Выслушав мои доводы, Ван Вэй усмехнулся:
— Может, тебе меня ещё папочкой называть?
— А что, сложно? — спросил я.
— Ты что несёшь? Ты всего лишь осведомитель, а не полицейский! С какой стати тебе выдавать табельное оружие? — Ван Вэй был так возмущён, что даже рассмеялся.
— Да знаю я, знаю! Я же не прошу ствол из вашего арсенала! — я говорил абсолютно серьёзно. — Я хочу купить его на чёрном рынке. Не для беспредела, чисто для самообороны! У них у всех есть пушки, а у меня нет. Если начнётся заварушка, я окажусь в заведомо проигрышном положении, один неверный шаг — и мне конец! А когда я куплю ствол, если меня вдруг повяжут, ты должен будешь за меня поручиться!
— Нет! — Ван Вэй отказал категорично. — Оборот оружия под строжайшим контролем!
— Под контролем? Тогда почему у каждого бандита есть ствол? — не выдержал я.
—... — Ван Вэй поперхнулся и после паузы, явно потеряв дар речи, ответил: — Именно поэтому мы и собираемся устроить зачистку в вашем уезде. Хун Вэйцзюнь — это только начало. Ху Вэньхань, Лян Юньцзэ и прочие — мы доберёмся до каждого!
Лян Юньцзэ был ещё одним крупным авторитетом в нашем уезде, но с ним я пока дел не имел.
— Послушай, — сказал я, — по твоей логике выходит, что если осведомитель попадает в переплёт, ему остаётся только сдохнуть? Ван Вэй долго молчал. Наконец он произнёс:
— Как полицейский, я никогда не одобрю покупку оружия... Можешь спрашивать хоть тысячу, хоть десять тысяч раз — ответ будет «нет». Но если ты всё же решишься на это, остановить я тебя не смогу. Скажу лишь одно: ни в коем случае не стреляй. Лучше даже патроны не заряжай... И если тебя всё-таки случайно повяжут, я сделаю всё возможное, чтобы за тебя поручиться.
— Хорошо, я понял, — я чувствовал, что Ван Вэй и так уже старается защитить меня изо всех сил.
Я осведомитель, а не агент под прикрытием. У меня нет официальной «корочки», и чаще всего я действую на свой страх и риск.
Закончив разговор, я позвонил Кэ Дали.
Кэ Дали уже выписался из больницы и вернулся к рутине в баре «Пламя». Он был наполовину из криминального мира, знал всех — от бродяг до авторитетов, поэтому я спросил, может ли он достать «громкую игрушку».
Он помолчал, потом ответил, что достать-то можно, но лучше бы мне в это не лезть.
— Достань одну, свяжись там с кем надо, — настоял я. Кэ Дали неохотно согласился, пообещав дать ответ через три-пять дней.
Повесив трубку, я уселся у входа в нашу автомойку и стал наблюдать, как А-Фа и А-Цай намывают машину. Утро только началось, в бар идти было рано, и только здесь я мог урвать минуту покоя.
А-Фа окатил машину водой и, пока А-Цай наносил пену, подошёл ко мне:
— Брат Ху, а сколько получают охранники в вашем баре?
— Тысячи три-четыре, а что? А-Фа потёр руки:
— Брат Ху, я на мойке получаю те же три-четыре тысячи. Может, возьмёшь меня в охрану? Жалко ведь — мы с А-Цаем такие крепкие парни, а пропадаем тут с тряпками!
— А как же мойка? — спросил я. А-Фа поинтересовался, сколько остаётся денег после того, как я выплачиваю им зарплату.
— Если вычесть аренду и коммуналку — почти ничего, — честно признался я.
— Ну вот и я о том же! Какой смысл держать эту лавочку? Проще пойти на панель, чем так корячиться. Закрывай её нафиг! — заявил А-Фа.
Я подумал и решил, что он прав. После того как я выгнал шпиона Вэй Ляна, у нас как раз освободилось два места в охране, и новых людей мы ещё не набрали. Я спросил, согласен ли А-Цай.
— Конечно согласен! — воскликнул А-Фа. — Ходить в красивой форме, при погонах — это ж куда круче, чем тачки драить! Я прикинул варианты и тут же принял решение. Связался с арендодателем, закрыл точку, продал оборудование и снял квартиру, где мы могли бы жить втроём. Так А-Фа и А-Цай перебрались в бар «Пламя», став охранниками под началом Кэ Дали.
Я давно хотел подтянуть их к нормальному заработку, если представится случай, но при этом боялся подпускать слишком близко к Хун Вэйцзюню — случись что, я бы не смог их прикрыть. Работа охранниками давала нужную дистанцию: даже если банду Хун Вэйцзюня накроют, парней это не зацепит.
У Фань на их месте наверняка отказался бы — тому подавай сразу должность управляющего, его амбиции мне пока удовлетворить нечем.
Разобравшись с делами, я заехал за Цзян Янь, и мы вместе отправились к дому Цзэн Тунтун.
Сегодня были похороны.
Помнится, в школьные годы семья Цзэн Тунтун жила весьма неплохо, иначе она не стала бы нашей классной «принцессой». Но потом дела пошли под откос: отец слёг, брат ударился в пьянство и азартные игры, и весь груз забот лёг на её хрупкие плечи.
После смерти Цзэн Тунтун её отец так и не встал с постели, брат исчез, Вэй Лян зализывал раны в больнице, так что организацией похорон пришлось заниматься мне.
Убедившись, что с её отцом всё будет в порядке, я решился привезти Цзян Янь.
В день похорон дом был полон родственников и одноклассников, все пришли проводить Цзэн Тунтун в последний путь. Глядя на её портрет, с которого она улыбалась так светло и беззаботно, я не сдержался и украдкой смахнул слезу. Цзян Янь и вовсе рыдала навзрыд, почти не переставая весь день.
Брата Цзэн Тунтун так и не было видно. Цзян Янь, держа портрет подруги, шла во главе процессии, плача на каждом шагу, пока мы не предали тело земле на загородном кладбище.
Когда всё закончилось и люди разошлись, я отослал сиделку (её когда-то наняла Цзэн Тунтун, теперь же платил я). Цзян Янь рухнула на колени перед кроватью отца Тунтун и, захлёбываясь слезами, произнесла:
— Дядя, теперь я буду вашей дочерью! Отец Цзэн дрожащей рукой, иссохшей и старой, коснулся головы Цзян Янь и прохрипел:
— Хорошая моя... Я знаю тебя, Тунтун говорила, что ты её лучшая подруга... Дитя, я знаю, как тебе больно. Сказать, что я совсем не виню тебя, было бы ложью, но я знаю, что Тунтун закрыла тебя собой. Значит, ты была ей по-настоящему дорога... Я тоже наклонился, взял старика за другую руку и твёрдо сказал:
— Дядя, мы с Янь-Янь будем заботиться о вас вместе!
— Хорошо... хорошо... Раз у Тунтун были такие друзья, её душа на небесах обретёт покой... — старик плакал, слёзы текли по его измождённому лицу.
Топ-топ-топ...
В этот момент во дворе раздались шаги. Сиделка спросила: «Кто вы?», но ответа не последовало. Дверь распахнулась, и в комнату вошли трое: Ван Кунь, Сяо Дао и А-У!
— Вы что здесь забыли?! — я мгновенно вскочил, инстинктивно заслоняя собой Цзян Янь и старика, а рука сама потянулась к кинжалу на поясе. Хоть я и просил Кэ Дали насчёт ствола, товар ещё не прибыл. При виде меня в глазах Ван Куня вспыхнула ярость — казалось, он готов разорвать меня на куски. Но он пришёл сюда с делом, к тому же помнил предупреждение Хун Вэйцзюня, поэтому с невероятным усилием подавил гнев. Игнорируя меня, он быстро подошёл к кровати отца Цзэн и, склонив голову, спросил:
— Дядя, как ваше здоровье?
— Ты... кто... — прошамкал старик. Я подсказал ему, что это брат Ван Тао.
— Вон... пошёл вон... — отец Цзэн трясущейся рукой указал на дверь. Ван Кунь стиснул зубы, явно недовольный таким приёмом, но сдержался и, не поднимая головы, произнёс:
— Дядя, я глубоко скорблю о случившемся. Оба ребёнка были так молоды: одна погибла во цвете лет, другой оказался за решёткой... Я должен был прийти раньше, но ждал окончания похорон. От имени моего брата я искренне прошу у вас прощения!
Сяо Дао шагнул вперёд. Только сейчас я заметил у него в руке чемодан. Он поставил его на пол и открыл прямо перед нами — внутри лежали пачки денег.
— Дядя, здесь один миллион. Я прошу лишь об одном: подпишите «письмо о прощении»... — Ван Кунь достал бумагу. Это действительно было ходатайство о примирении сторон, они даже ручку и штемпельную подушечку приготовили. Ван Тао не планировал убийство, и если получить прощение от семьи жертвы и выплатить компенсацию, срок можно скостить. Вот почему Ван Кунь стоял здесь, смирив гордыню!
— Вон... пошли вон... — продолжал ругаться старик. Лицо Ван Куня потемнело, в глазах мелькнул зловещий блеск. Сяо Дао и А-У одновременно сделали шаг вперёд.
http://tl.rulate.ru/book/158754/9754463
Готово:
