Глава 6
Когда наконец настал сто первый год после Завоевания Эйгона, Рунный Камень все так же незыблемо стоял меж крутых горных склонов и бурных морских волн.
Под вечной завесой тумана и промозглых снегов, далекий от великих дел и интриг королевства, он жил своей тихой жизнью.
Но даже его древнее спокойствие не могло сдержать ту дрожь перемен, что начала медленно, но верно сотрясать основы всех Семи Королевств.
Принц Бейлон Храбрый, последний выживший законный сын Короля Джейхейриса в прямой линии наследования, внезапно умер от разрыва чрева. Боль была такой внезапной и острой, что даже мейстеры ничего не успели сделать.
Его жизнь была полна смысла и славы. Его смерть оказалась полна страшных последствий для всего королевства.
Живот лопнул посреди пира, кровь хлынула горлом — и дела Таргариенов мгновенно приняли самый худший оборот.
Ибо без Бейлона королевская линия престолонаследия оказалась под большим вопросом. Замутилась, запуталась, раскололась на ветви, каждая из которых считала себя правой.
Даже больше, чем когда-то сомневались в предполагаемом внуке короля из Рунного Камня, на которого монарх никогда особо не обращал внимания.
Старый Король Джейхейрис, столь долго и справедливо почитаемый как величайший Миротворец за всю историю династии, к тому времени был совсем стар и немощен. Годы правления и бесчисленные личные трагедии глубоко врезались в него, оставив глубокие шрамы на душе и теле.
Его когда-то могучее тело почти полностью отказывало — руки дрожали, ноги едва держали, дыхание было тяжелым и хриплым. Но воля, железная королевская воля, все еще жила в потухающих глазах.
Чтобы любой ценой сохранить мир, за который он боролся пятьдесят лет, Джейхейрис созвал всех великих лордов Вестероса на грандиозное собрание в проклятом Харренхоле.
То, что навсегда войдет в историю как Великий Совет — первое подобное собрание в летописях объединенного государства.
Он собрал этот беспрецедентный совет с одной единственной целью — предотвратить кровавую войну за свое наследство после смерти. Ибо старый король понимал холодную, страшную истину лучше, чем кто-либо другой.
Единственное, что по-настоящему может разрушить могучий Дом Дракона, уничтожить династию завоевателей — это он сам. Драконы, пожирающие друг друга.
Говорили, что официально на наследование претендовали четырнадцать разных имен из различных ветвей семьи. Но лишь двое из них сияли достаточно ярко, чтобы привлечь истинную, массовую поддержку знати.
Принц Визерис — старший выживший сын покойного Бейлона Храброго.
И принцесса Рейнис Таргариен — старшая дочь покойного принца Эймона, который когда-то был наследником, но умер до отца. Старшая дочь старшего сына, если считать по строгому праву первородства.
Говорили те, кто там присутствовал, что дебаты в закопченных, мрачных залах проклятого Харренхола длились бесконечными неделями. Голоса срывались от криков, кубки летели в стены, руки хватались за рукояти мечей.
Главный вопрос стоял просто и страшно: раз Весенний Принц мертв, кто же теперь наследник?
Перейдет ли Железный Трон к женщине по праву старшинства? Или к мужчине по традиции?
Знамена сотен домов — великих и малых, богатых и бедных — развевались над Харренхолом, словно армия собралась на войну. Каждый дом имел свой голос. Каждый голос имел вес.
Хотя Рунный Камень официально не посылал своей делегации на это историческое собрание, леди Рея Ройс жадно ловила каждое слово, что доносилось с воронами и через сплетни купцов.
Возможно, именно тогда, в тишине своих покоев, она впервые всерьез задумалась... Будь боги чуть менее жестоки, будь мир чуть более справедлив — могло ли имя её собственного сына однажды прозвучать среди тех четырнадцати претендентов?
Ведь разве он не крови Таргариенов по отцу? Разве не течет в его жилах кровь дракона, пусть и отвергнутая?
Но такие мысли были чистым безумием. Опасной фантазией отчаявшейся матери.
Её сына давно, безжалостно вычеркнул из драконьего рода тот самый человек, кто дал ему жизнь. Принц Деймон одним словом превратил законного сына в бастарда.
Даже голос лорда Йорберта Ройса, который присутствовал на совете как регент юной леди Джейн Аррен, повелительницы Долины, никто толком не услышал в том гаме голосов. Мнение Долины утонуло среди криков более могущественных домов.
В любом случае, решение Великого Совета пришло относительно быстро и на удивление уверенно.
Принц Визерис был избран наследником подавляющим большинством голосов. Лорды Вестероса вознесли его на щитах за мягкий нрав, дипломатические способности и — что было важнее всего — за его происхождение по прямой мужской линии.
Традиция победила справедливость. Привычка оказалась сильнее права.
Так Визерис стал официальным наследником Железного Трона, а проклятый вопрос престолонаследия, хоть и получил формальное решение, оставил после себя тлеющие угли обиды.
Угли, которым, возможно, суждено разгореться в пожар через много лет.
А в далеком Рунном Камне всё было одновременно по-старому и совсем иначе.
Ибо в том же судьбоносном году юный Ронан достиг своих четвертых именин.
Он рос не по дням, а по часам — стремительно, как весенний побег, пробивающийся сквозь снег. Становился красивым мальчиком с намеками на те свирепые, резкие черты отца, что так пугали женщин и восхищали мужчин.
Но он оставался упрямо темноволосым, с густыми черными кудрями, в которых не было ни следа серебра. Его серые глаза, такие же пронзительные, как у матери, были окаймлены едва заметным фиолетовым ореолом — древним знаком его предков-драконов, который проявлялся только в определенном свете.
Он был так же жив и полон энергии, как любой ребенок его лет. Склонен к звонкому смеху и невинным шалостям. Но мать его клялась — а мейстер тайно соглашался — что взгляд мальчика был странно старше его юной плоти.
Задумчивый. Слишком часто осознанный. Словно за этими детскими глазами пряталась древняя душа.
Мейстер Рунного Камня, седобородый ученый муж, начал систематически обучать его простым буквам и древним сказаниям Первых Людей.
К немалому удивлению, граничащему с изумлением, этот опытный наставник обнаружил, что мальчик схватывает знания, как ястреб — добычу в полете. Быстро, точно, без промаха.
Ронан запоминал слова и целые фразы, услышав их всего один или два раза. Выводил буквы старательно — сначала неуклюже, чернилами на пергаменте, затем палочкой на снегу во дворе, развлекая стражников своим рвением.
Он мог часами, до онемения пальцев, корпеть над одной и той же книгой или свитком, пока не начинал цитировать целые отрывки наизусть. А затем, что еще удивительнее, переосмыслять прочитанное, задавать вопросы, копать глубже.
Это было непростое достижение для ребенка его лет. Редкий дар, который в будущем, возможно, окажется благословением. Или проклятием — время покажет.
К пяти годам Ронан начал задавать вопросы, на которые даже ученый мейстер едва мог найти ответы в своих книгах.
О драконах и их природе. О запутанных родословных великих домов. О древних пророчествах и их толкованиях. О значении рун и магии Первых Людей. О загадочных Детях Леса и их связи с чардревами. О великанах за Стеной, которых уже почти никто не видел.
А затем, сбивая мейстера с толку, мальчик переключался на совершенно практические вещи — приручение животных, селекцию лошадей, математические расчеты для строительства, тонкости ковки оружия, принципы кораблестроения.
Мейстер отвечал, как мог, опираясь на скромные, но древние запасы библиотеки Ройсов. А когда его знаний не хватало, он запрашивал новые манускрипты из Цитадели, используя скудный бюджет, выделенный лордом Йорбертом.
Голоден до правды и прогресса был этот странный юный мальчик. Ненасытен в своей жажде знаний.
Затем настал роковой 103 год после Завоевания Эйгона — год, навсегда завершивший целую эпоху истории Вестероса.
Король Джейхейрис I, Старый Король, Миротворец, правивший дольше любого другого Таргариена, мирно скончался во сне после пятидесяти пяти долгих лет на Железном Троне.
Королевство скорбело так, как не скорбело на памяти всех ныне живущих людей. Даже столетние старики не помнили такого всеобщего горя.
Колокола зазвонили одновременно по всем Семи Королевствам — от замерзшего Севера до жаркого Дорна, от Железных Островов до Штормового Предела. Единый скорбный звон, объединивший разобщенное королевство в общей печали.
От мрачного Драконьего Камня до златоглавой Королевской Гавани в небесах видели кружащих драконов. Они летали медленными кругами, издавая протяжные, почти человеческие крики. Словно и эти древние создания чувствовали всей своей магической сутью тяжесть его ухода.
Вермитор, личный дракон покойного короля, кричал громче и горестнее всех остальных.
Для леди Реи весть о смерти короля имела особенно горький, желчный привкус.
Джейхейрис был тем самым главным судьей в проклятом вопросе о наследии её сына. Именно он своим молчанием, своим отказом вмешаться закрепил судьбу мальчика как Стоуна — бастарда, отверженного.
И теперь он ушел в могилу, навсегда недосягаемый. За пределами любых апелляций, за пределами запоздалого милосердия или справедливости.
Все возможности изменить прошлое умерли вместе с ним.
Но для остального мира началась новая глaва истории — полная надежд и неизвестности.
Принц Визерис торжественно взошел на окровавленный Железный Трон как Король Визерис I Таргариен, первый своего имени.
Его правление началось в атмосфере мира, процветания и ослепительного великолепия. Двор его сиял так ярко, расточительно и празднично, как не сиял со времен лучших дней Миротворца.
Барды и певцы складывали новые песни о доброте молодого короля, о его безудержной любви к пышным празднествам и турнирам. Восхваляли его приятный юмор и щедрую, открытую руку к просителям.
Казалось, золотой век возвращается в Вестерос.
Однако вдали от блистательной Королевской Гавани, в холодных высоких залах древнего Рунного Камня, тихо, без песен и фанфар продолжалась совсем другая история.
Ронан Стоун — бастард, как его упорно называли все — в том же самом году отметил свое шестилетие.
Он по-прежнему лазал по башням и стенам, по которым категорически не следовало лазать, чуть не сводя мать с ума от беспокойства. Донимал терпеливого мейстера бесконечными вопросами и просьбами о новых книгах.
Учил буквы древних рун быстрее любого другого ученика, какого мейстер видел за долгие годы. Осваивал высокий валирийский язык с пугающей легкостью. И даже начал изучать Старый Язык Первых Людей — мертвый язык, который мало кто помнил.
Он уже мог без запинки назвать все Великие Дома всех Семи Королевств, перечислить их слова и вассалов. Более того, он рисовал их гербы и символы с поразительной точностью — потому что помимо ученых занятий увлекся еще и искусством, требуя краски и пергамент.
Ворчливые дальние родственники и сплетники-простолюдины на землях Ройсов между собой называли его «маленьким бастардом, который слишком много читает». Говорили, что книги не сделают из него рыцаря. Что мальчику больше подошел бы меч, чем перо.
Но леди Рея, его непоколебимая мать, видела в сыне нечто гораздо более глубокое и значительное.
Искру разума, которая не угаснет и не затухнет, как бы жестоко королевство ни пыталось её отрицать, заглушить, затоптать в грязь.
И хотя величественные драконы давно забыли о его существовании, а покойный король счел его ложным отпрыском, недостойным внимания — она не забыла. Никогда не забудет.
В тени бронзовых щитов, под защитой древнего камня и вечных рун мальчик продолжал расти.
Умный и любопытный одновременно. Яркий, как редкое солнце в Долине, но временами холодный, как тот пронзительный ветер, что вечно воет в горных ущельях.
Ибо хоть он и не носил на себе явных серебряных отметин благородного дракона, которые так ценили Таргариены...
Ронан из Рунного Камня горел собственным тихим, упрямым огнем.
Огнем разума. Огнем воли. Огнем, который миру, занятому своими драконами и престолами, еще только предстояло увидеть и по достоинству оценить.
http://tl.rulate.ru/book/156971/9467932
Готово:
