Полгода пролетели в одно мгновение.
Деревня Листа вступила в эпоху редкого послевоенного спокойствия.
Улицы процветали, детский смех и шум сменили вой сирен и стенания – всё возвращалось на круги своя.
Но под этой гладью спокойствия назревал настоящий кризис.
До дня родов джинчурики Девятихвостого, Кушины Узумаки, оставалось менее десяти дней.
Эта безмятежность могла быть разорвана в клочья в любой момент.
В резиденции Хокаге Минато Намиказе по-прежнему сохранял невероятную эффективность.
Сколько бы ни было документов, к раннему утру они были обработаны, а каждое решение было точным и стремительным.
Однако верхушка деревни заметила, что уже давно не заставала Четвёртого Хокаге в его кабинете.
Помимо выполнения служебных обязанностей, его фигура стала неуловимой.
Техника Летящего Бога Грома позволяла ему мгновенно появляться в любом уголке деревни – и так же мгновенно исчезать.
Жители деревни знали лишь то, что господин Четвёртый охраняет их, но никто не ведал, где именно он находится и чем занят.
Эта таинственность вселяла в жителей спокойствие, но у некоторых она вызывала тревогу и…
Предвкушение шанса.
База «Корня», как и всегда, дышала могильным холодом.
Данзо Шимура восседал на главном месте. Опираясь одной рукой на трость, он выглядел пугающе мрачным.
— Всё ещё никаких вестей?
Хрипло спросил он.
Ниндзя «Корня», стоявший перед ним на коленях, склонил голову ещё ниже:
— Так точно. Четвёртый перемещается хаотично. Точное место и время родов джинчурики Девятихвостого остаются совершенно секретной информацией, узнать которую невозможно.
— Ничтожество.
Данзо холодно фыркнул. Тело ниндзя дрогнуло, но он не посмел произнести ни слова в оправдание.
— Сгинь.
Ниндзя, словно получив помилование, мелькнул тенью и растворился во мраке.
В пустой каменной камере остался лишь звук трости Данзо, легко постукивающей по полу: «Тук-тук».
Прошло полгода.
Минато Намиказе становился всё более непредсказуемым.
С виду он делегировал полномочия и прекрасно ладил с великими кланами, но свою главную, стержневую власть он держал в руках крепче, чем кто-либо другой.
Особенно в вопросах, касающихся Девятихвостого.
Такое важное событие – и в обход Совета старейшин! Даже его, советника, исключили из процесса.
Какая надменность!
По мнению Данзо, в этом кроется фатальная слабость молодой горячности Минато.
Он думает, что сможет контролировать всё, опираясь лишь на Хирайшин и поддержку Третьего?
Как наивно!
Ниндзя никогда не должен возлагать надежды на одного человека.
Безопасность деревни должна быть заложена в самой надежной системе.
И он, Данзо Шимура – создатель этой системы.
Минато не справляется.
Он слишком светел, слишком мягок, он не понимает необходимости тьмы.
Нужно действовать. До того как случится «непредвиденное», вернуть бразды правления деревней на «правильный» путь.
Он встал. Тень, отброшенная его фигурой, вытянулась, приобретая особо зловещие очертания.
Его цель была предельно ясна – Хирузен Сарутоби.
Стоит лишь этому бывшему Хокаге хоть немного дать слабину, выказать тень сомнения в действиях нынешнего лидера, и Данзо сможет поколебать позицию всей верхушки Конохи.
…
Усадьба Третьего Хокаге. Полуденное солнце ласково грело землю. Хирузен Сарутоби сидел на веранде, неспешно подстригая бонсай.
Он полностью отстранился от власти, ведя жизнь обычного пенсионера. Казалось, годы стерли с него былую остроту «Бога Шиноби», оставив лишь мягкость и добродушие.
За его спиной беззвучно возник боец АНБУ.
— Господин Третий, господин Данзо просит аудиенции.
Рука Хирузена, подрезающая ветви, не дрогнула. Не оборачиваясь, он равнодушно бросил:
— Угу.
Спустя мгновение у ворот двора показалась фигура Данзо.
Он смотрел на старого друга, который, казалось, уже отошел от мирской суеты, сложным, нечитаемым взглядом.
— А ты всё прохлаждаешься, Хирузен.
Данзо, опираясь на трость, приближался шаг за шагом.
— Старость не радость, приходится мириться.
Хирузен отложил ножницы, взял лежащую рядом курительную трубку и неторопливо раскурил её.
— А вот ты всё такой же – вечно чем-то озабочен.
— Деревня ещё не в том состоянии, чтобы я мог спать спокойно.
Данзо перешёл сразу к делу, его голос звучал ледяным металлом:
— Я пришел поговорить о джинчурики Девятихвостого.
Хирузен затянулся, и выпущенное кольцо дыма скрыло выражение его лица:
— Это дело Четвёртого.
— Он отлично справляется.
— Отлично?
Голос Данзо резко взлетел вверх:
— Что значит «отлично»? Место родов засекречено, силы охраны неизвестны! Он взвалил всё на свои плечи – это безответственно по отношению к деревне! Хирузен, твоего ученика сейчас нет в деревне, и ты позволяешь ему творить этот произвол?
Хирузен наконец повернул голову. В его, казалось бы, мутных старческих глазах на миг сверкнул острый клинок.
Он посмотрел на Данзо так, что у того внутри всё невольно сжалось.
— Данзо…
Голос Хирузена был спокоен, но в нём звучала властность, не допускающая возражений.
— Хокаге сейчас – Минато. Его решения – это решения Конохи. Нам, старикам, не пристало указывать, наше дело – верить в него.
— Верить?
Данзо словно услышал плохую шутку.
— Ставить безопасность всей деревни на кон, полагаясь на «веру» в юнца? Если печать сорвется, если Девятихвостый выйдет из-под контроля, кто ответит? Ты или он, Минато Намиказе?
— Я отвечу.
Оборвал его Хирузен тоном, не терпящим сомнений.
Он поднялся, больше не глядя на бонсай, и, вперив взгляд прямо в глаза Данзо, начал медленно наступать на него.
Мощная аура «Бога Шиноби» вырвалась наружу без остатка, сделав воздух вокруг свинцово-тяжелым.
— Я в курсе всего, что делает Минато, и я дал на это согласие. Он осознает риски лучше, чем ты или я. Он готовился к этому полгода.
Хирузен подошел к Данзо вплотную, их лица почти соприкоснулись.
— Поэтому убери свои грязные мыслишки подальше. В этот критический момент не смей создавать проблемы.
— Коноха принадлежит всем.
Дыхание Данзо перехватило. В глазах Хирузена он увидел неприкрытое предупреждение и непоколебимую решимость.
Он не понимал, почему Хирузен доверяет Минато до такой степени!
— Хирузен, ты…
— Данзо.
Видя, что Данзо не намерен отступать, голос Хирузена стал ещё холоднее.
— Хокаге – это Минато.
Бах!
Трость Данзо с силой ударила о каменную плиту, оставив на ней трещины.
Мышцы на его лице судорожно дернулись, глаза наполнились сдерживаемой яростью и горечью поражения.
…
— Ты пожалеешь об этом!
Он резко развернулся и, окутанный аурой мрачного гнева, широкими шагами покинул двор.
Хирузен смотрел, как его полная ненависти спина исчезает в дверном проеме, и медленно выпустил длинную струю дыма.
В саду срезанный зелёный лист, кружась, беззвучно опустился на землю.
Он знал характер Данзо. Всё так просто не закончится.
— Кто-нибудь. Передайте это Минато.
http://tl.rulate.ru/book/160140/10180574
Готово:
