Пространство Измерений.
Хотя Дункан и находился в состоянии, близком к духовному телу, его нервы, натянутые как струна весь день, наконец-то смогли немного расслабиться.
Разумеется, он продолжал следить за проекцией, чтобы с Носителем во время сна не случилось ничего непредвиденного. — Носитель №1 (Тяжелая усталость) (Тяжелые ушибы).
Те несколько крестьян вели себя довольно смирно – видимо, Дункан их всё же напугал, так что мыслей о побеге у них не возникало.
Дункан погрузился в сон.
Королева-Ворон Трис, опираясь на руку рабыни, поднялась и подошла к крестьянам. С торжественным выражением лица, словно священная римская жрица, она перекинулась с ними парой фраз, и те мгновенно стали шелковыми, сменив статус с нейтральных «синих» юнитов на союзных «зелёных».
Это означало, что они готовы подчиняться приказам.
Три крестьянина и одна крестьянка, дрожа от страха, принялись убирать трупы. На их лицах читалась смесь ужаса и возбуждения: они раздевали убитых разбойников, сбрасывали тела в пещеру, а одежду, оружие, монеты и прочее сносили в кучу в коридоре лагеря. Никто из них не осмелился присвоить себе ни медяка.
Королева-Ворон Трис пообещала, что в будущем они смогут забрать эти вещи, за исключением серебра, золота, драгоценностей и других дорогих предметов, найденных в разбойничьем лагере.
Для людей их низкого статуса владение золотом само по себе было ошибкой, грозящей бедой.
Для них даже одежда и еда разбойников уже являлись огромным богатством, не говоря уже о том, что Трис разрешила им забрать медные монеты. Однако уйти прямо сейчас они не могли: крестьянка присматривала за Северусом, а трое мужчин наводили порядок в лагере и помогали по хозяйству.
Эти крестьяне относились к Трис с невероятным почтением, готовые чуть ли не пасть ниц к ногам ведьмы и молиться. Неизвестно, были ли они тайными приверженцами политеизма или просто суеверными людьми.
А вот ведьма Ания вела себя весьма любопытно.
Когда крестьянка попыталась ей прислуживать, она с гримасой брезгливости отвергла помощь, явно не желая, чтобы та к ней прикасалась. Зато рабыню, следовавшую за Трис, она тут же потребовала к себе. Велела ей согреть воды, а затем уединилась в соседней хижине, чтобы помыться, принимая услуги рабыни как должное и позволяя ей тереть себе спину.
Странная женщина. Вероятно, сказывались причуды римской знати.
Дункан, не мигая, следил за происходящим через проекцию, опасаясь, что «зелёные» крестьяне вдруг взбунтуются. Но надо признать, под его ментальным надзором они вели себя тише воды, ниже травы.
«Ц-ц-ц».
Сразу видно – ведьма. Ухоженная, кожа нежная, розовая, формы пышные и округлые – куда лучше, чем у той молодящейся хозяйки таверны из воспоминаний Носителя. Совсем не похожа на замужнюю женщину. Неудивительно, что отставной гвардейский рыцарь потерял от неё голову.
Взгляд Дункана переместился на Королеву-Ворону Трис, и он невольно замер.
В коридоре лагеря Трис оторвала кусок чистой мягкой ткани от подола своего платья, велела крестьянке согреть воды, а затем вошла в комнату к спящему Дункану. Медленно приблизившись, она принялась влажной тканью осторожно стирать кровь и грязь с его лба, шеи и рук.
Она слегка распахнула его одежду, вытерла кровь с груди, а затем, отложив ткань, её пальцы бессознательно коснулись его крепких мышц, проведя по ним легким движением.
Это случайное прикосновение к коже словно привело её в чувство. Лицо ведьмы слегка покраснело. Она украдкой огляделась по сторонам, а затем тонкой ладонью нежно коснулась спящего лица Дункана. Большой палец скользнул по скуле, очертил густые брови, прошелся по высокой переносице и мягко замер на губах.
«Мне проснуться? Или не стоит?»
В режиме Взгляда Господа Дункан даже слегка растерялся.
В этот момент брови Носителя №1 чуть нахмурились, словно он почувствовал беспокойство во сне. Королева-Ворон Трис отпрянула, как ошпаренная. Она в панике подхватила полотенце, взяла таз с водой и хотела было уйти, но у двери остановилась. Вернувшись, она снова намочила ткань, стащила с Дункана сапоги, наскоро обтерла ему ноги и только тогда вышла, закрыв за собой дверь.
Остановившись в коридоре, Трис глубоко вздохнула. Раскрасневшаяся, с бегающим взглядом, словно воришка, она нырнула в соседнюю комнату. Там она смочила ткань и принялась обтирать лоб тяжелораненому Северусу. Друид, кажется, был в жару, и ведьма положила влажное полотенце ему на голову.
«Подожди-ка».
«Она же только что мои ноги вытирала!»
«Брат, прости».
Когда Дункан опомнился, Ания в соседней комнате уже закончила мыться. Ничего толком разглядеть не удалось, кроме мелькнувшей белизны и пышных форм.
После всего увиденного Дункан почувствовал себя гораздо спокойнее.
Он заметил, что долгое пребывание в Пространстве Измерений вызывает ментальную, или, скорее, душевную усталость. Но пока Носитель №1 не проснулся и находился в состоянии сильного истощения, ему оставалось только ждать здесь в форме, близкой к духовному телу.
«Может, это потому, что моя душа слишком слаба?» – гадал Дункан.
У него было ощущение, словно он «вознесся» в иное измерение.
По отношению к остальным людям в реальности он находился на более высоком уровне бытия, просто спускаться в материальный мир мог только через тело Носителя.
В прошлой жизни ходила теория, что Земля – это всего лишь игровая площадка для высших сущностей.
Спустя минут десять.
Ведьма Ания тоже вошла в хижину. Вид у неё был какой-то заговорщический, и она первым делом косо глянула в сторону Трис.
«Да вы что, сговорились?!»
«Что вы задумали?»
Ания на цыпочках подошла к спящему Дункану и с любопытством оглядела мужчину с ног до головы, словно оценивая товар. — А он довольно красив, — прошептала она себе под нос. — Неудивительно, что сердце Королевы-Вороны дрогнуло. — Какая жалость. — Ей придется хранить целомудрие ради Богини… Платоническая любовь – это так скучно… — Лучше бы он стал моим любовником… Хи-хи…
Слова замужней дамы звучали весьма откровенно.
Эта пышнотелая ведьма оказалась куда смелее. Видя, что Дункан спит беспробудным сном, она сначала потрогала его лицо, потом мышцы груди, а затем, скользнув взглядом ниже пояса, воровато выскользнула из комнаты.
Люди римской эпохи отличались весьма свободными нравами – старая имперская традиция.
Ранняя Империя породила немало развратных тиранов. Среди них выделялись Нерон и Калигула, чья история полна скандалов. Последний, кстати, был убит преторианцами, создав прецедент убийства императора собственной гвардией. (Примечание: Калигула приходился дядей Нерону, так что тирания у них была семейной чертой.)
Спартак тоже неплохо вписывался в контекст той эпохи.
Ания происходила из очень древнего, но обедневшего аристократического рода. Говорили, что её предки были тесно связаны с Агриппиной Младшей – матерью тирана Нерона, которая, по слухам, отравила двух своих мужей, один из которых был императором.
Согласно некоторым легендам, предок Ании был тем самым жрецом, который помог с ядом, за что и получил дворянский титул.
Родословная Ании была крайне запутанной. Во времена поздних гражданских войн её семья ради самосохранения породнилась с варварскими военачальниками. При Юлиане Отступнике они сменили личину и вернулись к римскому двору, но после убийства Юлиана снова пришли в упадок, пока Ания не вышла замуж.
Увы, её муж вскоре погиб в войне с варварами. Но Ания оказалась женщиной хваткой: не имея детей, она сумела законно унаследовать всё состояние супруга.
Так она стала весьма состоятельной вдовой в кругах аристократии.
Однако римская церковь начала охоту на ведьм, и ей пришлось тайно финансировать шабаш Трис, чтобы обеспечить себе безопасность или, в крайнем случае, побег с церковных территорий.
Если бы не эти обстоятельства, Ании с её силой «две звезды» было бы почти невозможно стать одной из основательниц ковена.
Строго говоря, она была первым «ангельским инвестором».
Прошлое этой римской дамы было непростым. У неё даже был свой торговый флот, курсировавший между Европой, Александрией Египетской и Карфагеном. Если бы не волнения в Северной Африке, где Западная Римская Империя потеряла почти все житницы, её состояние было бы ещё больше.
Но даже так она оставалась богатой женщиной. То, что среди её наемников был отставной гвардейский рыцарь, и то, что она вручила ему мешочек с золотом, говорило о многом.
Деньги были, а вот силы защитить себя – нет.
Очевидно, Дункан её заинтересовал, или, вернее, ей срочно нужна была надежная опора, чтобы избежать церковной чистки.
Любой разумный человек видел, что Империя рушится.
После падения Западной Римской Империи жены и дочери аристократов становились игрушками варварских вождей, порой превращаясь из высокородных дам в бесправных рабынь. У Ании к тому же была тайная личность ведьмы, так что без защиты её ждал ещё более мрачный конец.
Если бы не крайняя нужда, разве стала бы изнеженная аристократка рисковать, путешествуя с Трис?
Она не хотела терять роскошную жизнь, но ещё больше боялась костра.
Разбойничий лагерь.
Выйдя из комнаты Дункана, Ания заглянула к бессознательному Северусу и тихо прошептала:
— Не умирай.
Их тоже связывало нечто общее.
Предок Северуса был генералом Юлиана Отступника, помогавшим императору подавлять восстания и отличившимся в войне против алеманнов. После внезапной смерти Юлиана род Северуса быстро угас, и к его поколению они практически сравнялись с варварами.
Все они, включая Королеву-Ворону Трис, по сути, были «остатками старого режима». Культ Трис, к слову, был одним из самых ярых сторонников Юлиана Отступника.
Королеве-Вороне Трис было уже больше ста лет.
В отличие от других ведьм, она с рождения обладала невероятной Силой. Когда культ Тривии нашёл её ещё ребенком, она сразу была избрана верховной жрицей, а затем тайно стала Верховной Жрицей политеизма – титул, который раньше носили только римские императоры.
После полного краха политеизма Трис была вынуждена скрываться, менять имена и внешность. Когда старые культы были окончательно запрещены, она тайно объединила оставшихся жриц, создав первый ковен.
Ания хоть и не была жрицей, но её семья – как и та самая Агриппина Младшая – тайно поклонялась Венере, или же греческой богине любви и красоты Афродите.
Этот синкретический божественный аспект отвечал за любовь, красоту, желание и плодородие.
Ания тайно поклонялась идолам секса и страсти.
В истории Империи многие известные распутницы и красавицы имели тайные связи с этим культом. Секретные ритуалы Афродиты даровали удивительную сексуальную притягательность, а женщины, служившие культу, старели очень медленно. Другая ветвь подобной традиции находилась в Египте и связывалась с легендарной Клеопатрой.
Конечно, всё это было выброшено на свалку истории после окончательного поражения политеизма.
Эти «осколки» старой веры теперь прятались, спасаясь от Инквизиции, а Трис, предвидя мрачное будущее, пыталась найти место, где они могли бы выжить.
Что касается обета целомудрия Трис, то в политеизме всё же были богини, сохранявшие чистоту – Девы-Богини.
По логике вещей, после эпохи Зевса (Юпитера) должно было наступить время более «праведных» богов политеизма, вроде Артемиды или Афины.
Но неожиданно взошла звезда монотеизма, которая стерла их всех одним махом.
…
У Северуса начался жар.
Выхода не было – ему оставалось только бороться самому.
Хотя в эту эпоху и существовали сверхъестественные силы, здесь не было жрецов, способных исцелять наложением рук, как в фэнтези. Разве что найти легендарную реликвию вроде Святого Грааля – тогда Северус, наверное, сразу бы вскочил на ноги.
У друидов тоже не осталось целительной магии – их время закончилось, когда Юлий Цезарь вырезал множество друидов в Галлии.
Северус знал некоторые древние ритуалы, возможно, даже лечебные, но в бессознательном состоянии он не мог себе помочь. Традиционная вера Галлии к этому времени почти исчезла. — Придётся положиться на твою живучесть, брат, — говорил Дункан, ежедневно ухаживая за раненым.
Большинство священников церкви были обычными людьми.
Даже во времена апостолов лишь немногие, кого называли «святыми», по легендам, обладали даром исцеления.
Не только сила Трис упала – даже в монотеизме настоящие «святые» стали редкостью.
К счастью, через два дня жар спал, и Северус пришел в себя.
Этот друид был крепок как бык. Несмотря на слабость, сознание вернулось к нему полностью, и это не было предсмертным просветлением. — Воды…
Хриплый голос разбудил Дункана.
Он тут же отложил свой блокнот, взглянул на очнувшегося Северуса и поднес ему бурдюк с водой. — День одиннадцатый: 67 голов.
Разбойничий лагерь находился в глуши и был относительно безопасен. Свидетелей они не оставили, так что враги вряд ли могли их выследить или решиться на погоню.
Как только Северус очнулся, обе ведьмы поспешили к нему.
Боевая мощь отряда была невелика. Кроме Дункана, в ближнем бою мог постоять только Северус. Трис была способна на мощный магический взрыв, но цена была высока – она ослабла на два дня и до сих пор страдала от отката. Ания же была «хрустальной вазой», просто кошельком на ножках, и пока не проявила никаких особых способностей. — Раны заживают, — с облегчением выдохнула Трис.
Дункан это уже знал.
Войдя в режим Взгляда Господа, он увидел, что статус Северуса сменился с «при смерти» на «тяжело ранен». — Ещё немного отдыха, и можно будет двигаться дальше.
Друид есть друид. На следующий день после пробуждения Северус уже мог с трудом вставать, а на третий – медленно ходить. Его организм был невероятно вынослив, возможно, благодаря сверхъестественным силам, ведь он просил Дункана отвезти его к заброшенному Кругу Друидов.
Отряд пробыл в лагере семь дней и наконец снова двинулся в путь к Британским островам.
С собой они взяли одну рабыню.
Остальных крестьян распустили. Дункан раздобыл несколько лошадей, добавил в свой список восемь человек и направил отряд в сторону Малой Германии.
За это время мир снаружи стал ещё более неспокойным. Верхняя и Нижняя Паннония пали.
Были и худшие новости: вандалы, один из кочевых народов, начали проявлять активность, явно намереваясь воспользоваться хаосом в Империи. Исторически именно вандалы захватили Рим, грабили и жгли его две недели, почти уничтожив древний город.
Ания вовремя сбежала. Если бы она осталась, её ждала бы смерть от Инквизиции или плен и насилие от рук вандалов.
Какой бы режим ни пал, участь жен и дочерей знати всегда была одинаковой – стать трофеями.
…
http://tl.rulate.ru/book/157065/9316732
Готово:
