Готовый перевод Became a stepmother: how to raise four children / Стала мачехой: как поднять четверых детей: Глава 19. Чёрный медведь

— Далан! Эрлан! Открывайте, это ваша старшая тётя! Вы там живые? Я принесла горячих пампушек из бурого риса, выходите скорее!

Громкий стук в дверь и знакомый голос разорвали гнетущую тишину. Дверь со скрипом приоткрылась.

Увидев зарёванные лица Саньлана и Сынян, жена Лю Бая, госпожа Хэ, всплеснула руками:

— Ох, бедные мои! Чего ревёте? Я слишком поздно пришла, да? Проголодались, поди?

Не дожидаясь ответа, она откинула марлю с корзины, достала ещё тёплые, пахнущие зерном пампушки и сунула их в руки младшим. Затем она повернулась к старшим мальчикам и деловито сообщила:

— Неизвестно, когда вернётся жена Третьего. Так что в ближайшие дни приходите есть в старый дом. Она оставила мне деньги на продукты и попросила присмотреть за вашим пропитанием.

Далан резко вскинул голову, его глаза расширились от потрясения:

— Она... оставила тебе деньги?

Значит, она не сбежала? Не бросила их тайком, как они боялись?

Госпожа Хэ кивнула. Глядя, как близнецы жадно вгрызаются в еду, забыв о слезах, она не удержалась и проворчала себе под нос:

— Ваша мачеха и ваш папаша — два сапога пара. У обоих кожа на лице толще, чем крепостная стена. Оставила жалкие гроши, а кормить-то надо четыре рта! Чувствую, придётся мне свои докладывать...

Она вздохнула и продолжила причитать:

— Ушла уже четыре дня назад. Кто знает, когда вернётся и вернётся ли вообще? Глубокие горы — это вам не шутки. Она всего лишь слабая женщина, если наткнётся на...

Договорить она не успела. Четыре пары детских глаз уставились на неё с такой свирепостью, словно волчата, готовые вцепиться в глотку любому, кто посмеет сказать хоть слово против их мачехи.

Госпожа Хэ поперхнулась и благоразумно закрыла рот.

— Пф-ф, — фыркнула она, скрывая неловкость, и сунула оставшиеся две пампушки в руки Далану и Эрлану. — В общем, так. Утром и вечером приходите в старый дом поесть. Сами приходите, у меня нет времени бегать к вам с доставкой, дома дел по горло.

«Ишь ты, как защищают её», — пробормотала она уже на выходе, поправляя пустую корзину и ускоряя шаг.

У неё и правда было много работы. В суете хозяйственных дел она едва не забыла о племянниках, поэтому и пришла так поздно.

Стоило старшей тёте скрыться из виду, как атмосфера в доме мгновенно переменилась. Угрюмые лица детей озарились улыбками. Они жевали тёплые, грубые пампушки, и эта простая еда казалась им слаще мёда. Главное — мачеха их не бросила. Она даже договорилась со старшей тётей, чтобы та за ними присматривала.

— Старший брат, она точно вернётся с добычей, — уверенно заявил Эрлан, глядя на прояснившееся небо. Его лазурная синева вселяла в сердце бесконечную надежду. — Она такая сильная, у неё обязательно всё получится.

— Угу, — кивнул Далан.

Он поднял взгляд на север, где гряда за грядой уходили в бесконечность горные пики, и уголки его губ сами собой поползли вверх.

— Ешьте скорее, — скомандовал он. — А потом нагреем воды и умоемся. Вымазались как чертята, смотреть страшно.

Троица младших захихикала. Пока они разводили огонь в очаге, дым и сажа превратили их лица в мордочки чумазых котят.

Сынян, расправившись со своей порцией первой, послушно уселась на пороге, ожидая, пока братья согреют воду. Она вытянула ножки и подставила личико старшему брату, бормоча под нос:

— Мама любит чистых деток. Сынян слушается маму, Сынян будет чистой и хорошей.

Далан отмыл младших и загнал их в постель, под одеяло, чтобы не простудились — хоть небо и прояснилось, воздух всё ещё был сырым и холодным.

Приведя в порядок себя, братья заметили, что открытый очаг завален мокрыми листьями и грязью после дождя. Не сговариваясь, Далан и Эрлан взяли мётлы и принялись за уборку.

Раньше никто не учил их гигиене, поэтому они жили в грязи.

Но теперь в их жизни появился человек, который объяснил: зубы и лицо надо мыть утром и вечером, перед сном — мыть ноги, посуду — начищать до блеска, а очаг содержать в чистоте. Только так можно уберечься от болезней.

Она научила их плести верёвки, она рассказывала им о каждой новой вещи, которая появлялась в доме. Именно от неё они узнали, что «ядовитый» таро — это не отрава, а спасительная еда.

Она стала стержнем этого дома. Когда она была рядом, на душе становилось спокойно.

Далан замер с метлой в руках, с удивлением осознав, что мачеха прожила с ними всего несколько дней, а он уже привык полагаться на неё.

Более того, он даже ни разу не вспомнил о родном отце, которого увели за долги.

На мгновение в его голове промелькнула крамольная мысль: «Вот бы так было всегда. Было бы даже неплохо, если бы тот мужчина не вернулся вовсе».

— Брат? — окликнул его Эрлан.

Он звал уже несколько раз, но Далан застыл, словно в трансе.

— Ты тоже думаешь о тёте? — смущённо спросил младший.

Далан вздрогнул, очнувшись от своих мыслей, и поспешно кивнул, боясь, что брат прочитает его тёмные желания. В сердце тут же кольнуло чувство вины — нельзя быть таким непочтительным сыном.

— Интересно, как она там сейчас? — тихо пробормотал Эрлан.

Закат окрасил небо в багряные тона. Далан снова бросил долгий взгляд в сторону Северных гор.

• • •

— Апчхи!

Сидящая на дереве Цинь Яо не сдержалась и громко чихнула.

От резкого звука её рука дрогнула, и она едва не выронила нож, когда огромная чёрная лапа просвистела в миллиметре от её уха.

К счастью, боевые рефлексы, выработанные годами выживания в постапокалипсисе, никуда не делись. В то мгновение, когда медвежья лапа рассекла воздух, тело Цинь Яо само, без участия сознания, ушло в уклонение.

Однако из-за этого манёвра чёрный медведь, которого она до этого успешно сдерживала внизу, воспользовался моментом. Мощный прыжок — и вот уже зверь оказался на дереве.

Человек и медведь замерли на одной толстой ветке, глядя друг другу в глаза. Их разделяло меньше двух метров.

Цинь Яо не колебалась ни секунды. Она отбросила нож, сорвала с плеча лук, наложила стрелу и выстрелила!

Говорят, лучники бесполезны в ближнем бою. Те, кто так говорит, просто недостаточно быстры.

Мутировавшие твари в её родном мире не спрашивали разрешения подойти поближе. Они возникали перед носом внезапно, из ниоткуда. В условиях дефицита патронов Цинь Яо в совершенстве овладела техникой «ближнего выстрела».

Пусть сила удара была не такой, как при стрельбе издали, но этого хватало, чтобы сбить темп атаки врага. А если врагом был человек, такой выстрел в упор часто становился фатальной неожиданностью.

Стрела, пущенная с расстояния вытянутой руки, без промаха вонзилась в шкуру медведя.

Однако убойной силы не хватило. Наконечник лишь рассёк толстую шкуру, не причинив серьёзного вреда, но этого оказалось достаточно, чтобы привести зверя в бешенство. Издав яростный рёв, медведь бросился на неё, намереваясь разорвать наглую букашку.

Цинь Яо долго ждала этого момента. Дождь кончился, ловушки были расставлены, и медведь, как по расписанию, появился.

Но всё пошло не по плану. Хитрый зверь не попался в силки. Более того, увидев Цинь Яо, он, словно почувствовав исходящую от неё ауру опасности, развернулся и попытался сбежать, проигнорировав все её капканы.

Разумеется, Цинь Яо не могла позволить добыче, которую она выслеживала столько дней, просто уйти. Она пустила стрелу ему вдогонку, угодив точно в мохнатый зад. Это сработало — медведь рассвирепел, развернулся и полез на дерево, чтобы убить обидчицу.

Так они и оказались здесь — в смертельном танце на ветвях негустого леса, обмениваясь ударами уже десятый раунд.

Когда разъярённая туша метнулась к ней, Цинь Яо уже успела сменить лук на остро заточенный короткий тесак. Позади неё ветка истончалась — отступать было некуда, тонкое дерево не выдержало бы веса человека.

Она не могла отступить. И не собиралась.

Шаг в сторону. Полуприсед.

Собрав всю свою силу, она вложила девяносто процентов мощи в один удар. Клинок описал сверкающую дугу и устремился к единственному уязвимому месту — светлому пятну на брюхе зверя.

Удар!

— Р-Р-Р-А-А-А!!!

Чудовищный, полный боли рёв сотряс горы, распугивая птиц на километры вокруг. Медведь, ещё секунду назад излучавший смертельную угрозу, потерял равновесие и с глухим, тяжёлым звуком рухнул с четырёхметровой высоты на землю.

Цинь Яо не стала ждать. Одной рукой зацепившись за ветку, а другой сжимая окровавленный нож, она спрыгнула следом.

Используя инерцию падения и вес собственного тела, она обрушилась на врага, который корчился внизу.

Клинок вошёл точно в цель.

Раздался короткий, булькающий хрип. Половина рукояти исчезла в плоти зверя. Сталь перерубила жизненно важные артерии, и густая, тёмная кровь хлынула на землю, пропитывая чёрный перегной и окрашивая траву в багровый цвет.

Медведь дёрнулся в последний раз и затих. В его глазах застыло выражение ярости и нежелания умирать.

Цинь Яо, стоя коленями на поверженном гиганте, с усилием выдернула нож. Она привычным, будничным движением тыльной стороны ладони стёрла с лица горячие брызги.

Глядя на огромную тушу под собой, она почувствовала, как губы сами собой растягиваются в широкой, хищной улыбке.

С такой добычей эта зима будет не просто сытной. Она будет роскошной.

http://tl.rulate.ru/book/158556/9715293