Глава 4. Искусство Хрустального Сознания
После ужина, вежливо поклонившись матери, Чи ускользнул в свою комнату. Настало время для того, что в этом мире ценилось превыше золота — тренировки силы.
Чи прекрасно понимал: в мире шиноби ты либо хищник, либо обед. Знание канона не спасает от куная в горле. Его план был прост и амбициозен: овладеть огненными техниками Учиха в совершенстве, соединить их с искусством кендзюцу (фехтования) и использовать Шаринган как абсолютное оружие поддержки.
Что касается Мангекё... Чи относился к нему как к ядерной кнопке. Использовать только в случае, если альтернатива — смерть. Слепота и безумие — слишком высокая цена. Его голубой мечтой были клетки Хаширамы. Только они могли стабилизировать проклятые глаза. Но до Орочимару или Мадары ему было как до Луны пешком.
В свои четыре года он уже освоил технику извлечения чакры. Но детское тело — плохой сосуд. Каналы чакры были тонкими, как паутинка, а резерв напоминал наперсток, а не озеро.
— Пять минут практики, и я пуст, — бормотал он, вытирая пот со лба.
Поэтому основной упор он делал на контроль. Упражнения с листьями, хождение по стенам (в теории), и, главное — ручные печати. Он не просто складывал пальцы в замысловатые фигуры. Он учился чувствовать, как каждое движение, каждый изгиб сустава направляет поток энергии внутри тела.
Печать — это не просто жест. Это команда для чакры. Одно неверное движение мизинцем — и вместо огненного шара ты получишь пшик дыма. Идеальное дзюцу — это резонанс, когда чакра и воля сливаются в единой точке, достигая пика мощности.
Кроме того, он часами метал сюрикены. Пока резерв мал, острый кусок железа, пущенный в глаз врагу, эффективнее любого Ниндзюцу.
Но главным его секретом была медитация. Та самая, «хрустальная», что убила его в прошлом мире и подарила жизнь в этом.
Поначалу он боялся её как огня.
«А вдруг снова взорвусь? Или душа вылетит из тела?» — паранойя шептала ему страшные вещи.
Но интуиция — или, возможно, остаточная магия кристалла — подсказывала: «Попробуй. Теперь это безопасно».
Он рискнул. Вместо абстрактного кристалла он начал визуализировать в своем сознании Шаринган. Три томоэ, вращающиеся в бесконечном танце.
Результат превзошел все ожидания. Эта техника работала как лучший в мире антидепрессант и ноотроп в одном флаконе. Десять минут медитации перед сном — и он спал как младенец, просыпаясь с кристально чистой головой.
Спустя год он заметил изменения. Его память стала феноменальной. Он запоминал тексты свитков с первого прочтения. Сложные концепции фуиндзюцу (печатей) или теории чакры, над которыми другие дети ломали головы месяцами, он схватывал на лету.
Это изменило его график. Теперь он медитировал дважды в день: утром, чтобы «заточить» разум для учебы, и вечером, чтобы очистить его от ментального мусора.
— Концентрация абсолютная, — отметил он однажды, поймав муху палочками для еды, даже не глядя на неё.
Внезапная догадка озарила его. Шаринган — это ведь проявление Ин-чакры, духовной энергии. А медитация — это прямая прокачка духа.
«Если я буду качать «ментальную мышцу» с фанатизмом Рока Ли, — размышлял он, — смогу ли я пробудить глаза без психологической травмы? Без убийства друзей и смерти близких?»
Эта мысль заставляла его сердце биться чаще. Сила без страданий. Власть над судьбой без необходимости становиться чудовищем. Ради этого стоило сидеть в позе лотоса хоть вечность.
http://tl.rulate.ru/book/158656/9752284
Готово:
