Глава 130: «Этот мир и правда прогнил»
Розен застыл на месте… Точнее, замер в позе завершенного удара, разрубившего Бинь-тян пополам. В глазах девушки еще плескались непонимание и оторопь последних мгновений жизни, а брызги ее крови уже смешивались с небесной влагой.
На лице Ута в облике полукакуджи застыла та же чужая, хищная ухмылка. Именно его правая рука толкнула девушку на смерть. Его ринкаку, похожие на руки, теперь изгибались внутрь, готовясь затащить добычу в пасть.
Но для Розена, чьи чувства внезапно преодолели критический порог, время будто остановилось. Весь мир замедлился в бесчисленное количество раз, позволяя ему в одно мгновение распутать клубок причин и следствий.
Во-первых… на счету этой убитой девушки действительно были сотни жизней. В количестве уровней Бедствия Розен никогда не ошибался. Для гуля это было не так уж и много.
Проблема была в другом. После ее смерти атрибут, который он получил в качестве усиления, был Инсайтом. А этот «обоюдоострый» дар давался лишь тогда, когда казненный убивал людей непреднамеренно, против своей воли. Проще говоря, эта девушка, сама того не желая или не осознавая, лишила жизни сотни невинных.
Ситуация была за гранью абсурда. Все подопытные в лаборатории Акихиро Кано, вместе взятые, дали ему лишь несколько десятков уровней Бедствия, а эта девчонка – в два раза больше.
С тех пор как он попал в этот Материальный мир, гули, на которых он охотился, либо не имели ни капли сострадания и отправлялись на Путь Ада, либо сохраняли крупицы совести и шли на искупление по Пути Претов. Тех, кто попадал на Путь Животных, почти не встречалось.
Сложив все факты и отбросив исчезающе малые вероятности, он пришел к единственному выводу: девушку обманули и использовали как жертву, чтобы прощупать его способности.
Розен не знал, какой гений смог на основе скудных зацепок так точно угадать природу его таланта, но заставить человека неосознанно нести груз сотен смертей – на такое обычный гуль не способен.
Впрочем, противник просчитался. Хотя рост Инсайта мог привести к рецидиву его «психического расстройства», у него были средства противодействия. Пока Воля росла пропорционально, ему было плевать, что обостренное восприятие позволит ему «увидеть» нечто, сводящее с ума обычных смертных.
А Воля росла за счет казни тех, кто был неисправим и не ведал раскаяния. И, как ни прискорбно, в этом мире таких было предостаточно… даже слишком много.
Так что расстройство пока не грозило потерей контроля, разве что характер станет чуть более вспыльчивым. Однако перед ним стояла другая, куда более острая проблема.
Рост Инсайта мгновенно усиливал все шесть чувств: зрение, слух, осязание, обоняние, вкус и само восприятие. Столь резкий скачок ввергал Розена в состояние сверхчувствительности.
Эффективность получения информации возросла в разы, но из-за отсутствия переходного периода подсознание не успевало фильтровать входящие данные. Океан информационного мусора в считанные секунды затопил мозг, забивая «память» и перегревая «процессор».
— Осторожно! Ты чего застыл посреди боя!?
Каренина заметила, что с Розеном творится что-то неладное. Увидев, как он замер, позволяя кагуне Ута схватить себя и потащить к пасти, она мгновенно переключила оружие в режим пушки. Гравитационный снаряд в пыль стер мерзкие щупальца. Отмахнувшись от наседавшего Ренджи Йомо, она рванула вперед и рывком задвинула напарника себе за спину.
— Я… немного рассержен.
Розен закрыл глаза, пытаясь обрести ясность. Но даже так его глазные яблоки под веками непрестанно дрожали, ловя хаотичные обрывки данных: интенсивность внешнего света, давление век, структуру эпителия на их внутренней стороне.
— Семпай, ты ведь спрашивала меня… почему я вечно смотрю в небо?
— Чего? — Каренина, замершая в оборонительной стойке перед наступающими врагами, на секунду оторопела. Сейчас ли время для таких разговоров? Для предсмертных слов рановато.
— Потому что мне приходится очень стараться… чтобы отличить ясный день от пасмурного.
Убийства порождали бесконечные потоки злобы. Капля за каплей… пока они не закрыли небосвод. Весь Токио был окутан пеленой, рожденной Бедствием, сквозь которую не пробивался ни единый луч солнца. Таков был этот мир в истинном зрении Розена.
— Этого человека… хрум… можно мне… хрум… съесть? — Ута, чьи жизненные силы были на исходе, изнывал от голода. Он уже подхватил тело убитой девушки и принялся за еду; привычка к каннибализму делала его совершенно непривередливым в пище.
— Я сам с ним покончу.
В глубине глаз Ренджи Йомо, смотревшего на останки Бинь-тян, промелькнула искра жалости. Зная о тайных делах Ута и Итори, он догадывался о судьбе девушки. Но ненависть к врагу уже вытеснила остатки человечности. Даже если ему суждено стать демоном в самом Аду, он обязан отомстить за смерть Токи.
— Это… конец? — Безнадежно думал Коори Уи. Онемевшие ноги не слушались, сколько бы он ни пытался подняться. Особый класс Куроива с трудом сдерживал натиск Совы, но положение было критическим. Шинохара лежал неподалеку, и было неясно, жив ли он после того страшного удара.
Джузо Сузуя оказался куда крепче. Несмотря на то что его тоже ударило током, он из последних сил полз по грязи, пытаясь оттащить своего наставника Шинохару подальше от эпицентра битвы.
Основная сила подразделения, следователь второго класса Розен, по непонятной причине «выключился» после убийства гуля. Следователь старшего класса Каренина защищала его от двух гулей ранга SS, но это было лишь вопросом времени. Как только Сова покончит с Куроивой, хрупкое равновесие рухнет.
— Если станет совсем туго, используем экстренную эвакуацию. Вернемся в следующий раз… и тогда мы всё сделаем правильно, — Каренине, окруженной врагами, пришлось признать возможность отступления. Как бы ни было горько и унизительно, она обязана была вытащить этого парня живым.
— В этом нет необходимости.
Розен вздохнул и закрыл лицо правой рукой. А затем совершил нечто немыслимое. У всех на глазах он вонзил средний и указательный пальцы в собственные глазницы и вырвал глаза. Изуродованные глазные яблоки упали в грязь. Кровь хлынула из пустых глазниц, заливая лицо – зрелище было жутким и леденящим кровь.
— Ты… ты что творишь!?
— Он что, с ума сошел!?
Не только Каренина оцепенела от этого запредельного поступка; даже Ицуки Маруде и остальные, наблюдавшие за боем через мониторы, замерли в немом шоке. Каким бы безумцем ни был следователь, никто не стал бы калечить себя в разгар сражения.
— Не волнуйся. Я абсолютно спокоен.
Розен перехватил руку девушки, которая в растерянности пыталась стереть кровавые слезы с его лица. Избавившись от зрения – главного источника информационного шума – он начал «видеть» куда четче.
— Чертов фокусник… — Ренджи Йомо, почувствовав необъяснимую тревогу, не стал дожидаться, пока товарищ восстановит силы. Он первым метнулся в атаку, выпустив окутанные молниями кагуне. Если этот парень так жаждет смерти, он с радостью исполнит его желание.
Однако в восприятии Розена позиция и траектория врага были как на ладони. Благодаря духовному зрению он мог в радиусе тридцати метров видеть любого носителя Бедствия. Раньше это помогало ему чувствовать врагов, но теперь, с усиленным Инсайтом, эта способность вышла на новый уровень.
Розену не нужно было даже ориентироваться на слух. Он просто швырнул Юкимуру-Кай в ту сторону, где находился враг, с идеальной точностью предугадав его положение в следующую секунду. Гули типа укаку двигались стремительно, но в этом был и их изъян: при лобовой атаке на такой скорости невозможно среагировать на внезапный выпад.
— Рэн-тян!? — Ута в изумлении наблюдал, как Ренджи Йомо словно сам наткнулся на оружие врага. В последний момент тот попытался увернуться, но лезвие всё равно прошило его живот насквозь, а чудовищная инерция броска отбросила его назад.
— Следователь Уи, где тот куинке, который я одолжил у господина Ходжи?
— Козырь… точно! Еще есть козырь! Лови, Розен!
Уи, выведенный из оцепенения этим вопросом, поспешно толкнул в сторону Розена черный кейс с золотой каймой, который перед уходом передал ему Косуке Ходжи. Несмотря на слабость в теле, это он сделать смог.
— Этот мир и правда прогнил, но хорошо… что у вас есть я, — сказал Розен, прижимая ногой скользнувший к нему кейс.
Он извлек Чи Ша – кокаку-куинке ранга SS. В CCG его считали самым разрушительным и прочным оружием в своем классе; он представлял собой тяжелый двухметровый клинок с массивной гардой.
— Почему? План Клоунов ведь сработал, — Ута с потемневшим лицом снова бросил в атаку свои шесть лап. Смерть Бинь-тян принесла плоды: враг открылся, но лишь на мгновение, после чего сумел прийти в норму каким-то извращенным способом.
Опасаясь мощи Чи Ша, Ута решил воспользоваться слепотой противника. Он развел свои ринкаку в разные стороны, атакуя с нескольких направлений. Но Розен, крепко сжимая тяжелую рукоять, с закрытыми глазами будто предвидел каждое движение. Уклонившись от всех выпадов, он с легкостью взмахнул клинком, одновременно отсекая и кагуне, и настоящие руки врага.
— Да что с ним такое… Он реагирует быстрее, чем когда видел глазами.
Ута, чей облик полукакуджи начал распадаться под градом ударов, уже подумывал о бегстве. Его догадка была верна: благодаря высокому Инсайту и предчувствию опасности Розен просчитывал точки атак заранее. Уклонение и контратака происходили почти одновременно с выпадом врага, а иногда и на шаг впереди.
— До… Докладывает первое подразделение! Мы не удержали большеротого гуля! Он прорвался к основному полю боя!
— Ублюдки! Нашли время лажать! Переключите меня на их канал! — Маруде в ярости грыз палец, глядя на экраны, и вопил в рацию, получив дурные вести.
Впрочем, винить отряд Ходжи было трудно. Приблизившись к зоне сражения, Аято Киришима словно учуял запах заклятого врага. Не в силах сдерживаться, он вонзил кагуне в землю, подбросил себя высоко в воздух и перелетел через линии обороны первого и третьего подразделений, устремившись прямо к Розену.
— «Отец»… «Любовь»… «Месть»… «Сестра»… «Смерть»… «Месть»… «Месть»… «Месть»!!
Рассудок Аято помутился. Из его памяти стирались слова, символизирующие нечто прекрасное, осталась лишь жажда мести, поддерживающая его в аду бесконечных пыток и перерождений. И этот миг настал.
Тысячи иссиня-черных осколков кагуне взметнулись из тени под ногами Аято, накрывая всё вокруг, словно туча саранчи. Даже Ута, формальный союзник, предпочел отступить, чтобы не попасть под этот безумный обстрел.
Розену в его броне была не страшна подобная атака по площади. Однако на поле боя оставались другие следователи, лишенные защиты. Если позволить этому «черному приливу» поглотить всех, потери будут катастрофическими. Поэтому он выбрал единственный путь: сквозь шторм – прямо к голове врага.
http://tl.rulate.ru/book/159496/10074931
Готово:
