***
Лорд Ройс Карон
***
Ройс наблюдал, как несколько знаменосцев Баратеонов гоготали, потешаясь над жалким видом разведчика. Можно подумать, они не замечали, что половина армии пребывает в таком же, если не в худшем состоянии.
— Добро, — проворчал лорд Боррос Баратеон.
Сюзерен Ройса пребывал в кровожадном расположении духа всякий раз, когда за последние пять дней случались мелкие стычки. Разумеется, постоянное ношение тяжелых лат — и днем, и ночью, невзирая на погоду — отнюдь не способствовало улучшению его нрава.
— Теперь-то мы их раздавим!
Глядя на хозяина Штормового Предела, Ройс замечал нечто мрачное, затаившееся в глубине этих синих глаз. Внутри лорд Ночной Песни содрогнулся. Последними ночами он слышал в шатрах шутки своих рыцарей о том, что лорд Боррос не знает иной госпожи, кроме войны. Но сейчас, видя верховного лорда Штормовых земель, готового сорваться с места, подобно хищнику из Марков… ему было совсем не до смеха. Близость грядущей бойни, казалось, лишь придавала Борросу сил.
«Нам ярость». Слова преемников Дуррандонов никогда еще не звучали столь уместно. Окинув взглядом шатер и вслушиваясь в негромкие переговоры на фоне, Ройс вздохнул. Лорд Боремунд, отец Борроса, был рассудительным и приятным сюзереном. Конечно, при Джейхейрисе и Визерисе не случалось иных войн, кроме заварушки на Ступенях, но всё же.
Боррос… Ройс понимал, что тот никудышный правитель. Вечно ищет, в какой бы турнирной свалке поучаствовать, да какую бы шлюху затащить в постель. Не раз Ройс обсуждал с лордами Сванном и Дондаррионом, что налоги, уходящие в Штормовой Предел, никогда не возвращались обратно с тех самых пор, как похоронили Боремунда. Что дороги, ведущие к их замкам, приходится чинить на собственные средства, потому что купцы из Дорна и Простора жалуются на небрежение Штормового Предела. Что наёмники порой творят беззаконие, немногим отличаясь от бандитов, лишь потому, что один из них когда-то служил Борросу. Что союзы, выпестованные годами в Большой игре, скрепленные честью и давней дружбой, отбрасывались в сторону ради честолюбивых и властолюбивых рыцарей.
А потом началась война, и всё запуталось окончательно. Многие лорды Штормовых земель — и Ройс признавал, что и сам был в их числе — ожидали, что в этом конфликте выступят за «чёрных». Хайтауэры становились слишком могущественными, слишком надменными. В прошлые века выходцы из Простора никогда не стеснялись заявлять притязания на Штормовые земли, и многие из этих земель лежали в Марках. Если не обуздать возвышение Хайтауэров, Ночная Песнь и многие другие владения обрели бы новых хозяев ещё до конца десятилетия. К тому же у «чёрных» был принц Деймон, а наездник Караксеса всегда был воином, которого стоило уважать. Могучим. Харизматичным.
Не чета принцу… простите, королю Эйгону, второму этого имени, и его безумному брату Эймонду. Один не мог найти дорогу в собственные покои без письменных указаний, другой же был жестоким и порочным зверем. Слишком многие забыли, что благородный Эймонд пытался выжечь слово «бастард» на лбу принца Люцериса Таргариена, точно клеймо на скотине, когда жертва полоснула его по глазу. Жаль, что не убила на месте.
В отместку Эймонд и Боррос сговорились убить любого, кто прибудет в Штормовой Предел вести переговоры о мечах Штормовых земель. Принц Люцерис погиб, и из-за этого королевство пролило океаны крови.
Хорошо хоть, король Дейрон казался умнее своих старших братьев. Впрочем, невелика заслуга — быть смышленее идиота, который тешился тем, что сжигал половину королевства и амбары перед наступлением зимы. Или их так называемого «славного короля», что полгода прятался на Драконьем Камне лишь затем, чтобы пасть от руки девчонки в её первой же битве.
— Карту, лорд Грандисон.
Лорд Карон на время отбросил мрачные думы, увидев, как самые влиятельные лорды оставляют свои места и разговоры, чтобы обступить главный походный стол.
Ройс даже не потрудился встать. Какой в этом прок? Он был штормовым лордом и никогда в жизни не забирался так далеко на север Королевских земель, да и лорд Боррос не жаловал его своим вниманием, несмотря на то что Ройс привел с собой тысячу восемьсот воинов.
Нет, в сорок восемь именин его время под солнцем подошло к концу — и эта горькая шутка звучала особенно уместно в такую ненастную погоду. Возможно, его старший сын Боррик сумеет вернуть утраченное за последние годы величие и славу, когда будет посвящен в рыцари и станет новым лордом Марк. Ройсу же оставалось лишь терпеть. Больше ничего не оставалось.
Главным неудобством было то, что, оставаясь за кругом лордов и рыцарей, увлеченных беседой с монархом, было невозможно понять стратегию предстоящего сражения. Ройс не видел карты, а фразы, доносившиеся из толпы, никак не складывались в ясную картину.
— Болота прикрывают наш правый фланг… просто оставьте там заслон… — Возможно, пехота сможет переправиться здесь, севернее… пошлите кого-нибудь из Морригенов… — Наши лучники лучше… пускай берут мост, я говорю… — Пока замечены только знамена Корбреев и Линдерли… — Шлюха здесь… убейте её дракона, и всё закончится… — Сколько лошадей пройдет по этому мосту? — Этот холм будет трудно взять… лучше приберечь конницу в резерве. — Мы не знаем, сколько их… осторожная стратегия…
Прошло минут двадцать, и те крохи внимания, что Ройс уделял королю и его советникам, иссякли. Ему удалось обменяться парой шуток и замечаний с лордом Шермером. Старика из Смититона бросили на неблагодарную и бесконечную работу — надзор за обозами. Сегодня дела обстояли неплохо, но лорд Шермер без обиняков заявил, что всё это лишь потому, что армия выгребла всё съестное в ближайшей деревне… как же её? Какое-то нелепое название вроде Сломанного Колеса.
Впрочем, деревни больше не существовало. Двое крестьян воспротивились тому, что у них забирают свиней и коров, и были убиты воинами Грандисона. Их соседи собрались толпой и напали на солдат, чтобы отомстить. Глупо. Вилы и прочий крестьянский скарб хороши, чтобы отпугнуть одинокого разбойника, а не против десятков рот на войне. Когда лорд Дурран Грандисон услышал об этом неповиновении, Мясник из Грандвью, невзирая на дождь, взял пару сотен всадников и сравнял деревню с землей. Жителей обезглавили, а их головы оставили на колах на корм воронью.
«Останется ли хоть что-то от королевства, когда война закончится? — подумал Ройс. — Грандисон делает всё, чтобы погубить его».
— Знаешь, они называют это Танцем, — сказал лорд Шермер, после чего его сотряс приступ затяжного кашля. — Называют что? — Всю эту войну. Барды в обозе уже начали звать её Танцем Драконов. — Метко сказано.
Хотя драконы были не единственными существами, танцующими навстречу своей смерти.
Разговор перешел на пустяки, пока в центре шатра не воцарилась тишина. Лорд Баратеон и лорд Грандисон встали справа от короля вместе с большинством знаменосцев Штормового Предела. Слева расположились выходцы из Простора и сторонники Староместа. Лорды Королевских земель разделились. Поморщившись, Ройс отошел в самый дальний угол шатра.
— Мы определились со стратегией, — объявил юный монарх из рода Таргариенов.
Впервые с тех пор, как вошел в шатёр, Ройс Карон смог увидеть карту целиком. Многое на ней не было отмечено, однако расположение лагеря «чёрных» и их собственных позиций на этом укрепленном холме было прорисовано с похвальной точностью.
http://tl.rulate.ru/book/159485/10447829
Готово:
