Император снял верхнюю одежду и переоделся в гораздо более удобное повседневное платье. Оно казалось сшитым из ткани кальпхо — смеси волокон пуэрарии и хлопка. Она отступила на пару шагов и послушно встала в стороне. Его Императорское Величество сделал глоток чая и спросил:
— В каком году произошло твоё вхождение в гарем?
— Его Императорское Величество, Ваша подданная была выбрана и вошла в гарем весной второго года эры Вонхва.
— Сколько тебе лет в этом году?
Са Нён тихо ответила:
— Семнадцать.
Вскоре подали ужин. Са Нён представляла, что трапеза Его Императорского Величества наверняка будет обильной и роскошной, и на стол подадут не меньше сотни закусок. Однако всё оказалось не столь грандиозным: шесть видов блюд и один суп — вот и всё.
Конечно, это было гораздо больше того, что обычно ела Са Нён. Но разве на столе императора не должно быть от ста до двухсот перемен блюд?
Обменявшись с ней парой фраз, император, казалось, стал вести себя с ней гораздо непринуждённее.
— Садись и поешь со мной.
Са Нён вспомнила наставления старшей придворной дамы На. В любом случае нужно было следовать словам Его Императорского Величества и делать то, что он велит. Раз велел сесть — нужно сесть, велел есть — нужно есть.
Ужин был накрыт очень изысканно. Ближе всего стояли обжаренные побеги бамбука, а следом за ними — обжаренная куриная грудка. Побеги бамбука имели легкий, освежающий вкус. Куриная грудка была приправлена специями и имела очень приятную текстуру. Поедая её, Са Нён гадала про себя, из чего же сделан этот соус. Супом оказался суп из восковой тыквы. В бульоне чувствовался характерный прохладный вкус этой тыквы.
Она не смела широко открывать рот, поэтому ела мелкими кусочками, тщательно пережёвывая. Император, которому, видимо, пришлось по душе одно из блюд, сказал ей:
— Тофу очень вкусный.
Придворный евнух, прислуживавший рядом, зачерпнул половником тофу и положил ей. Са Нён попробовала кусочек. Он был нежным, хорошо пропитался соусом и был действительно очень вкусным.
Когда император отложил палочки, Са Нён тоже поспешила показать, что закончила трапезу. Служанка принесла воду, чтобы оба могли прополоскать рот и вымыть руки.
А после... Са Нён была съедена. Целиком, и внутри, и снаружи.
Как описать этот первый опыт?
Са Нён погрузилась в раздумья. Сначала было очень больно, но потом боль почти прошла, осталось лишь ощущение, будто не хватает воздуха. У императора было очень хорошее телосложение. Когда он был одет, то казался худощавым, но стоило ему раздеться, как обнаруживались мышцы. Руки и плечи были очень крепкими. Она слышала, что Его Императорское Величество с детства преуспел в конной стрельбе из лука. Говорили, что он привычен к лошадям и луку и даже водил за собой войска, и, похоже, это было правдой.
Когда всё закончилось, она чувствовала себя совершенно обессиленной. Придворная дама помогла ей подняться. Разумеется, ей не была дарована честь делить ложе с императором до рассвета. Она очнулась в комнате позади дворца Чжаннён и вернулась обратно в том же паланкине, на котором приехала вчера.
Вернувшись, Са Нён снова заснула и проснулась только после полудня. Чхонха и Чхонмэ в тревоге дежурили у её постели. У Са Нён была привычка пить теплую воду сразу после пробуждения, поэтому они постоянно держали наготове чашку с водой. Вода не должна была быть слишком горячей или остыть до ледяного состояния. Неизвестно, сколько раз они меняли воду с того момента, как Са Нён вернулась и легла, до её пробуждения.
— Чжэин, вы проснулись?
— Да.
Са Нён взяла чашку и сделала глоток. Только осушив её до дна, сидя в постели, она окончательно пришла в себя.
Чхонха и Чхонмэ опустились на колени у изголовья и снова поздравили её. В отличие от них, едва не плачущих от восторга, Са Нён просто чувствовала усталость. Она была измотана.
Не казалось, что императору она как-то по-особенному приглянулась. Возможно, он больше никогда о ней и не вспомнит.
Чхонмэ, помогая ей умыться, сказала:
— Возможно, вы уже понесли драконье семя. Если вы родите сына или дочь, у вас появится опора на всю жизнь.
«А?»
Са Нён замерла. Если бы Чхонмэ не сказала об этом, она бы и не подумала. Для неё сам факт того, что она «переспала» с ним, был внезапным и огромным событием. Это событие занимало почти все её мысли. О том, что случится после «сна», она даже не задумывалась.
Когда там у неё было ежемесячное кровотечение в прошлом месяце? Поскольку в дворце она жила без забот, хорошо ела, хорошо спала и ни о чём не беспокоилась, цикл был довольно точным. В прошлом месяце это было около десятого числа. В этом месяце время ещё не пришло, неужели и вправду появится ребёнок?
В одно мгновение у неё не осталось сил думать ни о чём другом. Она начала загибать пальцы, считая дни, но чем больше считала, тем больше путалась. В конце концов она велела Чхонмэ принести бумагу и кисть и записала даты.
На душе у Са Нён было неспокойно. Она и сама не могла сказать, хочет ли она этого ожидания плода или нет.
Если она зачнёт, сможет ли родить этого ребёнка? Если родит, сможет ли вырастить его сама? И если будет растить одна, вырастет ли ребёнок в безопасности, без происшествий?
Са Нён не могла ответить ни на один из этих трёх вопросов. Ни в чём она не была уверена.
За одну ночь павильон Ёнхянгак полностью преобразился.
Двери остались прежними, но к этим некогда неприметным дверям гости повалили тучей. После завтрака одна группа посетителей сменяла другую, и этому не было конца.
Первой пришла старшая придворная дама Че из палаты вышивки. Она принесла отличные ткани. «Сезоны меняются, а те ткани, что я приносила в прошлый раз, долго лежали на складе и немного выцвели. Тогда других тканей почти не было, поэтому мне пришлось отдать их вам, чтобы вы хоть что-то носили. Но в конце прошлого месяца из Каннама прибыла дань — парча с золотым шитьем и плотный атлас, вот я и пришла их вам заменить. Что? Вы уже сшили из тех тканей одежду? Тогда можете те не возвращать, мне их всё равно некуда деть, а эти новые просто примите. У меня нет сил нести их обратно».
Надо же, как сладко поёт.
С тех пор как Чхонха вошла в гарем, она ни разу не видела, чтобы старшая придворная дама Че улыбалась. Даже если та и улыбалась, то никогда не делала этого перед такими служанками, как она. Но сейчас дама Че была крайне вежлива с Чжэин и даже — о чудо — назвала её «госпожа Чхонха». Чхонха от неожиданности чуть не пролила чай.
После ухода дамы Че нанесли визит две пожилые придворные дамы-управительницы. Они не были знакомы раньше, но пришли сами. Они говорили очень вежливо и иносказательно, но суть сводилась к тому, что такому зданию, как павильон Ёнхянгак, и человеку в статусе Чжэин Са подобает иметь старшую придворную даму-управительницу павильона.
От их бесконечных и складных речей кружилась голова. Са Нён, разумеется, не согласилась. Она не была дурой и не знала, кто эти женщины и откуда они. Однако и отказывать наотрез не стала. Даже если она не принимала их предложение, наживать врагов тоже не следовало.
Она очень мягко выразила свою волю: такие важные дела должны решаться по распоряжению гун-гуна Чжу или старшей придворной дамы Че, а сама она ничего решать не может. К тому же место управляющей всего одно, а их двое, так что она в замешательстве и не знает, как поступить.
После их ухода пришли те, кто находился в схожем с Са Нён положении. Все они выживали в задних покоях день за днём, ожидая высочайшей милости императора, словно вглядываясь в луну и звёзды.
Среди них была и Чжэин Ю, которая съехала из павильона Ёнхянгак. Чжэин Ю казалась совсем другим человеком по сравнению с тем временем, когда уезжала. С сияющей улыбкой на лице она в каждом предложении называла Са Нён сестрой и намекала на дружбу, связавшую их за год совместной жизни. Если вкратце, всё сводилось к тому, что человек не может жить один... Кхм, говоря прямо: «Если дела твои пойдут в гору, не забудь потянуть и меня за собой, мы ведь всё-таки сёстры, и если что-то случится, я тоже тебе помогу».
Са Нён задумалась, как ей на это ответить. Она и сама была как в тумане. Она не знала, как так вышло, что она переспала с императором, и будет ли следующий раз, так как же она могла тянуть за собой других?
Видя, что Са Нён не особо отвечает, Чжэин Ю пошла ещё дальше. Она заявила, что хочет снова переехать в павильон Ёнхянгак. И не только она, но и пришедшая с ней Чжэин Чжон думала так же. Мол, Са Нён будет одиноко и тоскливо жить в павильоне Ёнхянгак одной, в таком захолустье, а они придут, будут беседовать с ней и разгонять скуку.
Са Нён подумала про себя: «Дамы, с чего вы взяли, что мне скучно? Мне вовсе не скучно, правда. Если так пойдет ещё несколько дней, придется менять порог в павильоне Ёнхянгак — так много людей через него ходит».
Ей было трудно что-то ответить, но Чхонха быстро пришла на помощь. Она подала чай и помогла разрешить неловкую ситуацию.
— Чжэин сегодня неважно себя чувствует, у неё совсем нет сил, поэтому ей трудно долго беседовать с вами. Просим прощения.
Чжэин Ю поспешно отозвалась:
— Ох, нет. Это мы зря пришли и утомляем сестру. Мы заглянем завтра.
Она проявила догадливость и быстро поднялась, чтобы откланяться. На лице Чжэин Чжон читались нескрываемая зависть и ревность.
Все знали, что вчера Чжэин Са была призвана к Его Императорскому Величеству и получила высочайшую милость. Даже не стоило спрашивать, почему ей нездоровится. Чжэин Чжон и сама была бы не прочь почувствовать такое «недомогание». Ей казалось, что было бы даже лучше чувствовать себя так каждый день.
Чхонмэ по характеру не умела держать язык за зубами. Проводив гостей и вернувшись, она тихо проворчала:
— Какая же у них толстая кожа. Когда съезжали, даже здороваться не хотели, а теперь, когда почуяли, что им может что-то перепасть, прикидываются верными сёстрами.
Чхонха упрекнула её:
— Помолчи. Как ты смеешь так распускать язык в адрес других Чжэин.
Чхонха была гораздо спокойнее Чхонмэ. Если Чхонмэ просто радовалась за госпожу, то Чхонха думала о том, чтобы на Чжэин не обрушился чей-нибудь гнев.
Вчера, когда Чжэин уезжала в паланкине, Чхонха и Чхонмэ не имели права сопровождать её и были вынуждены остаться ждать. Она слышала, как кто-то говорил за стеной:
— Она ведь даже не красивее меня, почему же паланкин императорской милости прислали за ней...
«Паланкин императорской милости» — так в императорском дворце называли тот маленький паланкин. Оказаться в нём означало отправиться на ночное служение. Множество людей страстно желали, чтобы этот паланкин остановился перед их покоями.
Чхонмэ думала лишь о том, какую славу и почет обрела Чжэин, получив благосклонность. Но на взгляд Чхонхи, Чжэин была сейчас подобна куску мяса, на который все жадно взирали. Множество людей готовы были наброситься и откусить кусочек. Оставим тех, кто пришел сегодня — кто знает, что замышляют те, кто не явился?
Чхонха беспокоилась. Что именно в Чжэин приглянулось Его Императорскому Величеству? А если он забудет её и больше не призовет?
Уж лучше бы Чжэин ни разу не получала высочайшей милости — тогда можно было бы хоть как-то перебиваться. Но если тебя забудут после того, как милость была оказана, выжить в гареме станет невыносимо трудно. Чхонха слышала истории о придворных дамах времен покойного императора. Те, кто сошел с ума, те, кто умер от болезней, и те, кто исчез бесследно.
Старые придворные дамы рассказывали такие истории: человек, который был здесь ещё вчера и даже хорошо поужинал, наутро просто не обнаруживался. Постель была аккуратно заправлена, никаких следов того, что в ней спали, и найти пропавшую не могли. Говорили, что кто-то бросился в пруд, кто-то — в колодец. А может, они исчезали по иным причинам. От таких рассказов по ночам пропадал сон.
Когда Чхонха впервые встретила Чжэин Са, та показалась ей очень тихой особой. Тогда она ещё не знала характера Чжэин и не решалась заговорить с ней. Чжэин Са целыми днями проводила в комнате одна. Она раз за разом перечитывала какие-то старые книги, неизвестно где найденные.
Как-то раз Чхонха вошла в комнату и увидела, что Чжэин Са, смочив кончик пальца в воде, что-то чертит на столе. Должно быть, она повторяла иероглифы из книги. Заметив вошедшую Чхонха, Са Нён быстро стерла водяное искусство каллиграфии со стола и улыбнулась ей.
В комнате тогда было очень темно. Но от этой улыбки Са Нён стало казаться, будто всё помещение залил яркий свет.
С того времени Чхонха стала понемногу общаться с ней. Чжэин была кроткой, доброй и обладала чудесным характером. Она любила читать книги и заниматься каллиграфией. И если не считать её некоторой одержимости едой, ничто другое её особо не интересовало.
Они провели вместе почти три года, и привязанность между госпожой и слугами была очень глубокой. Чхонха искренне желала, чтобы у Чжэин всё сложилось хорошо.
http://tl.rulate.ru/book/159095/9810695
Готово:
