При виде Цзэн Тунтун меня переполнила ярость. Я резко задвинул Цзян Янь себе за спину и, ткнув пальцем в сторону бывшей одноклассницы, рявкнул:
— У тебя, мать твою, ещё хватает совести связываться с Цзян Янь? Катись отсюда куда подальше, поняла? А всё это барахло, что ты купила, можешь смело выбрасывать на помойку!
У Фань тут же подскочил, поддерживая мой гнев:
— Вот именно! Фрукты она притащила, добавки пищевые... Прямо как ласка, что пришла поздравить курицу с Новым годом. Думаешь, мы купимся на твою фальшивую заботу?
Цзэн Тунтун лишь смерила нас презрительным взглядом, бросила короткое «психи» и зашагала в другую сторону.
У Фань крикнул ей вслед:
— Эй-эй! Сама-то вали, а пакеты оставь! Там добра на несколько сотен юаней...
Цзян Янь неловко пробормотала:
— Это она Вэй Ляну купила.
У Фань: «...»
Я: «...»
Отвернувшись от приятеля, я отвёл Цзян Янь в сторону:
— Зачем ты опять с ней общаешься?
— Я волновалась за тебя, — тихо ответила девушка. — Она позвонила, ну я и взяла трубку!
— И что она тебе наговорила? — напрягся я.
Цзян Янь слегка прикусила губу:
— Всё, что нужно было сказать... она сказала.
Я сжал кулаки. Ну конечно, Цзэн Тунтун не упустит шанса смешать меня с грязью!
— Но мне всё равно, — вдруг произнесла Цзян Янь, взяв меня за руку. — Ли Ху, мы столько лет учились вместе, я знаю тебя лучше других! Даже если ты кого-то убил, это наверняка было от безысходности. К тому же ты так быстро вышел... В общем, я хочу услышать твою версию!
Глядя на её милое лицо и большие, полные понимания глаза, я почувствовал, как в груди разливается тепло.
Я убивал, сидел в тюрьме, и мне было плевать на косые взгляды. Я не боялся, что люди будут сторониться меня, презирать или ненавидеть. Но перед такой искренней заботой и нежностью моя броня рассыпалась в прах.
Воистину, самый острый нож в мире — это женская нежность!
Я рассказал ей свою историю — честно, подробно, ничего не утаивая, как никогда и никому прежде.
К концу рассказа в глазах Цзян Янь стояли слёзы. Ей потребовалось время, чтобы успокоиться, прежде чем она снова сжала мою руку:
— Я так и знала, ты не хотел этого! Ли Ху, главное, что ты вернулся. Я повторю то, что уже говорила: я... мы все будем рядом с тобой!
— Спасибо! — выдохнул я от всего сердца, не в силах разжать пальцы.
Тысячи несказанных слов в этот миг обратились в чистую нежность. Если бы мы были одни, я бы непременно обнял её. Где ещё найти такую замечательную девушку?
Увы, волшебную атмосферу разрушил У Фань, этот непроходимый идиот.
— Эй, голубки, вы там не пересластили? Пожалейте чувства одинокого пса!
Обернувшись, я увидел, как У Фань таращится на нас с деланной тоской. Я знал, что он притворяется — у этого парня никогда не было проблем с подружками, — поэтому от души обозвал его придурком.
Из-за его выходки мы с Цзян Янь покраснели и поспешно отпустили руки.
В этот момент из дверей вышел А-Фа. Он был замотан бинтами, словно мумия, и что-то недовольно бубнил себе под нос:
— Да всё со мной нормально, зачем было так пеленать...
Теперь, когда все были в сборе, а опасность миновала, я предложил вместе поужинать. Идея была принята с восторгом.
Мы заняли столик в ресторане хого «Сяофэйян». Чесночный соус, приправы, пиво — мы сидели до глубокой ночи. За столом все перезнакомились заново. А-Фа, самый младший и языкастый, особенно проникся к У Фаню, узнав, что ради его спасения нам едва не отрубили руки. Теперь он без умолку звал его «брат Фань».
У Фань, разомлевший от внимания, важно заявил:
— Ерунда! Впредь в Сянсянь я буду твоей крышей!
После нескольких кружек пива языки развязались окончательно. У Фань снова начал уговаривать меня пойти к Хун Вэйцзюню, утверждая, что такой шанс выпадает раз в жизни и упускать его глупо.
— Я ещё подумаю, — уклончиво ответил я.
Когда мы разошлись, я пошёл провожать Цзян Янь. Легкий ветерок, мягкий лунный свет — идеальная обстановка для признаний и нежных слов. Но у меня не было настроения. Голова была забита мыслями о Хун Вэйцзюне. Я чувствовал: этот человек задумал что-то скверное. Что мне ответить ему через три дня?
Я спросил совета у Цзян Янь.
— По-хорошему, я не должна вмешиваться в твои решения, — сказала она. — Но я не хочу, чтобы ты занимался этими делами... Правда, автомойка — это ведь здорово! Развивайся, расширяйся, а я приду помогать!
Договорив, она снова залилась румянцем.
Я кивнул, соглашаясь. Проводив её до дома, я вернулся в свой гараж.
А-Фа уже спал, его богатырский храп сотрясал стены. Я же ворочался в постели без сна. Я был солидарен с Цзян Янь — мне претил криминал. Я сидел в тюрьме, видел мелкую шпану и крупных авторитетов, и знал: они ходят по лезвию ножа. Один неверный шаг — и ты либо калека, либо зек, либо труп. Счастливая старость в этой сфере — редчайшее исключение.
Если ничего не выйдет, придётся уезжать. Бросить всё и покинуть Сянсянь.
Кое-как проспав ночь, наутро я встал рано и принялся за работу. Выкатил моечную машину, развесил полотенца — начались трудовые будни.
А-Фа с рукой на перевязи и хромой ногой рвался в бой. Я пытался отправить его отдыхать, но он не мог сидеть без дела и упрямо помогал мне.
За утро мы помыли семь или восемь машин, но меня не покидало странное чувство тревоги. Казалось, за мной кто-то наблюдает.
Приглядевшись, я убедился: так и есть. Под деревьями, за столбами, в переулках вокруг мойки прятались люди — не меньше семи-восьми человек. Они то и дело поглядывали в нашу сторону.
Пока я ломал голову над происходящим, зазвонил телефон. Это была Цзян Янь.
— За мной всё время кто-то ходит по пятам! — голос её дрожал от напряжения. — Я вызвала полицию, они приехали, но ничего толком не выяснили. Ли Ху, что делать?
Следом позвонил У Фань.
— Чертовщина какая-то! Куда бы я ни пошёл, за мной хвост! Ли Ху, мне страшно, я чувствую себя в опасности! Можно я приеду к тебе? Защитишь меня?
Я всё понял. Это люди Хун Вэйцзюня.
Он отпустил меня не по доброте душевной. Он хотел показать, что я всё равно у него на крючке.
Я, А-Фа, У Фань и даже Цзян Янь — мы все под колпаком.
Хочешь бежать — не убежишь.
Это было его предупреждение: не вздумай со мной играть. Захочет — раздавит нас в любой момент.
В Сянсянь он — царь и бог.
Сцепив зубы, я зашёл внутрь и набрал номер Ван Вэя.
— Ты должен мне помочь... — я быстро пересказал события последних дней.
Ван Вэй выслушал и замолчал.
— Что молчишь? — взорвался я. — Ты же народная полиция! Неужели не можешь решить такую мелочь?
— Вывезти вас из Сянсянь я могу, — тяжело произнес Ван Вэй. — Но решит ли это проблему? Как быть с семьёй У Фаня? С родными Цзян Янь? Побег — не выход. Единственный способ обрести настоящую свободу — уничтожить Хун Вэйцзюня! Иначе вы вечно будете жить в его тени. Ли Ху, сотрудничай с нами. Давай вместе привлечём его к ответственности!
Я тяжело дышал, мысли метались хаотичным вихрем.
Я знал: Ван Вэй прав.
Нам некуда бежать. Здесь наш дом, наши корни.
— Что я должен делать? — тихо спросил я в трубку.
С этого дня я стал осведомителем. Человеком, идущим по тонкой грани между светом и тьмой.
* * *
Два дня спустя я пришёл в Караоке «Candy».
На входе меня обыскали с ног до головы. Забрали даже телефон — о жучках и говорить нечего.
Тот же кабинет, тот же чайный столик, тот же человек.
Хун Вэйцзюнь сменил наряд на коричневый костюм в танском стиле. В руке он перебирал прозрачные чётки и смотрел на меня с благодушной улыбкой.
— Надумал? — многозначительно спросил он.
Все эти три дня его люди были как кость в горле, не спуская с нас глаз ни на секунду. Он был уверен, что я в полной мере оценил его власть и возможности, что я сломлен, напуган и готов ползать на брюхе.
Он не знал одного: у меня на затылке растёт кость бунтаря!
— Надумал, — ответил я. — Я буду с Вами. Давай задание.
— Я хочу, чтобы ты убил человека, — раздельно произнёс Хун Вэйцзюнь.
http://tl.rulate.ru/book/158754/9754419
Готово:
