Услышав о министерстве, Мурад едва не подпрыгнул, словно ему наступили на хвост:
— Нет! Никаких уведомлений!
Поняв, что отреагировал слишком резко, он тут же добавил сбивчивое объяснение:
— Топор уже всё разведал. С нами пойдут черкесы, плюс ваши три тысячи – итого шесть тысяч бойцов.
— У партизан всего полторы тысячи человек, а на нашей стороне внезапность. Шести тысяч хватит за глаза. Если впутаем министерство, они пришлют своих генералов и заберут всю славу себе. А ведь Топор и его люди столько трудились…
Мурад замолчал, но намек был ясен.
Если вмешаются чиновники из Стамбула, они захотят долю в наградах и почестях. А значит, Осману Нури и Топору достанется меньше.
Такой аргумент вполне устроил Османа Нури:
— Вы правы, ваше высочество. Отчитаемся перед министерством уже по факту.
Мурад довольно улыбнулся:
— Вот и славно, бей. Готовьте людей. Через несколько дней выступаем.
— Будет исполнено.
…
В последующие дни Топор и Осман Нури стягивали солдат в лагеря под Пловдивом.
Мурад тем временем завершал последние приготовления к побегу. Его «честно нажитое» имущество заняло более тридцати повозок – и это была лишь часть накопленного.
Больше взять было невозможно – это замедлило бы колонну. Остатки средств он решил раздать солдатам в качестве наградных прямо перед выходом, чтобы поднять боевой дух.
Кроме того, он велел подготовить к отъезду жену и дочь Розенберга – красавицу Элизу. Он ведь обещал тестю позаботиться о них.
И это было исключительно делом чести, а вовсе не из-за доли Розенберга в европейском бизнесе или миловидности Элизы!
Когда в Пловдиве всё было готово, Мурад позвал Хабара для последнего доклада о ситуации в столице.
— Там тоже всё готово? — Нерешительно спросил он.
Хабар сразу понял, о ком речь. У Мурада в Стамбуле остались две жены и сын, рожденный одной из них. Хотя эти браки и ребенок достались ему в «наследство» от прежнего Мурада, он считал своим долгом обеспечить их безопасность.
Он заранее распорядился отправить их на Кавказ. Хабар передал им крупную сумму наличными, а заодно оформил все документы о разводе.
— Госпожи уже покинули Стамбул. Всё прошло без сучка и задоринки, — доложил управляющий.
Они уехали под предлогом визита к родственникам: одна была родом из Трабзона, другая – с Кавказа, так что подозрений это не вызвало.
Услышав, что они вне опасности, Мурад вздохнул с облегчением.
Теперь его ничто не держало. С теми деньгами, что он им дал, и их аристократическим статусом они нигде не пропадут.
— Что ж, тогда и нам пора, — сказал Мурад.
— Слушаюсь, ваше высочество.
Мурад занял место в своей новой, укрепленной стальными листами карете. Хабар распорядился о начале движения, и караван медленно потянулся из города.
Огромный обоз громыхал по улицам Пловдива под любопытными взглядами горожан.
— Куда это губернатор собрался? Зачем ему столько повозок? — Спрашивал горожанин по имени Рами, глядя на проезжающий строй.
Стоявший рядом Джамаль важно ответил:
— Слышал я, наш паша на войну идет!
— О как! — Рами и другие прохожие тут же обступили знатока.
Джамаль гордо расправил плечи:
— А то! Моего племянника в лагерь призвали. Вон в тех телегах точно припасы для армии везут, не иначе!
Рами просиял и радостно закричал:
— Ну тогда дай бог ему удачи! Пусть разобьет врагов!
Клич подхватили другие. Горожане-мусульмане один за другим присоединялись к приветствиям, уверенные, что губернатор лично ведет войска в бой.
Пусть Мурад и не стеснялся в средствах, набивая карманы, в глазах правоверных Пловдива он был героем. Он ведь потрошил кошельки исключительно христианских землевладельцев, что для мусульман выглядело делом богоугодным.
К тому же Мурад считал их «своими» еще после того первого покушения и относился к ним весьма щедро.
Многие из них были беженцами, которых он спас, так что для них губернатор был едва ли не святым.
Неудивительно, что толпа ревела от восторга. Сидя в карете, Мурад чувствовал себя не в своей тарелке: он-то собрался «делать ноги», а его провожают как триумфатора.
Тем не менее он счел за лучшее подыграть. Слегка пригнувшись – из соображений безопасности – он отодвинул шторку и вежливо помахал рукой ликующей толпе.
Под радостный гул жителей Пловдива караван наконец выбрался за городские ворота.
Колонна направилась прямиком к лагерю черкесов, рядом с которым уже разбили временные стоянки солдаты Османа Нури.
Карета замерла на плацу. Едва Мурад спустился на землю, он наткнулся на ошарашенные взгляды Османа Нури и Топора.
— Ваше высочество… это всё? — Осман Нури указал на бесконечную вереницу повозок.
— А, это! — Мурад быстро нашелся с ответом. — Нельзя ведь вести людей в бой с пустыми руками. В части телег – награды для отличившихся солдат.
— А остальное – товары для Бургаса. Решил совместить полезное с приятным: раз уж армия идет в ту сторону, пусть заодно и груз посторожит.
http://tl.rulate.ru/book/159136/9956513
Готово:
