Готовый перевод Became a stepmother: how to raise four children / Стала мачехой: как поднять четверых детей: Глава 22. Возвращение с полным возом

Дом, в котором жила семья Лю, напоминал пустую скорлупу: в нём отсутствовало решительно всё, что необходимо для нормальной жизни. Список покупок растягивался до бесконечности — от мелочей вроде иголок, ниток, горшков, чашек и масляных ламп до крупных вещей вроде столов, стульев и кроватей. Не говоря уже о самом главном — одежде, тёплых одеялах и запасах еды.

Цинь Яо, словно полководец перед решающей битвой, обошла весь уездный город Кайян, методично вычёркивая пункты из своего мысленного списка.

Самой важной частью закупки стало продовольствие. Она приобрела четыреста цзиней отборного белого риса, сто цзиней муки тонкого помола, а также по пятьдесят цзиней соевых бобов и пшена.

В общей сложности вышло шестьсот цзиней зерна — внушительный запас, которого ей и четверым детям должно хватить на четыре месяца. С таким амбаром можно было спокойно пережить надвигающуюся зиму, не боясь голода.

Конечно, качественные продукты стоили недёшево. Белый рис и мука высшего сорта обошлись ей более чем в два раза дороже обычного зерна — в четыре ляна и восемь цяней серебра.

Кто-то мог бы сказать, что это расточительство. Обычная крестьянская семья растянула бы шестьсот цзиней зерна на полгода, а то и больше, разбавляя жидкую кашу водой. Но, во-первых, аппетит у Цинь Яо был поистине богатырским — она одна ела за пятерых. А во-вторых, экономить на качестве еды она не собиралась.

И не стоит спрашивать, почему она не купила дешёвый неочищенный рис или грубую муку.

Ответ был прост: она физически не могла это проглотить.

То, что местные называли «неочищенным рисом», правильнее было бы именовать кормом для скота. Самого зерна там было дай бог четыре части, а остальные шесть составляла жёсткая, колючая шелуха. Грубая мука была ничем не лучше — наполовину смешанная с отрубями, она превращалась в тяжёлые, плотные комки, которые при варке или жарке драли горло, словно наждачная бумага.

Да, в мире Апокалипсиса, откуда она пришла, царил дефицит, но структура питания там была иной. Люди либо голодали насмерть, либо, если везло, ели продукты из старых запасов — консервы, галеты, лапшу быстрого приготовления — или же получали пайки с агробаз.

Рисовая шелуха давно исчезла из человеческого рациона. Даже современные фанаты здорового питания, помешанные на цельнозерновых продуктах, выплюнули бы местную «кашу» после первой же ложки, сравнив её вкус с пережёванным картоном.

Пока у Цинь Яо были деньги и возможности, она не собиралась издеваться над своим желудком. Плохо питаться, имея средства, было для неё мучением похуже, чем погоня от стаи мутировавших зомби.

Закончив с провизией, Цинь Яо направилась в лавку тканей.

Там она выбрала три тяжёлых ватных одеяла весом по десять цзиней каждое, три лёгких летних одеяла и три плетёные циновки из пальмового волокна, чтобы постелить их на жёсткие доски.

Вдобавок она велела взвесить пять цзиней чистого хлопка и купила три рулона ткани: самый дешёвый белый хлопок, прочный синий и отрез грубой красной ткани. Красный предназначался для новогодних нарядов. Надо признать, что дети, несмотря на нищету, пошли породой в отца — черты лица у них были правильные, красивые. Если их отмыть и нарядить, глаз будет не оторвать.

В одном рулоне было около пятнадцати метров ткани при ширине в метр с небольшим. Этого с лихвой хватило бы, чтобы сшить по два комплекта одежды на каждого члена семьи, и ещё остались бы обрезки. Сама Цинь Яо иголку в руках держать не умела, но планировала найти в деревне умелицу, которая за плату сошьёт всё необходимое.

Однако ходить в лохмотьях до тех пор, пока сошьют новое, не хотелось. В лавке продавалась готовая одежда — поношенная, вероятно, выкупленная из ломбардов, но чистая и целая. Цена была более чем разумной. Посмотрев на свои лохмотья, которые уже стыдно было назвать одеждой, Цинь Яо решительно выбрала комплект для себя и по костюмчику для каждого из четырёх детей.

Обувь тоже была необходима. Себе она взяла крепкие кожаные сапоги, а детям — матерчатые туфли. Всё это тоже было не новым, но добротным. Её сапоги пришлись впору, а вот детская обувь оказалась великовата — в те времена люди предпочитали шить на вырост. Но это не беда: дети растут быстро, а пока можно надеть лишнюю пару носков или подложить плотную стельку.

Носки, стельки, головные платки, ленты для волос — Цинь Яо сметала с прилавков всё, что могло понадобиться в быту.

Когда торговец подвёл итог, оказалось, что этот текстильный шоппинг обошёлся ей в целых десять лянов серебра. Цинь Яо мысленно ахнула. Ткань в этом мире стоила безумно дорого. Неудивительно, что большинство крестьян предпочитали покупать сырьё и прясть нити сами, просиживая ночи за ткацким станком.

Из лавки тканей она перекочевала в бакалею, где пополнила запасы масла, соли, соусов, уксуса и купила кухонную утварь.

Единственное, чего она не нашла, — это готовой мебели. В городе были только столярные мастерские, работающие под заказ. Ждать изготовления времени не было, поэтому вопрос с мебелью пришлось отложить — в деревне наверняка найдётся плотник, который сможет сколотить простые столы и лавки.

Завершив грандиозную закупку, Цинь Яо наняла у северных ворот воловью упряжку за тридцать вэней. Вместе с возницей они погрузили гору покупок: мешки с зерном, тюки с тканью и одеялами, корзины с утварью. Телега оказалась забита до отказа.

Места для пассажира не осталось, поэтому, когда скрипучая повозка тронулась в путь к деревне Лю, Цинь Яо зашагала рядом с возницей.

• • •

Дорога от уездного города Кайян до городка Цзиньши шла по широкому казённому тракту. После недавних дождей небо прояснилось, и идти по подсохшей земле было легко.

Цинь Яо шагала размашисто, на ходу подсчитывая в уме оставшиеся финансы.

Эта поездка облегчила её кошелёк на восемнадцать лянов. Теперь у неё оставалось шестьдесят семь лянов и три цяня.

План был таков: пятьдесят лянов отложить в неприкосновенный запас на самый чёрный день. Оставшиеся семнадцать с лишним лянов пустить в дело. Нужно заказать нормальную мебель, отремонтировать ветхую хижину, укрепить стены, пристроить две дополнительные комнаты, соорудить нормальную кухню и, что самое важное, — построить забор.

Ограда была приоритетом номер один. Без неё двор просматривался насквозь, лишая жильцов малейшей приватности. Оставить что-то во дворе было страшно — утащат и не заметишь. К тому же, забор защитил бы от диких зверей, которые зимой часто спускались с гор в поисках пищи. Спать за высокой стеной было бы куда спокойнее.

Вторым пунктом шёл ремонт крыши. Соломенная кровля, готовая улететь от первого же сильного порыва ветра, никуда не годилась. Её нужно было заменить на прочную, водонепроницаемую черепицу. Но тяжёлая черепица требовала укрепления несущих балок и стен, иначе дом просто сложится, как карточный домик.

В строительстве Цинь Яо разбиралась слабо, поэтому решила проконсультироваться с семьёй из старого дома Лю. Она видела, как старик Лю с сыновьями латали крышу, и они показались ей вполне рукастыми мужиками.

Было заметно, что родня всё ещё переживает за Лю Цзи, несмотря на его никчёмность. То ли работала поговорка «дитя, которое плачет, получает больше молока», то ли старик Лю просто по-отцовски жалел непутёвого сына, но факт оставался фактом: он явно выделял его, возможно, даже не осознавая собственной пристрастности.

Цинь Яо прикинула расходы, представила, как зимой будет спать в тёплом, непродуваемом доме на широкой кровати, и уголки её губ сами собой поползли вверх. Ноги несли её вперёд так быстро, что возница начал отставать.

— Эй, госпожа, полегче! Бык за тобой не поспевает! — крикнул он.

Цинь Яо очнулась от своих грёз и сбавила темп.

Вчера она отлично поела и выспалась, сегодня на ней была чистая, добротная одежда и крепкие сапоги. Вся её фигура излучала энергию и уверенность. С луком за спиной и ножом на поясе она больше не напоминала забитую крестьянку — теперь это была вольная воительница, ступающая по дорогам цзянху.

Возница попался молчаливый, но Цинь Яо хотела узнать больше о местных реалиях, поэтому сама заводила разговор, вытягивая из него слово за словом.

Так она узнала тревожные новости: оказывается, в окрестностях уезда Кайян скрывалось немало мятежников, оставшихся от прежней династии. Они ушли в горы, стали разбойниками и теперь регулярно совершали набеги, грабя простых людей. Местные власти были бессильны, а богатые купцы и помещики стонали от постоянных поборов и нападений.

Услышав это, Цинь Яо невольно покосилась на свою телегу, гружённую добром.

Возница, заметив её напряжённый взгляд, наконец-то проявил инициативу и успокоил:

— Не бойся, хозяйка. В нашу глухомань они редко заглядывают.

Он махнул кнутом в сторону горизонта:

— Эти бандиты предпочитают соседний уезд. Там тракт ведёт прямо в губернский город, купцов много, добыча жирная. Им нет резона тратить время на нас.

Помолчав, он добавил более серьёзным тоном:

— Но всё же, женщине одной в пути надо быть осторожнее. Слыхал я, что многих честных женщин они утаскивали в горы... Издевались над ними, мучили до смерти. Звери, а не люди.

— Спасибо за предупреждение, я запомню, — кивнула Цинь Яо.

Её взгляд стал жёстче. Похоже, даже в древние времена безопасность была понятием относительным, мало чем отличаясь от жестоких законов Апокалипсиса.

Остаток пути прошёл без происшествий, если не считать пары моментов, когда колёса телеги вязли в грязи. Но с силой Цинь Яо это не стало проблемой — стоило ей подналечь плечом, как повозка выскакивала на твёрдую дорогу.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, они въехали в деревню Лю.

Сердце Цинь Яо радостно забилось при мысли о четырёх малышах, ждущих её дома. Она спешила, предвкушая их радость от подарков.

Однако стоило им углубиться в деревню, как она почувствовала неладное. В воздухе висело странное, тяжёлое напряжение, и привычная деревенская тишина казалась зловещей.

http://tl.rulate.ru/book/158556/9715297