Он думал, что больше никогда её не увидит, но не ожидал, что всего через год они снова встретятся…
Лу Шаочэнь отлично помнил, какой была Му Янь в пять лет. Тогда она носила короткую стрижку, болтающуюся рубашку с оторванными рукавами и пару туфелек, сверкающих, будто посыпанных блёстками.
Она стояла на втором этаже детского сада и запустила бумажный самолётик.
Он знал, что внутри — секрет, написанный на листке, и, пока тот летел вниз, нарочно встал прямо под ним.
Самолётик ударил его по голове и упал на землю.
Она в ярости бросилась к нему, широко распахнув круглые глаза, уперла руки в бока и сердито крикнула:
— Как ты посмел встать на пути? Ты же знаешь, теперь ничего не сбудется!
— И-извини! —
Щёки мальчика залились румянцем от её слов, и он запнулся, извиняясь.
Он так усердно извинялся, что и она смутилась, не осмелилась больше ничего сказать и убежала прочь, будто побитая собачка.
Он поднял бумажный самолётик, развернул его и увидел на листке неровные каракули: «Хочу себе друга».
Тогда он ещё не знал, что она потеряла память, и долго грустил из-за этого.
— Эй! О чём задумался? — Му Янь толкнула нереагирующего Лу Шаочэня и с недоумением спросила.
Лу Шаочэнь очнулся и посмотрел на неё. Она держала бумажный самолётик, дула на него, а потом легко запустила в ночное небо.
Самолётик сделал несколько виражей и исчез во мраке.
Лу Шаочэнь улыбнулся и отвёл взгляд:
— Ни о чём особенном. Просто вспомнил кое-что из прошлого…
Му Янь сложила ещё несколько самолётиков и один за другим отправила их ввысь.
Вдруг она сцепила ладони у рта, будто в рупор, и крикнула в ночное небо:
— Я хочу! Хочу, чтобы Лу Шаочэнь каждый день был счастлив!
— …
— Я хочу! Хочу, чтобы Лу Шаочэнь чаще улыбался!
— …
— Я хочу! Хочу, чтобы Лу Шаочэнь был ко мне очень-очень добр!
— …
— Я хочу! Хочу дарить Лу Шаочэню полное счастье!
Каждый её крик отдавался эхом и снова звучал в ушах Лу Шаочэня.
Его взгляд становился всё мягче. В этот миг в нём проснулось эгоистичное желание: пусть она останется в его мечтах, в его мире и никогда больше не уйдёт!
Му Янь улыбнулась ему. Он прищурился, будто немного опьянённый. Она обняла его за плечи и тихо сказала:
— Если тебе хочется спать, можешь опереться на меня. Не бойся. Я рядом! Тебе не будет одиноко!
Лу Шаочэнь едва сдержал смех. Неужели Му Янь не может вести себя как настоящая женщина? Разве такие слова не должен говорить он?
Он допил банку пива и швырнул пустую жестянку вверх, словно рисуя в воздухе параболу.
Потом притянул Му Янь к себе и, наклонившись к её уху, хрипловато прошептал:
— Если хочешь, чтобы мне не было одиноко, обещай быть со мной всегда. Сможешь?
Му Янь рассмеялась, прижалась к нему и вздохнула:
— Ты забыл? Я собираюсь поселиться в семейном склепе рода Лу.
— Отлично!
Лу Шаочэнь зарылся лицом в её волосы, вдыхая насыщенный аромат лаванды, и слегка прикрыл глаза.
Они долго сидели на крыше, пока порывы ветра не заставили их почувствовать холод и вернуться в спальню.
Му Янь вышла из душа и забралась в постель. Слушая звуки воды из ванной, она чувствовала, как её сердце тревожно колотится.
Это ощущение было странным, но в то же время невероятно волнующим.
Она быстро села и выключила свет у изголовья, затем снова нырнула под одеяло.
Когда Лу Шаочэнь вышел из ванной, комната была погружена во тьму.
Он не стал включать свет, а на ощупь добрался до кровати.
Му Янь, лежавшая под одеялом, нервно сжимала край покрывала. Её сердце бешено колотилось.
Лу Шаочэнь откинул одеяло и лёг рядом, уставившись в потолок. Сна не было и в помине.
Он выпил алкоголь, но вместо сонливости чувствовал странную ясность — это было нелогично!
Му Янь тоже не могла уснуть, но не смела приблизиться. Она повернулась на бок и потянула одеяло выше, почти до самых глаз.
Лу Шаочэнь лишился укрытия и воспользовался этим как предлогом, чтобы приблизиться.
Под влиянием алкоголя он придвинулся к ней и обнял за талию.
Всё тело Му Янь напряглось, но её сердце билось всё громче и быстрее.
— Ты слишком близко… Мне жарко, — тихо произнесла она.
Голос прозвучал необычно — почти кокетливо.
— Му Янь, сколько мы уже знакомы? — спросил Лу Шаочэнь, заметив её нервозность. Он решил подойти к делу окольными путями.
— Двадцать один год!
Му Янь не поняла, зачем он вдруг задал такой вопрос, и ответила растерянно.
— Так долго знакомы, а до сих пор не успели по-настоящему узнать друг друга… Не жаль?
— Как это «не узнали»? Никто не знает тебя лучше меня!
Она возмутилась и повернулась к нему лицом, чтобы возразить.
Они оказались слишком близко: она чувствовала его тёплое дыхание на щеке, отчего растерялась ещё больше.
— Можно узнать получше… вот так, — сказал он и притянул её к себе, наклоняясь к её губам.
Му Янь на миг замерла, ощутив прикосновение его губ. Инстинктивно она толкнула его.
Но даже этот жест выглядел скорее как приглашение, чем отказ: её усилие было настолько слабым, что Лу Шаочэнь воспринял это как немое согласие.
Он не дал ей возможности сопротивляться и решительно вторгся в её рот, вбирая сладость её дыхания.
Му Янь слегка закружилась голова. Запах алкоголя, исходивший от него, опьянял.
Стыдливость, которую она испытывала вначале, постепенно исчезла. Её руки, которые сначала отталкивали его, теперь сжимали шёлковый халат на его теле.
Хотя они не видели друг друга в темноте, Му Янь всё равно стыдливо держала глаза закрытыми.
Поцелуй стал нежнее, перестал быть захватывающим — теперь он ласково играл с её язычком, будто танцуя.
Его губы медленно скользнули вниз, остановившись на шее. Каждое прикосновение заставляло её дрожать.
Лу Шаочэнь остановился. Ещё чуть дальше — и он не сможет остановиться.
Он не хотел её напугать.
Му Янь тяжело дышала, ошеломлённая.
Это ощущение совершенно отличалось от того, что она испытывала с Гу Хаоянем. Здесь было больше тревоги, больше растерянности… но и больше влечения.
Лу Шаочэнь, не получая от неё реакции, занервничал.
Он был так нежен и сдержан — неужели она всё равно испугалась?
Он сам начал волноваться, сердце сбилось с ритма. Он не видел её лица и не знал, какое выражение сейчас на нём, поэтому осторожно спросил:
— Ты… ты в порядке?
Губы Му Янь горели, и это жжение распространилось по всему телу, вызывая томление.
— Я… мне не очень хорошо, — ответила она.
Услышав это, Лу Шаочэнь почувствовал боль. Даже поцелуй вызвал у неё такую реакцию… Что, если сказать ей, что он хочет большего? Не убежит ли она в ужасе?
Он устало вздохнул, сердце сжалось от обиды.
Но главное — её чувства. Он поспешил сказать:
— Если тебе не нравится, я больше так не буду. Поздно уже, давай спать!
Он даже не осмелился обнять её снова — вдруг она начнёт избегать его прикосновений? Это лишит его многих привилегий.
Когда он попытался отстраниться, Му Янь схватила его за руку и тихо сказала:
— На самом деле… мне понравилось. Можешь продолжить?
— …
Лу Шаочэнь чуть не поперхнулся. Продолжить?
— Давай скорее! — нетерпеливо подгоняла она, заметив, что он замер.
Лу Шаочэнь посмотрел на неё и осторожно спросил:
— А если я… пойду ещё дальше?
— Например?
Му Янь была не слишком искушена в делах любви, но в ней горел исследовательский пыл.
Ощущения, которые давал ей Лу Шаочэнь, были совсем иными. Она хотела, чтобы это стало ещё сильнее.
Увидев, что она не боится, он навис над ней и вновь поцеловал её губы, показывая на деле, насколько «дальше» он может зайти.
…Полчаса спустя…
Му Янь безучастно смотрела в потолок и с лёгким разочарованием сказала:
— Так вот твоя «дальше»? Просто раздеть меня догола?
— Э-э… я…
Лу Шаочэнь очень хотел доказать, что он настоящий мужчина, но, похоже, потерпел полный провал…
Му Янь решила, что Лу Шаочэнь исчерпал все свои возможности. Она оттолкнула его и зевнула:
— Убирайся в сторону, тяжёлый как слон!
— …
Лу Шаочэнь был подавлен. Как так вышло, что он до сих пор не нашёл нужное место?
Его, наверное, презирают… Точно, презирают!
— Му Янь, давай попробуем ещё раз?
Но Му Янь уже потеряла интерес. Она повернулась на другой бок и сказала:
— Не хочу. Придётся снова одеваться — это слишком хлопотно. Лучше так и спать. Голышом полезно для здоровья!
Едва Му Янь произнесла эти слова, как Лу Шаочэнь впал в уныние.
Как это «хлопотно»? Он ведь даже не разобрался как следует!
В ту ночь Лу Шаочэнь не сомкнул глаз, а Му Янь сладко спала.
Тем временем другая женщина тоже страдала. Фу Сянжун, которую Лу Шаочэнь ранил накануне, всю ночь вздыхала и плакала, вспоминая все свои прошлые ошибки.
Рано утром она принесла завтрак Лу Чэнчэнь и у больничного входа столкнулась с Лу Чжэньбо, тоже пришедшим навестить дочь.
Увидев бывшую жену с красными глазами и измождённым лицом, Лу Чжэньбо остановил её:
— Что с тобой? Плакала?
Фу Сянжун, увидев Лу Чжэньбо, вспыхнула гневом. Если бы не его связь с Хэ Яфан, она бы не заболела депрессией и не совершила бы всех тех глупостей.
— Не твоё дело! Плачу я или смеюсь — какое тебе дело? — резко бросила она, презрительно глянув на него.
Лу Чжэньбо нахмурился. Он знал, что Фу Сянжун его недолюбливает и обычно разговаривает с ним с сарказмом. Они когда-то были мужем и женой, и их прошлые обиды не разрешить парой слов.
Он чувствовал перед ней вину и терпел её дурной нрав, поэтому не обиделся.
— Раз не хочешь говорить, не буду допытываться. Но ты выглядишь так, будто постарела на десять лет за ночь. Время никого не щадит…
Он покачал головой и на миг задержал взгляд на её лице, но тут же отвёл глаза.
Фу Сянжун сдерживала гнев, а услышав от бывшего мужа эти слова сочувствия, поняла: он намекает, что она постарела!
Разгневанная, она огрызнулась:
— Всё из-за тебя! Твой сын теперь не желает знать меня, относится ко мне холодно. Если бы не ты, Шаочэнь никогда бы не сблизился с этой дикаркой из рода Му и не вознамерился бы на ней жениться!
— При чём тут я? Я сам должен был упрекать тебя: из-за твоего воспитания наша дочь выросла такой избалованной! Ты ещё и винишь меня? Это ты сама отказалась от Шаочэня! Неудивительно, что он так к тебе относится. Холодность — это ещё мягко сказано! Не мечтай, что он будет ласково звать тебя «мамой»! Будь довольна тем, что есть!
Лу Чжэньбо разозлился. Эта женщина никогда не успокоится! Его собственный сын даже не возвращается в дом Лу, а если и встречает его, то просто игнорирует. Когда Лу Чжэньбо вежливо приглашает его остаться на ужин, тот отвечает лишь: «Мне некогда». Последний раз они виделись на помолвке Цзычэня — и то не успели даже чокнуться бокалами, как Шаочэнь исчез. Кто знает его страдания?
Грудь Фу Сянжун тяжело вздымалась от злости. Она не могла вымолвить ни слова и в отчаянии расплакалась.
Лу Чжэньбо, снова разозлив бывшую жену и увидев, как она плачет, почувствовал желание поскорее скрыться.
http://tl.rulate.ru/book/157698/9377647
Готово:
