Розенберг догадался, что Мурад намерен взять его семью в заложники. На мгновение им овладела паника, но он быстро взял себя в руки, лихорадочно подыскивая предлог для отказа.
Однако Мурад опередил его, не дав вставить и слова:
— Розенберг, защита семей моих подчиненных – это моя обязанность. Только когда в тылу всё спокойно, можно работать в полную силу, не так ли? — Он сделал короткую паузу и добавил:
— К тому же, я согласился на все ваши планы и требования. Неужели вы не можете уступить мне в этой малости?
Мурад загнал Розенберга в тупик.
Только сейчас бизнесмен осознал, что та готовность, с которой Мурад соглашался на его условия ранее, была лишь залогом для нынешней расплаты.
Мурад смотрел на собеседника в упор, не скрывая своего намерения.
Теперь перед Розенбергом лежали лишь два пути: выдать заложников и продолжить сотрудничество или разорвать все связи и пойти ко дну. Спустя долгое молчание он произнес слова, которые полностью удовлетворили принца:
— Вы правы, ваше высочество. В Стамбуле сейчас небезопасно. Моя семья последует за вами в Пловдив.
Решение было принято, и атмосфера в комнате мгновенно разрядилась.
— Розенберг, официально приветствую вас в моем деловом плане. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — сказал Мурад.
— Взаимно, — ответил Розенберг.
…
Неделя в Стамбуле пролетела незаметно. Мураду пришло время возвращаться в Пловдив.
— Хабар, оставляю Стамбул на тебя. Переправка черкесов в Пловдив не должна прекращаться ни на день. И не забывай искать новых клиентов внутри империи для наших пловдивских заводов, — распорядился Мурад перед отъездом.
— Слушаюсь, ваше высочество, — Хабар почтительно поклонился, а затем с искренней заботой добавил:
— Берегите себя в Пловдиве. Ваша безопасность превыше всего.
— Да-да, я знаю, Хабар. Не беспокойся, — отмахнулся Мурад.
Пока старый слуга и господин прощались, у кареты, стоявшей чуть поодаль, Розенберг тоже провожал жену и детей.
— Папа, я не хочу в этот Пловдив! — Элиза, дочь Розенберга, высунулась из окна кареты и капризно надула губы.
Ее голос был слишком громким и привлек внимание Мурада и Хабара.
Принц обернулся и замер, увидев Элизу.
«Ого, а у этого старика Розенберга красавица-дочка! Он точно ей родной отец?», – Мурад был мгновенно очарован ее красотой.
Слегка вьющиеся каштановые волосы Элизы были заплетены в аккуратную косу, лежавшую на левом плече. На бледных щеках играл легкий румянец, а под прямым изящным носиком розовели маленькие, точеные губы. Она выглядела как классическая «соседская девчонка» из романтических историй.
Ее яркие, глубокие глаза наткнулись на взгляд Мурада, но она тут же смущенно отвернулась.
— Какая интересная женщина… — Мурад осекся. — Тьфу ты, что за цитаты из дешевых романов.
Он подавил неуместный порыв, но образ Элизы прочно запечатлелся в его памяти.
Тем временем у кареты Розенбергов продолжался спор.
— Папа, ну пожалуйста, давай не поедем в Пловдив, — продолжала умолять Элиза.
Жена Розенберга, обнимавшая сына, недовольно поддакнула:
— Нам и в Стамбуле хорошо жилось. Зачем нам ехать в эту глушь, в провинциальный Пловдив?
Розенберг, разумеется, не мог прямо сказать, что они едут в качестве заложников, поэтому прикрылся аргументами Мурада:
— В последнее время я перешел дорогу опасным людям в Стамбуле. Оставаться здесь для вас риск, а в Пловдиве вы будете под защитой.
— Люди его высочества Мурада обеспечат вашу безопасность, — добавил он.
— А как же ты? Тебе ничего не грозит? — Голос жены стал громче, в нем слышался упрек, смешанный с тревогой. — Я же говорила не связываться с этими людьми. Видишь, теперь нам приходится бежать в деревню. Может, ты поедешь с нами?
— А его высочество Мурад – это тот человек в первой карете? — Робко спросила Элиза.
Розенберг по очереди ответил обеим:
— Мне ничего не угрожает. Как только вы уедете, я тоже покину город – отправлюсь в Европу, а может, и в Северную Америку. Я не могу взять вас с собой в такие разъезды. — Затем он повернулся к дочери:
— Да, в той карете едет его высочество Мурад. Он человек благородного происхождения и высокого положения. Помните: вы ни в коем случае не должны ему перечить или гневить его.
— Он принц из династии Османов? — Снова спросила Элиза.
— Ха-ха, именно так. Он принц и наследник престола Османской империи, так что хорошенько запомните мои слова, — подытожил Розенберг.
Попрощавшись с родными, Розенберг подошел к карете принца:
— Ваше высочество, вверяю заботу о моей семье вам.
Тон Мурада стал заметно мягче и дружелюбнее:
— Господин Розенберг, ваша семья – теперь моя семья. В Пловдиве они получат самое лучшее обращение.
Бизнесмен не стал вникать в причины такой резкой перемены настроения принца, да и вряд ли бы догадался. Мурад ведь не мог честно признаться, что положил глаз на его дочь.
«Ваша семья – моя семья» – Мурад действительно собирался сдержать это обещание. Если его дочь станет моей женой, разве мы не станем одной семьей?
— Ваше высочество, полагаюсь на вас, — повторил Розенберг.
Кортеж тронулся в путь.
В задней карете Элиза и ее мать с тоской смотрели на удаляющийся Стамбул, а в первой Мурад уже вовсю прикидывал, как очаровать дочь Розенберга.
«Это не ради прихоти, это ради укрепления нашего делового союза», – придумал он себе благородное оправдание.
На обратном пути Мурад то и дело выказывал Элизе знаки внимания. Пусть внешне он и не был писаным красавцем, но статус наследника империи и врожденная аристократичность сделали свое дело – Элиза начала проявлять к нему интерес. К моменту прибытия в Пловдив они уже общались как добрые друзья.
http://tl.rulate.ru/book/159136/9956494
Готово:
