— Не напрягайся так, я не следил за тобой.
Учиха Фугаку беспомощно потер лоб.
Он не мог не заметить руки Учихи Шимея, спрятанные за спиной. Неужели парень действительно думал, что от него ускользнуло это очевидное движение?
Да и на таком близком расстоянии...
Неужели существовало что-то, способное угрожать такому сильному шиноби, как он, уже пробудившему Мангекё Шаринган?
Выражение его лица было уверенным, излучающим авторитет, но без тени гнева. Тем не менее, он счел нужным объясниться:
— На самом деле, я просто пробудил особое додзюцу Мангекё Шарингана.
Пока он говорил, черные зрачки в его глазах превратились в Шаринган с тремя томоэ, а затем узор плавно слился воедино, образуя Мангекё. Его багровые глаза таили в себе нечто жуткое, а мощная сила додзюцу вызывала дрожь, словно на тебя повеяло из бездны ада!
— Это Мангекё Шаринган, сила, превосходящая даже три томоэ!
— И мое додзюцу позволяет мне видеть ближайшее будущее.
— Поэтому я вижу причину смерти Шисуи и знаю, что в момент его гибели ты был рядом с ним.
Взгляд Учихи Фугаку был искренним, без малейшего намека на притворство.
Абсолютная честность.
«Тц».
Шимей почти забыл о способности глаз Фугаку. Впрочем, его нельзя было в этом винить — в оригинальной истории о додзюцу отца Саске и Итачи упоминалось крайне скупо.
Однако...
«Старик, ты слишком прямолинеен, не так ли?»
В нем напрочь отсутствовало величие лидера клана!
Посмотрите на его сыновей: один, пробудив Мангекё, соорудил тайную комнату с троном, другой дико хохотал, объявляя себя непобедимым. Фугаку же на их фоне выглядел как-то... пресновато!
Это совершенно шло вразрез с высокомерной и властной натурой Учиха!
— Могли бы сказать сразу, зачем наводить столько тумана, — Учиха Шимей махнул рукой, вынул ладони из-за спины и сделал большой глоток из чашки.
— Шимей.
Глядя на молодого человека перед собой, который оставался расслабленным и ничуть не испугался Мангекё Шарингана, Учиха Фугаку помрачнел. Выражение его лица стало тяжелым и сложным. Он осторожно спросил:
— Ты ведь тоже пробудил эти глаза, верно?
Только обладатель Мангекё Шарингана мог сохранять такое хладнокровие и спокойствие при виде его глаз.
Он был удивлен тем, что Учиха Шимей достиг этого уровня. Если восстание все же начнется, клан Учиха получит еще одну мощную боевую единицу.
Но внутри его грызло беспокойство...
Если Учиха Шимей не встанет на сторону клана, то мятеж неизбежно провалится, и жизни тысяч соклановцев будут потеряны!
— Господин глава клана, я понимаю, о чем вы.
Наблюдая за Учихой Микото, чье идеально скроенное ципао подчеркивало безупречную фигуру, пока она подливала чай, Учиха Шимей перевел прямой взгляд на лидера клана.
Он тихо усмехнулся и произнес с предельной серьезностью:
— Я не отказываюсь от своих слов.
— Глава, кто бы ни попытался нарушить мир в Конохе, я этого не позволю. Будь этот человек моим лучшим другом, моей женой или моим сыном.
Голос его был спокоен, но в нем звучала непоколебимая решимость.
— Уже поздно, выпадает роса. Я пойду домой.
Шимей встал и направился к выходу.
Вжжух —!
Сердце Учихи Фугаку пропустило удар.
Он тоже поднялся, глядя в спину уходящему Шимею. Выражение его лица было сложным, а глаза постепенно холодели:
— Шимей, я тоже когда-то верил в Коноху, как и ты. Верил, что деревня и клан Учиха могут сосуществовать мирно. Но тот, кто мог поддерживать этот мир между нами, мертв!
Давно у него не было такого откровенного разговора.
Во-первых, не было нужды: как лидер, он не должен позволять другим знать о своих сомнениях.
Во-вторых, в клане Учиха не было никого, кто был бы достоин услышать эти слова!
Учиха Шимей стал первым.
Чай перед ним остыл, но Фугаку этого не заметил, осушив чашку одним махом:
— Но как Коноха обошлась с нашим кланом?
— Во время нападения Девятихвостого Третий Хокаге приказал мне усмирить Кьюби. У меня уже тогда был Мангекё Шаринган, и я обладал достаточной силой! Но из-за опасений Шимуры Данзо этот приказ был отменен!
— Когда атака закончилась, старейшины Конохи возложили вину за нападение Лиса на наш клан!
— Нас выселили из центра деревни, весь клан перенесли на самую окраину — это вопиющее унижение!
— А теперь, со смертью Шисуи... даже если я не видел убийцу своими глазами, я знаю, что это, несомненно, дело рук Данзо!
В его голосе звучал с трудом подавляемый гнев, подобный сгущающимся грозовым тучам. Воздух наполнился тяжестью и напряжением, казалось, вот-вот разразятся ливень и гром ярости!
— Шимей, ты правда считаешь, что такая Коноха всё ещё заслуживает верности клана Учиха?!
В этот момент Учиха Фугаку, возглавлявший клан более десяти лет, полностью раскрыл свою истинную сущность!
Каким бы непоколебимым он ни казался на собраниях, в глубине души он оставался убежденным «ястребом», и восстание было неизбежно.
Поэтому он должен был переманить на свою сторону Учиху Шимея, пробудившего Мангекё, иначе все его планы пойдут прахом.
Цок.
Шимей промолчал, продолжая идти.
Глаза Учихи Фугаку померкли. Неужели клан Учиха действительно ждет такой конец?
Вся Коноха отторгала их. Сарутоби Хирузен мог сдерживать ситуацию в молодости, но сейчас он постарел. С тех пор как он не смог обуздать Данзо во время инцидента с Девятихвостым, старейшина более десяти лет явно и тайно давил на Учиха.
Шаг за шагом он оттеснял клан от руководства Конохой.
Теперь дело дошло до угрозы истребления. Неужели Учиха все еще не имеют права сопротивляться?!
Значительная часть соклановцев его не понимала.
Даже его собственные сыновья не доверяли ему.
Более того, они встали на сторону Сарутоби Хирузена.
Неужели клан Учиха действительно обречен на гибель? Зачем же тогда он пробудил эти глаза?!
В груди словно разбухал ком, мешая дышать.
Отчаяние подступало к горлу, хотелось кричать.
Но его никто не слышал. Он так сильно сжал кулаки, что ногти глубоко впились в плоть, но он даже не заметил боли.
Цок.
Шаги стихли.
— Господин глава клана.
Учиха Шимей прислонился к дверному косяку, ведущему во двор. Его осанка была прямой и гордой, словно длинное копье, которое никогда не согнется, пронзая небеса.
Он обернулся, и в его глазах вспыхнула пара багровых Мангекё Шаринганов в форме трехлезвийных сюрикенов.
Они несли в себе леденящую ауру, словно пришедшую из самых глубин преисподней.
— Я только что сказал: кто бы ни попытался нарушить мир в деревне, кем бы он ни был, я этого категорически не позволю.
Он добавил, чеканя каждое слово:
— Будь то клан Учиха или кто-либо другой в Конохе... никому не позволено.
В глазах Учихи Шимея мелькнул глубокий, многозначительный блеск, намекающий на нечто большее.
Глаза Учихи Фугаку мгновенно загорелись.
Его дыхание неконтролируемо участилось, когда до него дошел смысл сказанного:
— Хорошо, хорошо, хорошо! Я понял тебя, Шимей!
Так вот оно как?
Никому.
Не позволено.
И его клан Учиха, пока он не предал Коноху, тоже находится под защитой этого мира!
http://tl.rulate.ru/book/157215/9336401
Готово:
