Готовый перевод After the Show, I Became an SSS-Class Fugitive / Симулятор преступника: Поймай меня, если сможешь!: Глава 1421. Пусть горит хата соседа: горькая доля простого люда

Глава 1421. Пусть горит хата соседа: горькая доля простого люда

— Ого, я только сейчас осознал, насколько же эти люди коварны! — прокомментировал кто-то в стрим-чате.

— Это классика: «Пусть у меня корова сдохнет, лишь бы у соседа две!»

— Пха-ха! Логика железная: «Раз уж мы раскошелились, то и вам нечего деньги солить!»

Зрители, наблюдая за заговорщицким молчанием профессора Ли и его компании, не могли сдержать смеха.

— Что?! Сто тридцать юаней за капельницу?! Да я лучше загнусь здесь! — возопил один из вновь прибывших, когда врач озвучил прейскурант.

— Это заговор! Чистой воды грабеж! Нас просто обдирают как липку!

Медпункт наполнился возмущенными криками. Люди были далеко не дураками и быстро смекнули: такое массовое «отравление» не могло быть случайностью. Единственный, кто обладал ресурсами и наглостью для подобного перформанса, — это Цинь Хао.

Но осознание того, что виновник торжества еще и заставляет их платить за «лечение», приводило их в неописуемую ярость. Где справедливость? Где закон?

Однако, бросив взгляд на Чжэн Цзюня и остальных, которые покорно лежали под капельницами, бунтари притихли. Если уж начальник управления терпит, то что остается им? Не корчиться же от боли до утра?

«Проклятый пес...» — мысленно изрыгали проклятия участники. Вслух, впрочем, никто не решился произнести ни слова. Вступать в открытый конфликт с Цинь Хао на его же территории было чревато — мало ли какие еще «сюрпризы» он приготовил для недовольных.

— Только-только начали копить деньги, и на тебе — один визит к врачу отбросил нас в полную нищету, — пробормотал один из профессоров, бессильно откидываясь на спинку стула.

— На самом деле, это ведь и есть настоящая жизнь, не так ли? — неожиданно мягко произнес профессор Ли, стараясь утешить коллегу.

Он уже прошел стадию гнева и теперь пребывал в состоянии философской отрешенности. В конце концов, если нельзя изменить ситуацию, нужно хотя бы извлечь из нее максимум пользы. По крайней мере, глюкоза за сто тридцать юаней должна усвоиться до последней капли!

— О чем ты? — коллега недоуменно поднял на него взгляд.

— Задумайтесь. Чем мы занимались всё это время? Кем мы стали в этом проекте?

Ли медленно покачал головой. Похоже, до многих еще не дошла суть их нынешнего положения. Впрочем, это неудивительно: когда ты вкалываешь до седьмого пота, на глубокие раздумья времени просто не остается.

Наверное, именно поэтому простые люди живут так, как живут. Тяжелый физический труд высасывает все силы, не оставляя места для рефлексии и глобальных планов.

Слова Ли заставили присутствующих замолчать. Они начали перебирать в памяти события последних дней. Что они делали? Кого изображали? Из-за вечной усталости эти вопросы как-то сами собой отошли на второй план.

А теперь... теперь глаза у многих начали открываться.

Среди этих людей не было глупцов — каждый из них в своей области был величиной. Если раньше они давали нелепые, оторванные от реальности советы, то лишь потому, что их собственный жизненный опыт не позволял им взглянуть на мир иначе. Они судили по себе.

Но теперь всё изменилось.

— Мы играем роль обычных людей. А обычный человек зарабатывает не так уж много, — негромко произнес Чжэн Цзюнь. — Согласно статистике, которую приводил Цинь Хао, зарплата большинства колеблется от трех до восьми тысяч юаней.

— Это суровая реальность. И вот мы здесь, с зарплатой в сто с небольшим юаней в день. В месяц выходит около четырех тысяч. Вроде бы не копейки, но если вычесть расходы на жилье, еду и быт — остается пшик.

— А болезнь — это то, от чего не застрахован ни один бедняк. Обычное расстройство желудка, сущий пустяк по меркам медицины. Но даже этот «пустяк» для простого рабочего — серьезный удар по бюджету.

В медпункте воцарилась тяжелая тишина. Раньше пара сотен юаней была для них чаевыми в ресторане, суммой, не достойной внимания. Теперь же за каждый юань они готовы были стоять насмерть, а необходимость отдать кровно заработанное заставляла их сердца обливаться кровью.

— Да... простому люду приходится несладко, — невольно вырвалось у кого-то.

Остальные лишь молча кивнули.

В стрим-чате атмосфера тоже резко сменилась:

«Черт, я тут сидел и смеялся, а теперь мне как-то совсем не весело...»

«Мать твою, у меня зарплата четыре с половиной тысячи. Я сейчас прикинул... у меня к концу месяца даже половины не остается. Ребята, я плачу вместе с ними!»

«Дураки смотрят стрим, а умные — уже давно пошли на вторую работу!»

Зрители, которые минуту назад потешались над «экспертами», внезапно осознали, что смеются над собственной жизнью. Для профессоров это лишь эксперимент, временное погружение, которое скоро закончится. Они вернутся в свои кабинеты и лекционные залы, и эта боль станет лишь интересным воспоминанием.

А для тех, кто сидит по ту сторону экрана? Для них это повседневность. Без права на окончание шоу.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Внезапно со стороны входа раздались неторопливые аплодисменты. Присутствующие вскинулись, и в их глазах вспыхнул гнев. «Это еще что за шуточки? Мы тут изнываем от боли и безденежья, а кто-то решил поглумиться?»

Но ярость мгновенно сменилась замешательством, когда в дверях показался Цинь Хао. На его лице играла легкая, едва заметная улыбка.

— Поздравляю вас, — произнес он, проходя в центр комнаты. — Кажется, вы наконец-то начали постигать саму суть этой программы.

Профессора замерли, ловя каждое его слово.

— Знаете, почему я решил запустить это шоу? — Цинь Хао обвел взглядом присутствующих. — Я слишком долго пробыл вдали от Голубой планеты. Вернувшись, я осознал, что пропасть между мной и простым народом стала огромной. А ведь меня не было всего чуть больше года!

— А что говорить о вас? Вы — часть этого общества, но вы живете в другом мире. Ваши взоры всегда устремлены вверх, на элиту, и вы никогда не смотрели вниз. Вы давали советы «народу», но это были советы для людей вашего круга.

— Для настоящего простого люда ваши рекомендации звучали... простите за резкость, как полный бред.

Цинь Хао сделал паузу, давая словам осесть в сознании слушателей. Многие профессора покраснели, но в полумраке медпункта этого, к счастью, никто не заметил.

— Теперь вы сами стали этим «народом». Впереди еще больше месяца испытаний, и я надеюсь, что вы продолжите этот путь до конца. Поймете, как тяжко достается хлеб, как непросто выживать, когда каждый день — это борьба. То, что вы испытали сегодня, — лишь самое начало.

В помещении стало так тихо, что было слышно, как капает раствор в капельницах.

— Сяо Цинь... — Чжэн Цзюнь первым нарушил молчание. — Можешь не сомневаться. Мы останемся здесь до последнего дня.

— Мы тоже! — послышались голоса с разных сторон.

— Эх, если бы я сейчас услышал свои старые советы... я бы сам себе в лицо плюнул за такую глупость!

— Ха-ха, да уж, мы все хороши были!

Лед тронулся. Люди начали высказываться, и в их словах больше не было спеси. Они по-прежнему боялись Цинь Хао, но теперь к этому страху добавилось нечто иное — искреннее желание дойти до конца и увидеть мир таким, какой он есть на самом деле.

http://tl.rulate.ru/book/160067/10809739