Пятнадцатый день восьмого месяца — прекрасный Праздник середины осени.
В тот день в Павильоне Ёнхянгак царило оживление и шум. Конечно, причиной был не только сам праздник — Праздник середины осени возвращается каждый год. Однако такое радостное событие, как присвоение нового титула, случалось далеко не ежегодно.
Са Нён поднялась на одну ступень в системе рангов и теперь стала Миин пятого ранга. Но сама Са Нён почему-то не чувствовала особой радости.
До сих пор и Чхонха с Чхонмэ, и все остальные, кто приходил и уходил, в основном звали её «Чжэин Са». Она уже настолько привыкла к этому, что порой ей казалось, будто Са — это её фамилия, Нён — имя, а Чжэин — это своего рода вежливое обращение. Но теперь один императорский указ Его Императорского Величества изменил это «обращение».
Неужели теперь все будут звать её «Миин Са»? Когда другие называли тебя «красавицей», это было слишком неловко. Слушать это было почти невыносимо.
Она прекрасно понимала, что Миин — это всего лишь титул. Точно так же, как и прежний ранг Чжэин. Это не означало буквально «красавица». Но одно дело — знать, и совсем другое — слышать это в свой адрес; ей всё равно было не по себе.
Даже когда её звали Чжэин (что буквально означало «талантливая особа»), она считала, что не обладает какими-то особыми талантами. А теперь, когда её стали именовать Миин, ей хотелось закрыть лицо руками и каждому встречному объяснять, что она вовсе не так прекрасна.
Как бы то ни было, присвоение нового титула — событие благостное. С повышением ранга росло и ежемесячное жалование. Со стороны это казалось главным преимуществом. Однако все понимали, что дело не только в деньгах.
Как только был объявлен императорский указ, другие обитательницы внутреннего двора — Чжэин и младшие наложницы более низких рангов — прислали поздравительные подарки.
Чжэин Ю в качестве подарка прислала нефритовый браслет. При виде него лицо Са Нён помрачнело.
Она уже видела этот нефритовый браслет раньше. Это было в самом начале, когда они только вошли в гарем. Тогда все ещё ждали последнего испытания — личного отбора Его Императорского Величества. Разумеется, ни у кого ещё не было титулов. В то время Чжэин Ю называли просто Ю Окхва.
Она очень дорожила этим браслетом. Она говорила, что это семейная реликвия, которую бабушка специально отдала ей для вхождения в гарем. Подарок передавался из поколения в поколение, и обычно его отдавали только невесткам, но никогда — дочерям, покидающим семью. Однако для Ю Окхвы сделали исключение: если бы она вошла в гарем, то могла бы стать самым важным человеком в роду Ю.
И вот Чжэин Ю прислала именно этот браслет в подарок на повышение Са Нён. Неизвестно, о чём она думала, укладывая его в подарочную коробку, но Са Нён было крайне неловко принимать такое. Ей совершенно не хотелось брать эту вещь, но и вернуть подарок Чжэин Ю она не могла.
— Госпожа, как нам поступить с этим? — спросила Чхонха.
Она была очень внимательной и сразу заметила, что хозяйка ещё не привыкла к титулу Миин — вероятно, тот казался ей чужим. Поэтому Чхонха пока старалась не называть её так.
— Убери его.
— Слушаюсь.
Судя по выражению лица хозяйки, этот браслет вряд ли скоро снова увидит свет.
Следующий подарок тоже удивил Са Нён. Это снова было украшение. Золотая шпилька поё, инкрустированная драгоценными камнями и украшенная тончайшей золотой нитью. Кто же прислал это? Са Нён осторожно перевернула карточку, лежавшую на дне коробки.
«Чорён и Ван Мугон почтительно поздравляют вас».
Оба имени были ей незнакомы. Она никогда о них не слышала.
В тот день поздравителей было очень много. Кто-то ограничился подарком, кто-то дошёл до дверей, но не решился войти.
В этих делах Чхонха разбиралась гораздо лучше Са Нён. Она прошептала:
— Это принесли двое из Музыкального ведомства Кёбанса. Я приняла подарок, не особо задумываясь — людей было так много, что некогда было расспрашивать.
Днём действительно царила суматоха.
— Ты помнишь, как они выглядели?
— Да. Мужчина и женщина. У женщины на лице был какой-то шрам, который она пыталась скрыть пудрой, но это всё равно было заметно.
Са Нён, кажется, поняла, кто это.
В тот день она, по сути, ничем им не помогла. Это просто гун-гун Соёп проявил милосердие. И всё же они прислали такой дорогой подарок.
Чжэин Ю всегда пыталась купить расположение окружающих, надеясь завоевать высочайшую милость, и тратила на это все свои сбережения. Наверняка от того, что она привезла с собой в гарем, почти ничего не осталось. Если бы у неё было что-то более ценное, она бы вряд ли рассталась с тем семейным браслетом.
А подарок от тех двоих из Кёбанса было принимать ещё тяжелее. Са Нён знала, что они — люди низкого сословия, и понимала, как тяжелы и горьки их будни. Неизвестно, какая история стояла за этой шпилькой поё. Для Са Нён это была лишь очередная красивая вещица, без которой вполне можно обойтись. А для них это могло быть всё имущество, на которое они копили долгие годы.
На душе у неё было неспокойно. Если причины этих двух подарков она могла хотя бы предугадать, то не скрывались ли и за другими подношениями чьи-то печальные истории?
Тем не менее, день был праздничный — раз в году наступающий Праздник середины осени. Са Нён отбросила тревожные мысли и принялась обсуждать с Чхонхой, как они проведут вечер.
Праздник середины осени также называют Праздником воссоединения. Один поэт как-то написал:
«В каждый праздник тоска по родным удваивается».
(Строка из произведения танского поэта Ван Вэя).
Луна раз в месяц становится белой и круглой, но люди не могут так же легко обрести полноту и единство. Прошло уже три года с тех пор, как Са Нён вошла в гарем, и за всё это время она ни разу не видела свою семью.
И не она одна. Чхонха была в такой же ситуации. Она попала во дворец гораздо раньше Са Нён и за многие годы разлуки не только не видела родных, но и не получала о них никаких вестей из дома.
Для тех, кто живёт за дворцовыми стенами, Праздник воссоединения, возможно, действительно был днём встречи. Но для тех, кто находился внутри, само слово «воссоединение» звучало как колкая ирония.
Однако, ирония это или нет, людям нужно жить дальше. День за днём, год за годом. Всю жизнь.
Поскольку сегодня был праздник, да ещё и Са Нён получила повышение, все слуги собрались во дворе. Чхонха, встав впереди всех, выразила свои поздравления. Са Нён, облачённая в изящное платье ярких цветов, с улыбкой велела им подняться и каждому раздала награду.
Разумеется, все были рады. Пусть они и не могли воссоединиться со своими семьями, подобно полной луне, но серебряные слитки были неплохим утешением.
Вечером Са Нён не получала приглашений и сама не собиралась никого звать. Получить повышение к празднику было делом обычным, но в этот раз титул присвоили ей одной, что создавало неловкую ситуацию.
С Нового года до Праздника середины осени прошло больше полугода, и за это время не она одна удостоилась высочайшей милости. Те, у кого не было ранга, надеялись получить титул, а те, у кого он был, с нетерпением ждали повышения. Чжэин мечтали стать Миин, а Чопъё надеялись стать Би (Супругами).
Те, кто уже носил титул Би... возможно, хотели сделать ещё один шаг вперёд. Сейчас во внутреннем дворце не было Императрицы. Найдётся ли тот, кто не мечтает стать золотым карпом, перепрыгнувшим через Врата Дракона?
Однако титул получила лишь Са Нён. Значило ли это, что она заняла исключительное место в сердце Его Императорского Величества? Как будто она была единственным благородным скакуном, а все остальные кони мира не смели даже подать голоса.
Это ставило её под удар. Говорят, что беда не в малом достатке, а в неравенстве. Сейчас меньше всего Са Нён хотела выделяться; ей нужно было вести себя как можно тише. Она молилась, чтобы все поскорее отвели взгляды от Павильона Ёнхянгак.
Чхонха принесла новости из других мест. Поскольку этим летом случилось наводнение, Его Императорское Величество отменил осеннюю охоту. Естественно, он не мог раздавать щедрые награды всему гарему.
Са Нён понимала ситуацию. Но раз так, лучше бы вообще никого не повышали. Зачем было выделять одну её? Ей казалось, что с неё заживо сдирают кожу под пристальными взглядами завистников.
То ли из-за плохого настроения, то ли из-за того, что в праздник воссоединения ей было одиноко, Са Нён съела лишь половинку лунного пряника и больше ни к чему не прикоснулась. Она легла в постель совсем рано и заснула.
На следующий день в Павильоне Ёнхянгак снова было многолюдно. С самого утра пришёл гун-гун Чжу Пхумчжин. Издалека подбираясь к сути, он сообщил, что Павильон Ёнхянгак находится в захолустье и здание давно не ремонтировалось. Он сказал, что во внутреннем дворе много зданий получше — просторных и чистых. Если Миин Са пожелает, она может выбрать любое и переехать.
Чжу Пхумчжин был главным управляющим евнухом внутреннего двора. Раз уж появился такой многообещающий «росток», он не собирался упускать её из виду. Если бы Его Императорское Величество сам велел переселить Миин Са, Чжу Пхумчжину и говорить бы не пришлось. Но если бы Миин Са осталась недовольна нынешним жилищем, это сочли бы за халатность Чжу Пхумчжина.
— Благодарю гун-гуна Чжу за заботу. Но я уже привыкла здесь жить. Боюсь, если сменю место, то не смогу спокойно спать.
Чжу Пхумчжин больше не мог, как раньше, бесцеремонно рассматривать и изучать Миин Са. Но он мог определить, искренне ли она говорит. Похоже, она действительно не хотела переезжать. Она не вела себя как человек, ожидающий, что его будут упрашивать трижды, прежде чем он согласится.
Выйдя из Павильона Ёнхянгак, Чжу Пхумчжин взвесил на руке мешочек, спрятанный в рукаве. Серебряных слитков в нём было примерно столько же, сколько и тогда, когда он впервые принёс ей радостную весть.
«Миин Са — поистине удивительный человек».
В прошлый раз он не придал значения этой небольшой сумме и сразу же отдал её в награду молодому евнуху. В этот раз он получил столько же, но на этот раз Чжу Пхумчжин осторожно спрятал мешочек в глубине рукава.
http://tl.rulate.ru/book/159095/9810713
Готово:
