На следующее утро Гу Янь проснулся чуть позже четырех — нужно было успевать на рейс.
Самолет был в восемь, так что выехать в шесть утра было бы вполне достаточно, но привычка, выработанная в прошлой жизни, заставляла его тревожиться за несколько часов до выхода.
Он боялся проспать, поэтому ставил семь или восемь будильников. Боялся, что прямо перед выходом вспомнит о забытых вещах.
Поэтому, хоть времени и было предостаточно, он все равно вставал и начинал суетиться по мелочам.
Гу Янь и раньше анализировал это, понимая, что корень такого поведения — в неуверенности.
Боязнь опоздать на самолет и сорвать все дальнейшие планы. Страх, что друзья сочтут его непунктуальным.
В конечном счете все сводилось к недостаточной внутренней силе.
Но в этот раз он чувствовал, что что-то изменилось.
К бесполезной тревоге добавились азарт и предвкушение путешествия.
Именно поэтому, несмотря на то что накануне он почти не спал и лег только в два часа ночи, в четыре он уже был на ногах.
Когда он проснулся, за окном было еще темно, но к тому моменту, как он собрал вещи и вышел, уже рассвело.
Хоть и стояло лето, утренний воздух был довольно прохладным.
Накинув рубашку и взяв в руки два чемодана, Гу Янь спустился на лифте вниз.
Пять утра. Дворники уже вышли на работу и, пока город еще не проснулся, вносили свой вклад в его чистоту.
В жилом комплексе уже открылись закусочная и булочная.
Запахи мясных пирожков и свежеиспеченного хлеба разносились ветром, создавая ощущение уюта.
Машина от съемочной группы еще не приехала.
Гу Янь с чемоданами вошел в булочную и, увидев свежий сливочный хлеб, невольно сглотнул.
— Бабушка, будьте добры, шесть кусочков сливочного хлеба и чашку кофе.
Гу Янь был приверженцем традиционного китайского завтрака, но не отказывался и от хлеба с кофе.
Сейчас он был слишком сонный и нуждался в кофе, чтобы взбодриться.
К тому же, запах пирожков был слишком резким, а сливочный хлеб пах так ароматно, что это и определило его выбор завтрака.
— Хорошо, подожди минутку, — с улыбкой ответила пожилая женщина за прилавком и неторопливо встала.
Она взяла щипцы и пакет, чтобы упаковать ему хлеб.
Кофе готовил парень, на вид немного младше Гу Яня, — видимо, ее внук.
Кроме них в прозрачной кухне пекла хлеб супружеская пара средних лет.
— Так рано выходишь, в командировку?
В лавке почти никого не было, и пока готовился кофе, старушка разговорилась с Гу Янем.
— Да, уезжаю на месяц, вот и зашел перед отъездом отведать вашего хлеба, — кивнул Гу Янь. Хоть он и был немного социофобом, в определенных ситуациях охотно общался с людьми.
— Как же это тяжело. Ты там, вдали от дома, побольше отдыхай. Это ведь не то что дома. Возьми с собой самые нужные лекарства, какие сможешь.
— Работа важна, но нельзя же из-за нее здоровье гробить.
Возможно, она вспомнила о своих родных, или же по голосу Гу Яня поняла, что он еще молод. Старушка говорила очень искренне.
— Я понимаю, спасибо вам, — Гу Янь с улыбкой принял эту доброту от незнакомого человека.
Готовивший кофе парень, видя, что бабушка принялась поучать незнакомца, скорчил гримасу, мол, это уже не в первый раз.
Но в его взгляде Гу Янь не увидел раздражения, скорее заботу и легкое смирение.
Возможно, это и есть те самые приятные хлопоты.
Когда счастья так много, что оно переливается через край и достается окружающим.
Гу Янь вдруг вспомнил фразу, которую когда-то где-то прочитал.
В ней говорилось, что если вы внезапно проснулись среди ночи и вас охватил страх перед темнотой, то стоит подумать о том, что даже в самую глухую ночь есть места и люди, которые молча готовятся к новому дню.
Например, в булочной или закусочной за углом, где из пароварок и печей исходит не только теплый аромат, но и ожидание нового дня.
Когда Гу Янь впервые прочел эти слова, они показались ему пустыми.
Ведь люди всегда связывают самые разные вещи с такими расплывчатыми и высокими понятиями, как надежда и счастье.
Но сейчас, видя эту сцену своими глазами, он подумал, что в этих словах была правда.
Просто тогда у него не было особой веры в мир. Усталая душа принимала все за иллюзию в лицемерном мире, и он утратил способность находить тепло.
К счастью, эта способность вернулась.
Когда он выходил из булочной, бабушка с внуком все еще шутили.
Гу Янь не прислушивался, но уловил обрывки фраз: парень уже поступил в университет, так почему бы ему не провести каникулы с друзьями.
В лавке и без него хватает рук — она и его родители справятся. Зачем с утра пораньше здесь торчать.
Гу Янь попытался вспомнить, чем занимался летом после поступления в университет.
Но эти воспоминания были так далеки, что он так ничего и не вспомнил, даже когда подъехала машина съемочной группы.
В машине было двое сотрудников: один за рулем, другой с камерой, направленной на Гу Яня.
На камере мигала красная точка — запись уже шла. Они как раз собирались поздороваться с Гу Янем.
Но не успели они и рта раскрыть, как он протянул им хлеб:
— Хлеб будете?
Сотрудник втянул носом воздух, чувствуя, как аромат свежей выпечки проникает в ноздри.
Но предложение Гу Яня его немного смутило. С чего бы участнику шоу кормить его завтраком?
— Мы уже поели, ешьте сами.
— Ничего, я взял с запасом, от одного кусочка ничего не случится.
Гу Янь заметил, как тот шмыгнул носом, и, не дожидаясь ответа, сунул пакет ему в руки.
— А вот кофе извините, у меня только одна чашка, она мне для поддержания жизни нужна.
— Хорошо, спасибо, — сотруднику показалось забавным, как Гу Янь прижал к себе стаканчик с кофе.
Но, почувствовав тепло хлеба сквозь бумажный пакет, он ощутил, как обида на то, что пришлось вставать спозаранку на работу, немного улеглась.
Он переглянулся с коллегой-водителем, и тот понимающе остановил машину. Быстро расправившись с хлебом, они продолжили свой путь.
По дороге, по традиции, нужно было задать несколько вопросов об ожиданиях от поездки.
Ответы Гу Яня были, как всегда, краткими. Он действительно был полон предвкушения, надеялся увидеть пейзажи, которых раньше не видел.
Встретить интересных людей и вернуться с багажом воспоминаний.
После интервью он вспомнил, что, уезжая, забыл всем сообщить.
Он открыл групповой чат и написал: «Я выехал».
Вскоре посыпались ответы.
«wuki: Я тоже уже в пути, думаю, через полчаса буду на месте».
«Цинь Сяоюнь: Вы все так рано выехали, тогда я тоже соберусь и поеду».
«Цинь Инь: Я так хочу спать, обычно в это время я еще в кровати.
Но сегодня проснулась очень рано, а как подумаю о путешествии, так сон совсем пропадает. Как вы там?»
«Синь Юйянь: Если бы вы меня своими сообщениями не разбудили, я бы еще поспала».
«Чжао Аньжань: Сестра Юйянь, хватит спать! На пару опоздать не страшно, а вот если на самолет опоздаете, то улетите только завтра!!»
«Синь Юйянь: Ах ты, паршивец, на меня намекаешь? Ну, жди встречи».
Гу Янь, читая переписку, невольно улыбнулся.
Хотя они были знакомы совсем недолго, он уже начал понимать их характеры.
Например, Синь Юйянь была как раз из тех, кто на словах грозен, а в душе мягок.
Когда малыш Ху в шутку назвал ее «матушкой», она хоть и грозилась его прибить, но в итоге все обернулось шуткой, и она не обиделась.
Поэтому Чжао Аньжань и осмелился так ее подкалывать.
«wuki: Проснулась так рано, что забыла позавтракать. Кто-нибудь хочет есть? Я скоро буду покупать кофе».
Сун Юйвэй тоже с улыбкой читала сообщения в чате. Взглянув на часы, она прикинула, что приедет первой.
Почувствовав, что пустой желудок вот-вот взбунтуется, она написала в группу.
«Цинь Сяоюнь: Спасибо, Юйвэй, захвати мне чашечку кофе. Я приеду чуть позже тебя».
Цинь Сяоюнь была из тех, кто не мог обходиться без завтрака. Боясь не успеть, она решила не есть дома.
Она и так собиралась купить кофе в аэропорту, так что, когда Сун Юйвэй предложила помощь, не было причин отказываться.
«А я уже завтракаю, так что мне ничего не нужно».
Гу Янь, у которого в телефоне сохранилась сделанная ранее фотография — дымящийся кофе и аппетитный поджаренный сливочный хлеб, — без всякого зазрения совести отправил ее в чат, сопроводив подписью:
«Дружеское напоминание: сливочный хлеб очень вкусный, и совсем не слишком сладкий».
«Ого, ну как так можно? Знает же, что все не завтракали, и еще отправляет такие аппетитные фото».
Увидев снимок, Сун Юйвэй не смогла удержаться от комментария.
Это было сродни тому, как вредный друг в полночь присылает тебе фотографии шашлыка или хого.
Даже если ты не был голоден, после такого непременно захочется есть.
А Сун Юйвэй и так уже была голодна.
Взяв телефон, она быстро напечатала: «Советую тебе немедленно вернуть мой сливочный хлеб. В таком случае я, возможно, оставлю тебе чашечку кофе».
Сделав глоток воды, чтобы унять голод, она, отправив сообщение, снова открыла навигатор.
Начала подсчитывать, приедет ли она раньше.
К сожалению, навигатор на этот раз был точен: если водитель не будет превышать скорость, то до аэропорта ей добираться еще как минимум двадцать минут.
Так что, как бы ни хотелось есть, придется потерпеть.
Она снова открыла фотографию хлеба, которую прислал Гу Янь, и решила, что по приезде первым делом пойдет завтракать.
Тут же пришло новое сообщение от Гу Яня со второй фотографией.
На снимке Гу Янь держал чашку кофе и улыбался в камеру.
Подпись гласила: «Спасибо, но кофе я уже пью, а хлеб съел».
«Ну почему вы раньше не сказали?»
Цинь Сяоюнь и остальные тут же выразили крайнее недовольство тем, что Гу Янь с утра пораньше устроил такую «диверсию».
Однако вскоре, после того как Чжао Аньжань выложил в чат фотографию своего роскошного китайского завтрака, все тут же переключились на него.
Даже Синь Юйянь, которая собиралась еще немного поспать, теперь, сонная, строчила сообщения.
Какой уж тут сон.
Но Сун Юйвэй была последовательна. Помня, что эту войну начал Гу Янь, она мысленно сделала у него на счету еще одну зарубку.
Впереди еще целый месяц путешествия, у нее точно будет шанс отыграться!
…
В едущем минивэне.
Гу Янь, довольный своей шалостью, сделал скриншот реакции остальных на память.
Заметив, что Дилинаэр и Ху Сяньян молчат, он написал Чжао Аньжаню:
— Сестра Наэр и малыш Ху ничего не пишут. Аньжань, ты им звонил?
— Еще не успел, сейчас позвоню, — ответил Чжао Аньжань.
— Давай разделимся: я позвоню малышу Ху, а ты — сестре Наэр. Если не дозвонимся, попросим помощи у съемочной группы.
Связаться с Ху Сяньяном для Гу Яня не было проблемой. Но была еще Дилинаэр. Если ей позвонит Чжао Аньжань, все поймут, что это гид беспокоится о члене группы.
А вот звонок от Гу Яня мог бы вызвать нежелательные слухи.
Поэтому Гу Янь взял на себя Ху Сяньяна и сразу же набрал его номер.
Ху Сяньян еще спал и, ответив на звонок, был совершенно сбит с толку.
Первой его мыслью было, что будильник не сработал и он проспал. Он тут же выпалил:
— Брат, я только проснулся, сейчас же выхожу.
Гу Янь услышал, что голос у него сонный, и понял, что тот еще не пришел в себя. Он успокоил его:
— Ничего страшного, иди умывайся. Я просто увидел, что ты не отвечаешь на сообщения, и решил напомнить.
— Сестра Сяоюнь и остальные тоже скоро выезжают.
Хотя шоу было довольно дружелюбным, и отношения между участниками складывались хорошо, субординацию никто не отменял. Если Ху Сяньян, будучи гидом, приедет позже старших сестер, это будет не очень красиво.
— Да вы что, с ума сошли? Который час? — услышав, что все уже выехали, Ху Сяньян встрепенулся и мгновенно проснулся.
Он посмотрел на часы — не было еще и шести.
Самолет в восемь, достаточно быть в аэропорту к семи. Зачем все так рано выехали?
Какая-то гонка.
Ведь в аэропорту так рано делать нечего. Почему все так паникуют?
Вздохнув, он с неохотой покинул теплую постель, умылся и тоже стал собираться.
В это время Гу Янь получил сообщение от Чжао Аньжаня: «Брат Янь, у сестры Наэр, кажется, сильная простуда. Говорит, что плохо себя чувствует».
— И что теперь делать?
http://tl.rulate.ru/book/159534/9961004
Готово:
