— Что случилось? — усмехнулся Чжао Цзяпин.
Он прижал ногой Бан Гэна, и тот снова дважды вскрикнул «помогите».
Только после этого он сказал остальным: — Бан Гэн облил всё маслом и поджёг, я поймал его с поличным.
"Бан Гэн устроил поджог? Ещё и маслом облил?"
Все остолбенели. В это время Цинь Хуайжу, проснувшаяся от шума, обнаружила, что Бан Гэна нет дома.
— Мама, где Бан Гэн? Он не у тебя?
Цзя Чжанши тоже проснулась. Сначала она лежала, не двигаясь — какое ей дело до чужого пожара?
Но, услышав, как Цинь Хуайжу спрашивает про Бан Гэна, она забеспокоилась.
— Нет его. Бан Гэн? Бан Гэн, ты где?
Цинь Хуайжу торопливо оделась.
— Помогите! — снова донёсся крик с улицы.
— Это Бан Гэн! — Цинь Хуайжу забеспокоилась, попыталась зажечь керосиновую лампу, но не смогла найти спичек на подоконнике.
Чтобы экономить электричество, они всегда пользовались керосиновой лампой.
Цзя Чжанши тоже разволновалась. Бан Гэн — единственный наследник семьи Цзя, единственный, кто может продолжить их род.
Она вскочила с кровати и начала наощупь натягивать на себя одежду.
Тем временем Цинь Хуайжу нашла другую коробку спичек у печки, но, чиркнув спичкой, обнаружила, что и фитиль, и масло из лампы исчезли.
— Цинь Хуайжу, ты вообще родная мать Бан Гэну? У тебя ещё есть время лампу зажигать? — проклинала её Цзя Чжанши, одеваясь.
Одевшись, она выбежала из дома.
Во дворе царил хаос, было очевидно, что вышли почти все.
— Бан Гэн, мой хороший внучек, ты где? — кричала Цзя Чжанши с растрёпанными волосами и в одежде наизнанку.
— Бабушка! Бабушка! — услышав голос Цзя Чжанши, Бан Гэн понял, что пришло подкрепление, и закричал в ответ.
Услышав голос внука, Цзя Чжанши пошла на звук.
К этому времени во всех домах зажёгся свет, и двор осветился.
Цзя Чжанши сразу увидела, что её внук Бан Гэн прижат ногой Чжао Цзяпина к земле.
— Чжао Цзяпин, ты, маленький ублюдок, какое право ты имеешь наступать на моего внука! Смерти захотел?! — крикнула она и бросилась к нему, собираясь расцарапать ему лицо.
— Стой! Цзя Чжанши, если сделаешь ещё один шаг, я сломаю Бан Гэну два ребра, веришь?
При свете ламп на лице Чжао Цзяпина была спокойная улыбка, но от неё становилось жутко.
Никто не сомневался, что это не пустые слова.
Хотя Цзя Чжанши сейчас и была вне себя от ненависти к Чжао Цзяпину, она больше боялась, что он и вправду сломает её драгоценному внуку рёбра.
Поэтому она замерла на месте.
В это время из дома выбежала и Цинь Хуайжу, тоже с растрёпанными волосами.
Она бросилась на помощь сыну, но Чжао Цзяпин остановил и её.
— Первый Дядюшка, насмотрелись? Не пора ли вам выйти и навести порядок? — взгляд Чжао Цзяпина был устремлён на Первого Дядюшку, стоявшего в тени.
Благодаря Ночному зрению, он прекрасно видел каждый уголок двора и даже выражение лиц всех присутствующих, словно они были на ярком солнечном свете.
Услышав слова Чжао Цзяпина, Первый Дядюшка с мрачным лицом вышел из тени.
На самом деле, он вышел уже давно, но ждал.
Ждал, когда появятся Цинь Хуайжу и Цзя Чжанши.
Особенно его пугала боевитость Цзя Чжанши.
Пока он не вмешивался, Чжао Цзяпину приходилось самому разбираться с Цзя Чжанши и Цинь Хуайжу.
Обе были не из тех, кто легко сдаётся.
Он думал, что этот молодой парень Чжао Цзяпин быстро сдастся.
А потом он выйдет и наведёт порядок, и этот Чжао будет у него в руках.
Но кто бы мог подумать, что Чжао Цзяпин увидит его в таком тёмном углу.
Увидев, что Первый Дядюшка вышел с недовольным лицом, Чжао Цзяпин холодно сказал: — Первый Дядюшка, этот малец Бан Гэн облил всё маслом и поджёг, я поймал его с поличным.
— Насколько серьёзно преступление поджога, думаю, мне не нужно объяснять.
— Так что, посмотрим, как вы с этим разберётесь. Если меня не устроит, я вызову полицию.
Услышав, что Чжао Цзяпин снова упоминает полицию, Первый Дядюшка чуть не взбесился.
Это уже какой раз?
Он даже начал подозревать, что Чжао Цзяпин использует угрозу вызова полиции, чтобы манипулировать им, Первым Дядюшкой.
И он не мог это игнорировать.
— Чжао Цзяпин, сначала отпусти Бан Гэна. Придавливать ногой ребёнка — это ни в какие ворота не лезет, — строго приказал Первый Дядюшка.
Но Чжао Цзяпин не собирался его слушать.
Он холодно усмехнулся: — Что? Первый Дядюшка, я, кажется, недостаточно ясно выразился?
— Это Бан Гэн — поджигатель!
— И до того, как дело будет решено, вы предлагаете мне его отпустить?
— Или вы уже решили покрывать поджигателя?
"Покрывать поджигателя?"
Вены на лбу Первого Дядюшки запульсировали.
А Цзя Чжанши ещё и подливала масла в огонь: — Чжао Цзяпин, ты, маленький ублюдок, кого ты называешь поджигателем?
— Хватит вешать на нашего Бан Гэна ярлыки! Ну, поджёг он немного, какой мальчишка не шалит?
— Ты тут новенький, избил человека и ещё не успокоишься, чего ты хочешь?
Чжао Цзяпин повернул голову и посмотрел на Цзя Чжанши.
Благодаря Ночному зрению, он отчётливо видел её одутловатое лицо, опухшие глаза-треугольники.
С этой скандалисткой Чжао Цзяпин даже не стал разговаривать.
"В этом дворе ведь три старосты, верно?"
"А Первый Дядюшка — самый лицемерный из них?"
"Так почему бы не обратиться прямо к нему? Зачем тратить слова на таких неразумных людей, как Цзя Чжанши".
— Первый Дядюшка, меня оскорбляют, а вы даже не вмешиваетесь. Похоже, вы и не собираетесь решать это дело по-хорошему. Ну что ж, тогда вызываем полицию.
Услышав, что Чжао Цзяпин собирается вызвать полицию, Цинь Хуайжу взмолилась: — Не надо полиции!
Она с мольбой посмотрела на Первого Дядюшку.
Первый Дядюшка чувствовал, что вот-вот взорвётся от злости. Слева — полиция, справа — полиция.
"Думаешь, два слова «вызвать полицию» так легко всех напугают?"
— Какая полиция! Живёте в одном дворе, а не знаете, как ладить с соседями, только и думаете о полиции, что за безобразие?! — отчитал его Первый Дядюшка.
Даже сейчас он пытался подавить Чжао Цзяпина своим авторитетом.
Но Чжао Цзяпин на это не купился. Он схватил Бан Гэна за шиворот и поднял с земли.
— Пошли, маленький Бан Гэн, дядя сводит тебя в полицейский участок. Там дяди все такие умные, так хорошо разговаривают, тебе там понравится.
Сказав это, он заботливо отряхнул с Бан Гэна пыль.
Бан Гэн, которого только что несколько раз прижали ногой, а теперь резко подняли, был немного ошарашен.
Увидев, что Чжао Цзяпин собирается уходить с Бан Гэном, Цинь Хуайжу не выдержала. Она встала у него на пути и, плача, взмолилась: — Нет, братец Сяо Чжао, не надо в полицию! Сколько стоит сгоревшая тележка, мы заплатим.
http://tl.rulate.ru/book/158233/9584751
Готово:
