К полуночи у подножия Акины собралась вся местная гоночная тусовка. Слух о том, что "Призрак" принял вызов от наглого токийского гайдзина на S15, разлетелся мгновенно. Десятки машин выстроились вдоль обочины, их фары прорезали ночную тьму. Воздух гудел от рокота моторов и возбужденных голосов. Это было событие года.
Шон стоял у своей "Моны Лизы", делая вид, что проверяет давление в шинах. На самом деле он просто пытался унять дрожь в руках. Он не волновался так даже перед своей первой гонкой в Токио. Там он был никем, ему было нечего терять. Здесь же, после утреннего фиаско, на него смотрели десятки глаз, и он знал, чего они ждут. Они ждали, что чужак снова потерпит поражение.
Его S15 выглядела здесь как инопланетный корабль. Жемчужно-белая краска ловила свет фар, карбоновый капот хищно поблескивал. Рядом с потертыми, боевыми машинами местных она казалась произведением искусства, слишком чистым для этой грязной работы. Она рычала на холостых оборотах — низкий, угрожающий, басовитый звук, обещающий мощь и насилие. Зверь, готовый к охоте.
Затем подъехала она.
Старая Toyota AE86 въехала на стартовую площадку почти бесшумно. Ее скромный четырехцилиндровый двигатель 4A-GE на холостых работал с тихим, ровным стрекотом. Она остановилась в нескольких метрах от "Сильвии". Контраст был разительным. Потрепанная краска, маленькие, почти игрушечные колеса Watanabe, простая, угловатая форма. На ее двери все еще виднелась надпись "Магазин тофу Фудзивара". Она не выглядела как гоночная машина. Она выглядела как старый, верный рабочий инструмент. Другой зверь — маленький, жилистый, недооцененный, знающий каждый камень в своей норе.
Из машины вышел Такуми. Он был одет в простую белую футболку и джинсы. Никакого гоночного комбинезона, никаких перчаток. Он снова выглядел так, будто его вытащили из постели. Он окинул взглядом толпу без всякого интереса, подошел к своей машине и прислонился к крылу, ожидая начала.
Икетани, взявший на себя роль неофициального организатора, подошел к Шону.
— Готов?
Шон кивнул.
— Правила простые, — сказал Икетани, хотя знал, что Шону они не нужны. — Спуск. Он едет первым, ты за ним. Если ты обгонишь его или он оторвется от тебя так, что исчезнет из вида, — гонка окончена. Если ты до финиша удержишься за ним, будет второй заезд, где ты едешь первым.
— Второго заезда не будет, — тихо, но уверенно сказал Шон. Он обгонит. Он должен.
Икетани подошел к Такуми. Тот лишь кивнул, не меняя позы.
Две машины выехали на стартовую линию, нарисованную выцветшей краской на асфальте. Внутри своей S15 Шон чувствовал себя как в кабине истребителя. Датчики на приборной панели светились синим и красным, показывая температуру масла, давление наддува. Его руки крепко сжимали руль. Он слышал, как стучит его собственное сердце, заглушая рокот мотора.
Он посмотрел вправо. Такуми сидел в своей машине совершенно расслабленно, одна рука лежала на руле, другая — на рычаге переключения передач. Он смотрел прямо перед собой, на первый поворот, скрытый во тьме. В его глазах не было ни страха, ни азарта. Ничего. Пустота.
Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Рев моторов стих, толпа замолчала. Икетани встал между двумя машинами и поднял руку.
Весь мир Шона сузился до этой поднятой руки и двух красных фонарей машины впереди. Он знал, что на прямых его S15, с ее тремястами пятьюдесятью лошадиными силами, просто уничтожит эту старую "Тойоту". Но он также знал, что эта гонка будет решаться не на прямых. Она будет решаться там, в темноте, где дорога начинает извиваться, как змея.
Рука Икетани резко опустилась вниз.
http://tl.rulate.ru/book/158602/9656249
Готово:
