Глава 105: «Перемещенный гнев»
По тем или иным причинам «голуби» из CCG внезапно и в спешке покинули временную базу «Древа Аогири», так что членам «Антейку», которым больше не нужно было прятаться, удалось благополучно вернуться в свою кофейню в 20-м районе.
Однако на обратном пути все хранили молчание, отчего атмосфера была крайне гнетущей. Кен Канеки тоже чувствовал тревогу и беспокойство: если бы кто-то погиб или пострадал, пытаясь вызволить его из лап «Древа Аогири», он бы до конца жизни не смог искупить свою вину.
Судя по всему, потерь в составе быть не должно: господин Йошимура упомянул, что старший Кома из-за травм остался присматривать за кофейней, а Тока тоже должна была быть там… Когда Кена уводили, Аято Киришима избил ее до полусмерти, так что она физически не могла участвовать в операции. И вот, после этой кошмарной недели он наконец вернулся в знакомое и безопасное место.
— Господин Йошимура, мы с Хинами, пожалуй, пойдем, — сказала Рёко Фуегучи. — Канеки-кун, тебе нужно как следует отдохнуть.
Она не знала, как объяснить дочери, почему сестра Тока не вернулась вместе со всеми, поэтому просто взяла маленькую Хинами за руку и поклонилась присутствующим. Сейчас она предпочла скрыть правду и на время уйти в тень.
— Спасибо вам за помощь. Может быть, проводить вас?
— Нет… не нужно. Сейчас кофейня нуждается в вас больше всего.
— В таком случае, пожалуйста, не беспокойтесь. Берегите себя.
Йошимура Кузен проводил взглядом мать и дочь, и, убедившись, что за ними никто не следит, запер дверь кофейни. Хотя раньше он говорил, что работа лишь временно приостановлена, теперь стало ясно – продолжать прежнюю спокойную жизнь будет трудно.
— О-хо! Наконец-то вы вернулись! — Воскликнул Энджи Кома, завидев группу. — Проклятье… Мне, великой «Дьявольской Обезьяне», пришлось торчать здесь и варить кофе. Но как же хорошо, что ты вернулся, Канеки-кун! И… твоя новая прическа выглядит очень круто, хоть мне и уступает.
Увидев, что все вернулись в целости и сохранности, ответственный за кофейню Кома наконец с облегчением выдохнул. Он не спал всю ночь, следя за новостями по телевизору и боясь услышать дурные вести, но теперь, видя успех спасательной операции, поспешил вынести заранее заваренный кофе, чтобы подбодрить товарищей.
— Э-э… спасибо, — Кен Канеки выдавил слабую улыбку, принимая чашку. Его взгляд невольно начал блуждать по залу, но он так и не увидел ту самую девушку.
— Ирими, Тока ранена? Скорее клади ее на диван, я принесу запасы «товара».
— Нет… это Аято, — ответила Кая Ирими. — Его ранил тот «голубь», что выслеживал нас раньше. Раны очень серьезные и почему-то никак не затягиваются. Ему нужно немедленно поесть. — Энджи Кома только сейчас заметил, что фигура на руках у Ирими – вовсе не Тока Киришима, а ее младший брат Аято, который был на нее очень похож. Парень был без сознания, его брови были плотно сдвинуты, а лоб буквально горел от жара.
— Тогда… тогда… а где Тока? Разве она не пошла с вами спасать Канеки-куна? Почему она не вернулась? Она сразу пошла домой?
— Она обменяла свою жизнь на Аято. Тот «голубь» убил ее.
— «Черный Пес», эта шутка совсем не смешная, — пробормотал Кома, но его голос дрогнул.
— Когда Аято проснется, спроси его сам.
Заметив, что от сильного волнения у Кома проявился какуган, Ирими не стала больше ничего объяснять. Она и сама была не в духе, и у нее совсем не осталось сил утешать этого парня.
— Это… правда? — Кен Канеки застыл на месте, сраженный этой вестью. Его сузившиеся зрачки дрожали. Он бессвязно пытался получить подтверждение от окружающих, молясь о том, чтобы услышать отрицание. — Тока… она… Менеджер? Она правда… …
— Да… Но в этом нет твоей вины, Канеки-кун. Это был ее собственный выбор, — Йошимура Кузен положил ладонь на плечо седоволосого юноши и глухо заговорил. За свою долгую жизнь он видел слишком много смертей, так что подобный исход не стал для него неожиданностью. Жизнь гуля – это бесконечная череда грабежа и потерь. И дело не в том, что к этому привыкаешь… скорее, ты просто немеешь.
— Как же так… …
— Кха-кха… больно… — Аято Киришима, поглотивший целую упаковку человечины, благодаря мощной регенерации гуля наконец смог временно противостоять эрозии «Бедствия». Он пришел в себя, закашлялся и, глядя на знакомый и одновременно чужой потолок, начал понемногу вспоминать всё произошедшее. — Где я? «Антейку»? Почему я… Точно! Сестрица-дура! Где она?! Что с ней?!
— Ее больше нет… ты и сам должен был это видеть, — со вздохом произнесла Кая Ирими. Трудно было винить его за это: когда на твоих глазах убивают близкого человека, подсознание часто старается стереть эти воспоминания.
— Нет! Я пойду за ней! Живая или мертвая, я верну ее!
— Тебе сейчас нужен отдых.
Аято Киришима совершенно не слушал уговоров. Отталкиваясь единственной уцелевшей левой ногой, он попытался скатиться с дивана и броситься к выходу, но тут же потерял равновесие и рухнул на пол, не в силах подняться. Кен Канеки невольно протянул руку, чтобы помочь ему, но столкнулся со взглядом, полным недоумения, обиды, а затем и яростной ненависти.
— Кен Канеки… — прошипел Аято. — …почему ты всё еще жив?
— …
Перед лицом этого вопроса Кен лишь беззвучно шевелил губами. Он не стал рассказывать, каким бесчеловечным пыткам его подвергли в «Древе Аогири», потому что любые его страдания не шли ни в какое сравнение со смертью Тока.
— Ублюдок, ублюдок, ублюдок! Сдохни! Почему ты не сдох?! Было бы лучше, если бы ты один подох, зачем было губить мою сестру?! Кусок мусора, тебе стоило просто помереть от рук Ямори! Но нет, ты выжил! А сестрица-дура ради твоего спасения… у-у-у… ее убили из-за тебя!
Аято Киришима яростно выкрикивал проклятия, его глаза покраснели, а затем он сорвался на рыдания. Если бы Кая Ирими не удерживала его мертвой хваткой, он бы набросился на Канеки и разорвал его на куски.
— Прости… …
Кен Канеки стоял, низко опустив голову. Смерть Тока стала для него ударом грома. Сколько бы оправданий он ни искал, возразить было нечего – ведь та девушка, что вечно ворчала, но на деле заботилась о нем, погибла именно ради него.
— И что толку от твоих извинений?! Я убью тебя! А потом прирежу того ублюдка-голубя!
— Довольно, Аято! — Оборвала его Кая Ирими, которой уже было больно на это смотреть. — Куда ты собрался в таком состоянии? Ты ничего не сможешь сделать. Тока погибла, исправляя твои ошибки. — Причиной всей этой цепочки событий стала самонадеянность Аято. С подростками всегда больше всего проблем: он был точной копией ее самой в молодости – сначала натворит дел, а потом горько жалеет.
— Но… получается, всё, что я делал, было напрасно? Я вступил в «Древо Аогири» только ради того, чтобы защитить сестрицу-дуру, а в итоге ее убил тот «голубь», словно какой-то мусор… …
http://tl.rulate.ru/book/159496/10074879
Готово:
