Чэнь Цинфэн, как слепой, метался по лесу. Сумерки сгущались. Туман окутывал деревья. Он не заметил торчащий из-под снега корень, споткнулся и тяжело рухнул на землю. Боль в сломанных ребрах пронзила тело.
Но, падая, он заметил на снегу свежие следы.
Ступни были вывернуты наружу, а рядом со следами, через равные промежутки, виднелись небольшие круглые ямки.
Он вспомнил труп Ню Гэнтяня и рану на его виске.
Чэнь Цинфэн вскочил на ноги. Он посмотрел в ту сторону, куда вели следы. Криков больше не было слышно.
Он бросился бежать.
В конце цепочки следов, в глубине леса, женщина, задыхаясь, убегала от преследователя. Обернувшись, она с ужасом увидела мужчину с длинной трубой в руке. В панике она бежала, не разбирая дороги, все глубже и глубже в чащу.
Внезапно перед ней разверзлась глубокая лощина. Жена Хань Цзяна в последнюю секунду успела ухватиться за дерево на самом краю. Оглянувшись и убедившись, что преследователь отстал, она осторожно сняла один ботинок и зашвырнула его на противоположный склон. А сама, босиком, стараясь не оставлять следов, спряталась в дупле большой кривой сосны, росшей у самого обрыва.
Перепрыгнуть лощину она бы не смогла. Шаги за спиной замедлились.
Она зажала рот рукой, стараясь не дышать. Вспомнила слова мужа: «Главное — не паниковать». Она молилась, чтобы ее не нашли.
Преследователь подошел к краю обрыва.
На дворе стояли трескучие морозы, но на дне лощины бежал ручей, и вода не замерзала.
Она поняла, что ее уловка с ботинком не сработала: перед ним не было следов.
Она зажмурилась. Он был совсем рядом.
Внезапно в дупло просунулась длинная труба. Она шарахнулась в сторону, но места было слишком мало. Острый конец трубы проткнул ее ватник.
Собравшись с духом, она резко дернула трубу на себя, но силы были неравны.
— Помогите! Люди добрые, помогите!
Она случайно нашла это укрытие, и оно же ее и спасло. Преследователь отчаянно пытался вытащить ее. Он вырвал трубу из ее рук и просунул в дупло руку, пытаясь схватить ее.
Женщина мертвой хваткой вцепилась в корни. Он схватил ее за ватник и с силой дернул. Ткань затрещала.
Ему было не за что ухватиться. Согнувшись в три погибели, он пытался вытянуть ее силой.
— Помогите! Спасите! Хань…
В тот момент, когда силы уже оставляли ее, рука, терзавшая ее, вдруг исчезла.
— Хозяюшка, где вы?!
— А? Это… это коллега моего мужа?
— Это я, малыш Чэнь! Я был у вас в гостях… Не бойтесь, хозяюшка, я здесь!
Крича, чтобы успокоить ее, Чэнь Цинфэн приготовился к бою. Он подобрал с земли толстую сухую ветку и бросился на врага.
У него не было привычки носить с собой оружие. Эта привычка появилась у него лишь годы спустя. В те времена за утерю табельного оружия строго наказывали, поэтому без особой надобности пистолет оставляли в управлении.
И сейчас он об этом жалел.
Он ударил суком по железной трубе. Гнилое дерево тут же разлетелось в щепки.
Лишь теперь Чэнь Цинфэн смог разглядеть лицо убийцы.
Ничем не примечательный, худой, изможденный человек. Кожа туго обтягивала скулы, на подбородке — козлиная бородка. На голове — ушанка.
— Бросай оружие!
— П-п-пошел… ты!
Он говорил, заикаясь, но в голосе его кипела ярость. На руках этого человека было несколько жизней. Он не был из тех, кто колеблется перед убийством. Чэнь Цинфэн знал: такие, как он, бьют наверняка, бьют, чтобы убить.
Шумные хвастуны обычно ничего из себя не представляют. Но настоящих убийц Чэнь Цинфэн встречал немало. Он чувствовал их, едва они проходили мимо. У них была другая аура. Они были замкнуты, и чем больше крови было на их руках, тем глубже они уходили в себя.
Этот был таким же.
Он что-то прошамкал и, взмахнув трубой, бросился на Чэнь Цинфэна.
Единственным боевым искусством, которым владел Чэнь Цинфэн, был армейский комплекс «Хэйлун-18». Все его приемы были нацелены на уязвимые точки. Увернувшись от удара, он пробил противнику в висок.
Но удар пришелся по толстой меховой шапке и не возымел действия.
— У-у меня… и-и так… с го-головой… п-плохо… а-а ты… ме-меня… по го-голове… Я-я те-тебя… у-у-убью!
— Бросай оружие! Думаешь, съешь чужие мозги и перестанешь заикаться? Не мечтай!
— А-а-а!.. Не-ненавижу… вас… к-кто… го-говорит… бе-без запинки!.. Я не-ненавижу, ко-когда…
Не дав ему договорить, Чэнь Цинфэн поддел носком ботинка ком снега и швырнул ему в лицо. В то же мгновение он сделал подсечку. Противник рухнул, и они сцепились в яростной борьбе.
Чэнь Цинфэн пытался вырвать у него трубу. Вспомнив схватку с «Летуном», он понял, что противника, который меньше его ростом, нужно валить на землю. Он не владел дзюдо, но кое-что об этом знал. Он попытался взять его на удушающий.
Противник, не гнушаясь ничем, бил его кулаком в грудь, целясь в раненые ребра.
Терпя боль, Чэнь Цинфэн перекатился, оказавшись сверху, и обеими руками сжал его шею. С диким ревом он вложил в этот захват все свои силы. Внезапно тело под ним обмякло. Он разжал руки.
Он хрипел, хватая ртом воздух, и, лишь убедившись, что демон, пожиравший мозги, еще дышит, позволил себе расслабиться.
http://tl.rulate.ru/book/157115/9505388
Готово:
