь дождевая вода смешивалась с промышленными стоками, превращаясь в мутную чёрную жижу. Узкие грязные улицы завалены кучами металлолома и мусора.
Под покосившимся навесом сидел мужчина средних лет, закутанный в промокший соломенный плащ. В руках у него был холодный, зачерствевший маньтоу. Он не ел его, лишь прикрывал им губы, когда шептал едва различимые слова.
— Эй, Цзян Чэнь, – прошептал он, едва шевеля губами. — Этот дождь какой-то странный.
— Ещё бы, – проворчал фиолетовый жаб, выглядывая из складок плаща. Его голос отдавался прямо в сознании Джирайи. — Чакра в дожде изменилась. Раньше это был просто фоновый поток, а теперь идёт сплошное сканирование, раз за разом.
— Так и знал. Где тихо – там пахнет бедой, – пробормотал Джирайя, делая вид, будто просто жуёт.
— Никто бы тебя не спутал с местным. — Цзян Чэнь ехидно фыркнул. — Чёрный Зецу где-то рядом, зуб даю. Этот старый интриган чует опасность за версту. Уверен, стоило нам пересечь границу, как он уже побежал докладывать.
— Чёрный Зецу… — Джирайя нахмурился. — По пути я не уловил ни малейших признаков присутствия. Если прав ты, и он действительно здесь, значит ядро Акацуки скрыто именно в Амегакуре.
— Не дёргайся, – предостерёг Цзян Чэнь. — Они тебя ждут. Вся деревня сейчас как раскрытая пасть ловушки, и Пейн с Нагато хотят, чтобы ты сам в неё шагнул.
— Ну и что? — Усмехнулся Джирайя, сверкнув белыми зубами. Он подставил ладонь под капающую с крыши воду, и мутная капля разбилась в его пальцах. — Я ведь учитель. Раз ученик выстроил ловушку – разве я не должен навестить его лично?
Он поднял взгляд на высоченную башню, терявшуюся где-то в низких тучах.
Под тем дождём он чувствовал знакомую чакру – родную и чуждую одновременно. Ту самую, в которой когда-то видел Дитя Пророчества.
— Хочу сам узнать, – произнёс Джирайя с лёгкой горечью, – какой же «Бог» теперь вершит судьбу этого народа. Принёс ли он им мир… или только безысходную боль?
Он уже успел многое разведать и понял: истинная тайна не среди знати, а среди простых жителей, у самой земли.
— Эй, философ, кончай лирикой, – резко оборвал Цзян Чэнь. — Слева, в узком проходе, трое. Я чувствую чакру. Судя по протекторам, это патрульная группа дождевых. Идут прямо к тебе.
http://tl.rulate.ru/book/160140/10212366
Готово:
