Фосфорные жуки уже почти вгрызлись ему в мозг, но Учиха Ан оставался спокоен, как будто происходящее его вовсе не касалось.
На лице у него появилась странная, неестественная улыбка. Глядя на валяющегося на земле Абураме Торуне, на его полные ненависти и злой надежды глаза, Ан вдруг разразился диким смехом.
— Ха-ха-ха…
— Я столько времени всё скрывал и ждал именно этого восхитительного момента!
— Будучи правой рукой Дандзо, я ведь не мог не продумать, как избавиться от тебя, верно?
— Ну что, взгляни наконец на подарок, что я для тебя приготовил!
Ан продолжал смеяться, одновременно заставляя Сусаноо сорвать со спины висевшую там лекарственную тыкву. Направив её на себя, он сосредоточил Чакру и сильно втянул воздух.
Абураме Торуне с ужасом увидел, как из тела Анa вырывается струя фиолетового тумана и, клубясь, устремляется прямо в горлышко той тыквы.
Ядовитые наножуки, слагающие дым, бились в судорогах, словно живые, но под действием силы печати не могли сопротивляться и полностью втянулись внутрь сосуда.
Цвет кожи Анa стремительно менялся – багрово‑фиолетовый оттенок уходил, уступая место нормальной человеческой бледности.
Эта лекарственная тыква постоянно висела за спиной Сусаноо, начиная ещё со второй формы, и Торуне прекрасно её видел. Но Ан ни разу не использовал артефакт, и Торуне понятия не имел, зачем тот нужен.
Он ни за что бы не подумал, что это – фуиндзюцу!
Тайное оружие, в которое он вложил все надежды, оказалось разрушено так просто, и отчаяние захлестнуло Торуне. Он захлебнулся собственной кровью, несколько раз кашлянул и обессиленно рухнул, больше не в силах сопротивляться.
Хотя даже за этот короткий миг фосфорные жуки причинили Анy серьёзный вред, действие додзюцу уже восстанавливало поражённые ткани с ошеломляющей скоростью.
Ан развеял Сусаноо и, глядя на едва живого Абураме Торуне у своих ног, вновь торжествующе расхохотался.
— Ха-ха…
— Вот оно, это чувство!
— Сначала подарить надежду, а потом сокрушить её!
— Какая непередаваемая сладость!
— Это и есть вкус истинной мести!
— Ха-ха…
Во взгляде Учихи мелькнула вспышка яростной ненависти. Он занёс ногу и с хрустом обрушил её прямо на голову Торуне.
— Чпок! — И череп Торуне разлетелся, как перезрелый арбуз, заливая всё вокруг мозгами и осколками костей.
Смотря на тело, чьи «печень и мозг покрыли землю», Ан ощущал, что жажда мести всё ещё не утолена. Он поднял голову – взгляд его метнулся к оставшимся ниндзя Конохи.
Но прежде чем он успел пошевелиться, воздух рядом разрезал свист полёта. Прямо перед ним мелькнуло лезвие – Кунай, вращаясь, пронёсся у самого глаза.
В следующую секунду всё озарила вспышка жёлтого света – и в ослепительном сиянии возникла золотисто‑алая фигура. Одной рукой она подняла над собой Расенган размером с человеческую голову; вращаясь с ужасающей скоростью, он ревел, разрывая воздух, и с гулом устремился прямо в Анa.
…
Немногим ранее.
Намиказе Минато в миг вспыхнул возле Акимичи Чозы, вытащил из его сумки лекарства, быстро перевязал раны, хлопнул того по плечу и негромко произнёс:
— Ещё немного, держись.
Затем он поднял с земли мешочек с Кунай и привязал его к поясу. Взяв танто, Минато обвёл взглядом лиц всех членов организации Акацуки, наблюдавших за битвой.
Его взгляд задержался на Орочимару и Учихе Итачи – на их сверкающих Шаринганах, – потом перевёлся на Анa, ожесточённо сражавшегося с Торуне. Минато не вмешался. Он просто поднял голову и посмотрел на Пейна, парящего в воздухе.
— Я – Намиказе Минато. Сегодня уже пролито слишком много крови. Позволь этому бою закончиться здесь?
Пейн смотрел на воскресшего Хокаге с холодным недоумением. Тот обитал теперь в теле ребёнка, что само по себе вызывало вопросы. Но мир шиноби полон странных ниндзюцу, а его собственный Риннеган способен даже вернуть мёртвых, так что появление «ложно ожившего» Минато нельзя было считать чем‑то невозможным.
Слегка опустив взгляд, он спокойно спросил:
— Ты ощутил боль?
— Осознал ли ты теперь ценность мира?
Минато нахмурился: подобные витиеватые речи всегда раздражали его, но он всё же кивнул и ответил:
— Я всегда знал, как дорого стоит мир, и никогда не хотел новых сражений.
— Коноха никогда первой не нападала на другие страны. Мы всегда старались сохранить равновесие и защищать покой мира шиноби.
— Лжёшь! — Внезапно рявкнул Пейн, оборвав его. — Ты говорил, будто познал боль и понял, насколько драгоценен мир. Тогда скажи, Коноха не станет мстить деревне Скрытого Дождя за сегодняшний день?
— Это… — Минато замолк, не найдя слов.
В душе он понимал всё предельно ясно: хоть Коноха и провозглашает себя хранительницей мира, говорить о «мире» она может лишь с равными – с Пятью Великими Странами.
Сегодня погибло множество её людей, и врагом оказалась вовсе не Великая Держава, а ничтожная деревня Скрытого Дождя. Ни руководство Конохи, ни простые ниндзя, ни жители никогда бы это не приняли.
Даже ради того, чтобы удержать остальные страны от нападения, показать, что Коноха не ослабла, – ответ должен быть только один: возмездие.
И всё же, если бы напавшими оказались не малые земли, а кто‑нибудь из Пяти Великих, Коноха, в своём обычном умиротворяющем духе, ограничилась бы лишь официальным осуждением. Народ бы это стерпел.
Но деревне Скрытого Дождя этого не позволят. Её считают ничтожной, недостойной равного разговора.
Когда‑то, при Ханзо Саламандре, она ненадолго стояла вровень с Великими державами, но лишь благодаря его неистовой силе. Его мощь заставила всех считаться с ними.
С уходом Ханзо эта сила канула в прошлое, и Страна Дождя вновь опустилась на своё привычное место – в тень, под пяту пяти держав, терпя унижения и грабежи чужих шиноби.
Минато, как бывший Хокаге, отлично понимал внутренние противоречия своей деревни. И ему было ясно: пусть этот противник и сильнее самого Ханзо, пока кровь коноховцев ещё не остыла – никто из них даже не подумает о мире. Сначала – победа. А уж потом слова.
Он не был человеком, способным лгать – даже врагу.
Пейн, видя его молчание, понял ответ без слов.
— Саа… вот видишь. Не нужно лгать о том, что вы, ниндзя Конохи, якобы любите мир и ненавидите войну!
— Вы просто уверены, что боль и смерть, принесённые войной, не обрушатся на вас!
— А до того, кто их переживёт, вам дела нет!
— Без тех, кто испытал боль, невозможно постичь, сколь бесценен покой!
http://tl.rulate.ru/book/158503/9669251
Готово:
