Готовый перевод An evil stepmother, an exiled general, and three children / Злая мачеха, ссыльный генерал и трое детей: Глава 55. Генерал предпочитает носить рога？

— Пос... той...

Из горла Ли Жуна вырвался лишь жалкий, сипящий звук. Он отчаянно пытался сформировать слова, напрягая каждую мышцу шеи, но голос подвёл его. Горло перехватило спазмом, и он снова замолчал, бессильно хватая ртом воздух.

— Генерал, почему вы меня останавливаете? — Гость, которого звали Лу Чжун, неверно истолковал эту попытку. Его лицо исказилось от праведного гнева. — Я ведь ещё в прошлый раз всё разузнал! Я навёл справки об этой женщине до седьмого колена! Если бы не срочные дела, которые задержали меня в пути, я бы давно приехал и разобрался с ней!

Лу Чжун заскрежетал зубами так громко, что звук напомнил скрежет жерновов.

— Эта тупая баба не просто никчёмна! Она день за днём издевалась над молодыми господами и маленькой барышней! Она била их так, что на детях живого места не осталось, морила голодом! А теперь? Теперь она задумала продать ваших детей, чтобы на эти кровавые деньги собрать себе приданое и снова выйти замуж!

Он сплюнул на пол, не скрывая отвращения:

— Тьфу! Да пусть она мечтает об этом в аду! Замуж она захотела? Я снесу ей голову одним ударом! А заодно прирежу и того хахаля, с которым она спуталась! Я смою этот позор кровью, чтобы вы могли спать спокойно!

Ли Жун, не в силах произнести ни слова, лишь отчаянно мотал головой и хмурил брови, пытаясь взглядом остановить безумца.

Видя это, Лу Чжун сжал кулаки. Его кулаки были размером с пиалу для риса, а мышцы на руках вздулись так, что ткань рукавов затрещала. Не в силах сдержать распирающую его ярость, он с размаху ударил себя кулаком в грудь.

Бам!

Звук был глухим и тяжёлым, словно удар молота по наковальне.

— Генерал! Да почему?! — взревел он, чуть не плача от обиды. — Почему вы не даёте мне пойти? Неужели вы и вправду запали на эту бабу? Чем она вас так околдовала? Неужто она в постели такая лисица, что вы готовы терпеть всё это? Генерал, неужели вы готовы стать посмешищем, носить рога и прятать голову в панцирь, как трусливая черепаха, лишь бы не дать мне её прикончить?!

«Черепаха? Носить рога?»

Ли Жун вытаращил глаза, уставившись на своего подчинённого. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы смысл этих слов дошёл до его затуманенного сознания.

В следующую секунду он почувствовал, как к горлу подкатывает горячая волна. Он едва не захлебнулся собственной кровью от возмущения.

Если бы он мог двигаться, он бы встал и лично придушил этого идиота. Но он был прикован к постели, лишённый сил даже на то, чтобы поднять палец и указать на дверь.

— Ты... ты... — только и смог прохрипеть он.

«Ну что за сказочный болван!»

— Генерал, вы так злитесь... — Лу Чжун, увидев перекошенное лицо командира, просиял, приняв это за знак согласия. — Значит, вы тоже считаете эту женщину омерзительной?

Он удовлетворённо кивнул сам себе:

— Я так и знал! Генерал в моём сердце — это кремень! Разве может какая-то баба затуманить ваш рассудок? Тем более такая, у которой сердце чернее змеиного яда.

Он наклонился ближе, понизив голос до доверительного баса:

— Генерал, послушайте меня. В народе говорят: «Появляется мачеха — появляется и отчим». Вы не можете допустить, чтобы это случилось с вами. Подумайте, сколько горя хлебнули ваши дети за эти годы! Вы не имеете права проявлять мягкотелость!

Ли Жун стиснул зубы так, что чуть не раскрошил их. Но проклятый паралич сковал голосовые связки, не давая выпустить наружу поток отборной брани. В конце концов, он в бессилии закрыл глаза.

Ещё утром, когда он только очнулся, у него были силы произнести пару слов. Но этот разговор выпил из него последние соки.

Глядя на этого верзилу, Ли Жун чувствовал глубокую, беспросветную усталость.

«Ему не стоило носить имя Лу Чжун, означающее "Верность". Ему куда больше подошло бы имя Лу Ман — "Безрассудство"!»

За эти годы Ли Жун воспитал немало солдат. Среди них были и умные, и хитрые. Но именно потому, что они были умными, они знали: сейчас с опальным генералом лучше не иметь никаких дел. Они сидели тихо и не искали встреч.

А этот... Этот пришёл. Самый верный. И самый тупой.

Мысли Ли Жуна невольно вернулись к Цзян Нюаньчжи. Он вспомнил, как она обрабатывала его раны, как кормила детей. В душе шевельнулось странное чувство.

Да, говорят, она совершала ошибки. Но он чувствовал, что здесь что-то не так. Все обвинения он слышал от третьих лиц, но то, что он видел своими глазами, говорило об обратном. Дети были сыты, одеты и, кажется, даже привязаны к ней. Даже если бы он сам заботился о них, вряд ли у него вышло бы лучше.

Если этот дуболом Лу Чжун сейчас выйдет и действительно зарубит её... Что тогда будет с детьми? Кто о них позаботится?

Эта мысль ударила его током. Он резко распахнул глаза и снова начал отчаянно сигнализировать взглядом, пытаясь сказать: «Стой! Не смей!»

Но Лу Чжун уже принял решение. Он подхватил свой огромный меч и решительно зашагал к двери.

— Генерал, я понимаю, у вас рука не поднимается. Вы слишком благородны. Но не вините себя, всю грязную работу я возьму на себя. Вы не помните зла, но я помню каждое слово детей! Я отомщу за каждую их слезинку!

Он остановился на пороге и обернулся, его силуэт заслонил солнечный свет:

— Хотите наказать меня — наказывайте. Бейте палками, разжалуйте, мне всё равно. Но я это сделаю. Эта ведьма — не человек. Раз она смогла околдовать даже вас, заставив забыть о собственных детях, значит, она опасна. Если она не умрёт сегодня, завтра случится беда.

Увидев, как Ли Жун в ужасе таращит глаза и мотает головой, мыча «Не-ет...», Лу Чжун лишь криво усмехнулся:

— Надо же, какая сильная магия! Вы до сих пор пытаетесь её защитить! Генерал, молчите. Отдыхайте. Я пойду, прикончу эту демоницу, а потом найду Божественного Лекаря Цюэ, чтобы он поставил вас на ноги. И не беспокойтесь: если кто спросит, я, Лу Чжун, возьму всю вину на себя. Моя голова крепкая, выдержит.

С этими словами он поправил меч на поясе и, чеканя шаг, вышел из комнаты.

Глаза Ли Жуна налились кровью от бессильной ярости.

«Беда! Какая же беда!»

Ему оставалось только молиться, чтобы дети, которые были во дворе, смогли остановить этого болвана.

• • •

Выйдя во двор, Лу Чжун увидел двух мальчиков. Его суровое лицо мгновенно смягчилось.

— Пин-эр, ты помнишь меня?

Ли Цзюньпин, который следил за огнём под котелком с лекарством, поднял голову и кивнул:

— Дядя Лу.

Конечно, он помнил. Когда их дом только постигло несчастье, многие сослуживцы отца пытались помочь. Но после того, как одного из них, рискнувшего передать посылку, схватили и бросили в тюрьму вместе со всей семьёй, поток доброжелателей иссяк. Люди боялись.

Только дядя Лу не сдавался. Все эти годы он пытался найти их, передать весточку, помочь деньгами. Но отец, оберегая его, всегда скрывался и избегал встреч.

Теперь же, когда отец заболел и они надолго осели в одном месте, дядя Лу наконец нашёл их.

— Хороший мальчик, — глаза Лу Чжуна подозрительно заблестели. — Ты и твой брат — настоящие мужчины, заботитесь об отце. Я знаю всё, что эта ведьма с вами творила. Не бойтесь. Дядя Лу здесь. Я сейчас пойду и вымещу всю вашу злость!

Ли Цзюньпин слегка нахмурился.

В его понимании слово «ведьма» и «злодейка» относилось исключительно к Чжао Суюэ, которая недавно приходила и унижала их отца. Ему и в голову не пришло, что дядя Лу говорит о Цзян Нюаньчжи.

— Дядя Лу, не надо, — серьёзно сказал мальчик. — Не будьте опрометчивы. У её семьи огромная власть, они очень сильны. Не стоит вам ввязываться в это. Отец бы не хотел, чтобы вы рисковали жизнью ради нас.

Лу Чжун опешил.

«Власть? Сила?»

Он подумал о деревенской бабе, которая, по слухам, была дочерью мясника или кого-то в этом роде.

— Рисковать? Каким ещё риском? — фыркнул он. — Убить одну паршивую бабу — это не риск, это благодеяние! Я совершаю правосудие во имя Неба!

Он подошёл ближе и тяжело опустил руку на плечо Ли Цзюньпина:

— Эх, Пин-эр... Видно, эта ведьма совсем запугала вас. Вы же сыновья генерала! Вам нельзя быть такими робкими и пугливыми. В будущем вы должны стать тиграми, а не зайцами!

Сказав это, он порылся за пазухой и с некоторым смущением достал небольшой, потёртый мешочек с серебром. Он вложил его в руку Ли Цзюньпина.

— У меня раньше были кое-какие сбережения. Но после того, как армию расформировали, многие братья из войска Ли попали в беду. Пришлось помогать... В общем, денег осталось немного. Здесь десять лянов. Возьмите, купите мяса, поешьте досыта. В конце года мне выдадут жалованье, и я принесу ещё.

Ли Цзюньпин почувствовал тяжесть серебра в руке, и его глаза защипало.

— Дядя Лу, нам не нужны ваши деньги. У нас есть еда. Мы не голодаем.

Ли Сяоэр, стоявший рядом, энергично закивал:

— Да, дядя Лу! А-Нюань тоже старается, она зарабатывает деньги. Она вчера дала мне серебро, так что мы едим мясо каждый день!

— Так, хватит! — прервал их Лу Чжун, не желая слушать отказы. — Не ведите себя как девчонки! Дают — бери. Мужчина не должен жеманиться. Спрячьте деньги и точка.

Он на секунду задумался.

«А-Нюань? Кто это?»

Впрочем, мысль не задержалась в его голове. Какая разница? Наверное, какая-то добрая соседка.

Он выпрямился во весь свой огромный рост, ещё раз похлопал мальчиков по плечам и, развернувшись, с видом героя, идущего на дракона, зашагал прочь со двора.

Дети смотрели ему вслед с тревогой.

— Брат, — тихо спросил Ли Сяоэр, — семья Чжао такая могущественная... Дядя Лу ведь не пострадает?

Ли Цзюньпин покачал головой, его лоб прорезала морщинка беспокойства:

— Не знаю. Но раз дядя Лу так уверенно говорил... наверное, у него есть какой-то план. Может, он не один?

В доме, на кровати, Ли Жун в первый раз в жизни проклял свой острый слух.

Он слышал каждое слово этого диалога. Он понял всё: и про «ведьму», и про «семью Чжао», и про чудовищное недопонимание, которое только что произошло.

Его сердце билось где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как седеет с каждой секундой.

Этот идиот пошёл убивать Цзян Нюаньчжи, думая, что спасает детей. А дети думают, что он пошёл разбираться с семьёй Чжао.

«Небеса... За что?!»

http://tl.rulate.ru/book/159348/9993149