Час назад.
Хэ Хунбинь, закутанный в рваную шинель, ехал на телеге по направлению к окраине Хасуна.
У самого выезда из города дорогу им преградили.
Двое в синей милицейской форме стояли прямо перед лошадью. Рука Хэ Хунбиня тут же скользнула за пазуху, нащупывая холодный металл.
— Куда путь держите?
— За город, в сторону Сунцзяна.
— А, земляки. Скажите, вы тут не видели женщину лет тридцати, в заводской спецовке?..
— Не-а, не видели!
— А вы, товарищ, что на телеге, не встречали?
Хэ Хунбинь, держа руку за пазухой, вдруг расслабился. На его напряженном лице появилась улыбка.
— Нэ, нэ бачив! — ответил он с южным акцентом.
— О, с юга, значит!
— Та, в командировку сюды… Жинку нэ бачив… Пробачтэ, нам йихаты трэба, швыдшэ можна?..
Милиционер махнул рукой, и телегу пропустили. Хэ Хунбинь вздохнул с облегчением.
— Но!
Телега доехала до окраины и остановилась у реки. Там его уже ждали несколько мужчин в поношенных френчах с заплатами.
Хэ Хунбинь спрыгнул с телеги, сунул вознице десятку и пачку сигарет «Чжунхуа». Тот, радостно ухмыльнувшись, развернул лошадь и ускакал.
А Хэ Хунбинь, взвалив на плечо рюкзак, подошел к ожидавшим.
— Так это ты, малец, у нас товар купить хочешь?
— Угу. Стволы-то рабочие?
— Ты это слово «рабочие» убери. Запомни, за Великой стеной, если что такое нужно, — иди к нам. Товар — что надо!
Сказав это, он сделал выразительный жест пальцами.
Хэ Хунбинь сбросил на землю рюкзак.
— Все здесь.
Двое стоявших у реки двинулись было вперед, но Хэ Хунбинь остановил их.
— А товар где?
— Ха-ха!
Один из них пнул ногой сугроб и вытащил из-под снега зеленый деревянный ящик. Другой достал из стога сена ломик и вскрыл его.
— Разбираешься?
— Сначала проверю.
— Валяй.
Хэ Хунбинь провел рукой по холодному металлу. Сердце его забилось от возбуждения. Он вытащил ТТ.
— Можно пальнуть пару раз?
— А ты умеешь? Смотри, не отстрели себе чего.
Торговец достал из кармана два патрона.
Хэ Хунбинь привычным движением зарядил пистолет, снял с предохранителя и передернул затвор.
— Ты чего?! Ствол на нас не направляй, правил не знаешь?!
— Ха-ха! Я просто пробую. А что, есть что и получше?
— Ты, мать твою, денег-то достаточно принес? Что ты тут выпендриваешься?
— Денег хватит. Лишь бы товар был что надо.
Двое переглянулись и, нагнувшись, снова начали копаться в снегу. И в этот момент Хэ Хунбинь, до этого гревший руки, вскинул пистолет.
Бах!
Тот, что говорил, рухнул замертво. Второй бросился выхватывать из-за пояса свой пистолет, но Хэ Хунбинь был быстрее.
Бах!
Второй, стеная, упал на землю.
— А-а-а… Брат… денег не надо!..
— Как это не надо? Я еще товар не проверил. Откуда он?
— Вы… выменяли…
— Где?
— В… во Внешней Монголии…
Хэ Хунбинь, держа его на мушке, заставил выкопать из снега еще один ящик. Внутри, под слоем сена, лежали автомат и несколько гранат.
Он обшарил трупы, забрал все патроны и сунул их пистолеты себе за пояс.
— Брат, отпусти! Будем считать, что мы не встречались…
— Ха-ха-ха! Ладно-ладно… Плыви на тот берег. Доплывешь — отпущу.
— Брат, так река же замерзла! Я перейду, можно?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Хэ Хунбиня. Он поднял руку. Выстрел. В всполошенном небе закаркали вороны. Два трупа остались лежать на берегу. Кровь окрасила белый снег в красный.
Хэ Хунбинь забрал оба ящика, стащил тела в одно место и забросал снегом. Автомат он спрятал под шинель, а гранаты, пистолеты и патроны сунул в рюкзак. Внезапно он нащупал в кармане скомканную оберточную бумагу, в которую, видимо, были завернуты пирожки. Он скомкал ее и бросил на снег.
И, утопая в сугробах, исчез за горизонтом.
Комната для допросов.
Чэнь Цинфэн посмотрел на подозреваемого и кивнул следователю. Тот начал допрос.
— Имя?
— К-к-ким… До-хён…
— Кореец?
Сидевший на стуле кивнул. Все присутствующие знали, что он заикается.
— За что убивал?
— Я… п-п-плохо… го-говорю. С-с-слышал, ес-если… ес-есть… мо-мозги… вы-вылечишься…
— Сколько человек ты убил?
Он больше не отвечал, лишь молча опустил голову.
Чэнь Цинфэн подумал: будь у него хоть один друг, который бы его поддержал, может, он и не пошел бы по этому пути. Многие серийные убийцы — такие же молчуны. В толпе их не заметишь, не почувствуешь. Но внутренний мир у них жесток, темен и сложен.
И вот перед ним — еще один живой пример. Всю жизнь он страдал от своего заикания, терпел насмешки и издевательства. И выбрал такой способ изменить свою судьбу.
— Кто тебе сказал, что, если есть мозги, можно вылечить заикание? — вдруг спросил Чэнь Цинфэн, видя, что допрос зашел в тупик.
— В… в де-деревне… го-говорили…
— А ты не думал, что тебя обманули? Или что это была просто шутка?
Чэнь Цинфэн смотрел на него. Но тот, вместо ответа, вдруг посмотрел на него и странно улыбнулся.
— Вкусно…
Следователь вопросительно взглянул на Чэнь Цинфэна. В общем-то, дело было ясное. Раны на головах жертв соответствовали орудию убийства. Отпечатки на орудии — тоже. Дело можно было закрывать. Будь у них ДНК-экспертиза, на той трубе наверняка нашли бы следы жертв.
Цяо Даньнянь нервно курил в коридоре. Увидев вышедшего Чэнь Цинфэна, он бросился к нему.
— Все рассказал?
— Не все. Возможно, помимо тех девяти, были и другие жертвы.
— В смысле?
Он не успел договорить. В коридоре показались взволнованные Ма Сяндун и Чжан Цинлу.
— Старина Чэнь, мы тут в деревне поспрашивали… Говорят, год назад в реке утонул ребенок. А на следующий день после похорон его могилу разрыли. Тело так и не нашли.
Цяо Даньнянь посмотрел на Чэнь Цинфэна.
— Неужели он в первый раз съел…
Чэнь Цинфэн не ответил, лишь тихо произнес:
— Об этом знает только он сам.
http://tl.rulate.ru/book/157115/9505405
Готово:
