Хасунская радиостанция.
Когда они с Хань Цзяном подъехали, тот увидел коллегу своей жены, собиравшегося уходить.
— О, старина Хань!
— Сяо Чжу?
— Хозяюшку встречаешь?
— Нет, мы тут по делу…
— А я уж подумал… Хозяюшку твою только что вызвали, сказала, скоро вернется. Подожди, вместе и поедете.
— Да у меня дело срочное!
Сяо Чжу хотел что-то сказать, но промолчал. Он и сам видел, что Хань Цзян из тех, кто с головой уходит в работу, забывая о семье. Недаром его жена только что в эфире сетовала: «Ищите себе мужа, чтобы на семью время оставалось. А то выйдешь замуж — и превратишься в прислугу для всей родни!»
Чэнь Цзян с Хань Цзяном вошли в здание радиостанции. Объяснив причину визита, они, с помощью сотрудника службы безопасности, начали просматривать списки участников передач за последнее время.
— Вот, Ань Цинхай. Был у нас в эфире три месяца назад. Рассказывал про поэтический уголок Хасунского политехнического.
— Ань Цинхай… А Ню Гэнтянь?
— Сейчас посмотрим. А кто он такой, этот Ню Гэнтянь?
— Он в сянци играет. Я как раз по дороге слышал вашу программу «Клуб любителей сянци»…
— А, эту! Сейчас, я узнаю, кто за нее отвечает.
Сотрудник понимал: раз уж приехали люди из уголовного розыска, дело серьезное. Он тут же вызвался помочь и провел их в один из кабинетов. За столом сидел мужчина и кормил ребенка.
— Старина Цянь!
— А, Сяо Сун! Тут товарищи из милиции, по поводу программы о сянци.
— А, да-да, сейчас. Простите, у меня сын руку сломал, дома оставить не с кем, вот и привел с собой.
— Ешь быстрее, у меня работа! Будешь или нет? — тормошил он сына.
— Пап, я не хочу свиную ножку, на ней щетина…
— Да что ты привередничаешь! Не можешь сам откусить? Ешь давай! Знаешь, как я за этими ножками гонялся? Что едим, тем и лечимся!
Пока отец отчитывал сына, сотрудник продолжал объяснять ситуацию милиционерам. Чэнь Цинфэн взглянул на мальчика, а затем на его отца, листающего свой блокнот.
— Ню Гэнтянь… да, был такой. Народный мастер сянци, и рассказчик отменный. Знает всех гроссмейстеров, все байки шахматные. Мы его на одну передачу приглашали.
— Понятно.
— Пап, щетина колется, не могу!
— Ах ты, паршивец! Зачем хорошую еду выплевываешь?! Я же тебе говорю, что едим, тем и лечимся!
Чэнь Цинфэн неловко улыбался, слушая эту перепалку. И вдруг его словно током ударило.
«Что едим, тем и лечимся…»
— Малыш Чэнь?
— Брат Хань, где твоя жена?!
Хань Цзян замер на секунду, и до него тоже дошло. Чэнь Цинфэн выскочил из кабинета. Хань — за ним.
В коридоре все еще стоял Сяо Чжу.
— Брат Хань, ты хозяюшку не видел? Договорились же вместе ехать!
— Погоди, а кто ее позвал? Как он выглядел?
— Да я не разглядел. Только слышал, что он заикался.
«Что едим, тем и лечимся! Что едим, тем и лечимся!»
Слова отца мальчика эхом отдавались в голове у Чэнь Цинфэна. Хань Цзян, видя, как тот бормочет одно и то же, запаниковал.
Теперь Чэнь Цинфэн понял логику убийцы. У того был дефект речи, и он пытался его «вылечить». Он где-то нахватался обрывочных сведений о функциях мозга и нацелился на речевой центр. Ему не нужны были ни шахматный талант, ни поэтический дар, ни музыкальные способности. Ему нужно было лишь одно: умение нормально говорить.
Поэтому он и выбирал своих жертв не по их талантам, а по одному-единственному признаку: все они выступали на радио, все были блестящими ораторами.
А теперь… теперь он, похоже, нацелился на женщину.
— Брат Хань, среди предыдущих жертв женщин не было!
— Не было! Значит, это не моя жена, да? Правда?
Чэнь Цинфэн промолчал. Он догадывался, что творилось в голове у убийцы: «Мужские мозги не помогают. Может, попробовать женские?»
Он лихорадочно соображал, пытаясь предугадать действия преступника. Для такого дела нужно было безлюдное место. Но где? Они даже не знали, в каком направлении ушел убийца.
— Ты на машине, я — пешком, в другую сторону! — крикнул он Хань Цзяну, выскочив на улицу.
Теперь все зависело от удачи.
Он забежал в ближайшее отделение милиции, объяснил ситуацию. Услышав, в чем дело, многие сотрудники бросились ему на помощь.
— Товарищ, где здесь поблизости безлюдные места?
— Радиостанция — в центре города. Если по-настояшему безлюдные, то это на восток, километра три. Там уже поля начинаются.
Чтобы увезти взрослого человека, нужен транспорт. Чэнь Цинфэн одолжил в отделении велосипед и помчался по дороге.
Предыдущие преступления были совершены в глухих местах. Хасун — не Центральная равнина, здесь было где развернуться. За чертой города начинались бескрайние поля. Зимой на них не было ничего, кроме стогов соломы.
Смеркалось. Раненая грудь ныла.
Он ехал, не разбирая дороги, и наконец остановился на краю пустоши. С одной стороны — заснеженное поле до самого горизонта. С другой — лес, уходящий в бесконечность.
Холодный воздух обжигал легкие. Дыхание замерзало на шарфе.
И вдруг из глубины леса донесся пронзительный женский крик.
Бросив велосипед, Чэнь Цинфэн рванулся на звук.
— Хозяюшка! Это я, Чэнь Цинфэн! Где вы?! — кричал он, вбегая в лес.
http://tl.rulate.ru/book/157115/9505381
Готово:
