Когда Саске ворвался в палату больницы Конохи, солнечный свет уже заливал белоснежную постель мягким, тёплым сиянием.
На кровати сидел очнувшийся Итачи Учиха. Несмотря на бледность, он заставил себя сесть и теперь тихо разговаривал с Инаби Учихой, который дежурил у его постели.
Инаби не спал всю ночь. Увидев Саске, он поспешно встал и поприветствовал его:
— Саске-доно.
— Я принёс завтрак, — произнёс Саске, подняв контейнер с едой, и быстро подошёл к кровати.
Он раздал горячую кашу и закуски, а затем мягко спросил:
— Нисан, как ты? Уже лучше?
Итачи слабо улыбнулся, взял у брата стакан воды и сделал глоток. Голос его был немного ослабшим, но ровным:
— Я в порядке, чувствую себя неплохо. Не волнуйся.
— Что вчера произошло? Нисан, почему у тебя внезапно пошла кровь?
Саске всё-таки не выдержал и задал мучивший его вопрос, полный тревоги.
Итачи нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить.
Он потёр висок, и в его взгляде промелькнула растерянность.
— Вчера… Я помню, что был на патрулировании, а потом…
Он вспомнил, как утром, превозмогая слабость, отправился осматривать деревню вместе с Инаби и Саске. Поначалу всё шло как обычно, но во время обхода у него вдруг потемнело в глазах, грудь сдавило, будто от удара молотом, а затем он потерял сознание.
— Простите, что заставил вас волноваться, — виновато пробормотал он.
Саске молча кивнул. Он хотел было что-то сказать, но тут у дверей палаты послышались шаги.
Все трое обернулись и увидели вошедшую широким шагом Цунаде.
Инаби тут же поклонился:
— Цунаде-сама.
— А, и вы здесь.
Цунаде кивнула Инаби и Саске, после чего подошла к кровати и, наклонившись, внимательно осмотрела Итачи. Её ладони засветились бледно-зелёной чакрой, и она медленно провела ими от груди до запястья пациента.
Спустя мгновение Цунаде убрала руки, и на её лице отразилось удовлетворение.
— Восстанавливаешься неплохо.
Услышав это, Саске наконец смог немного выдохнуть.
Однако Цунаде тут же сменила тон и добавила:
— Но имей в виду – твою болезнь так быстро не вылечить, потребуется долгое и планомерное лечение. Не стоит рассчитывать на скорое выздоровление, так что будь готов морально.
Сердце Саске снова сжалось.
— Цунаде-сама, но болезнь моего брата… её ведь можно вылечить?
Цунаде взглянула на обеспокоенное лицо Саске и успокаивающе улыбнулась:
— Не переживай так, для меня болезнь Итачи – несложный случай.
Сказав это, она похлопала его по плечу.
— Сейчас главное – спокойно отдыхать.
Итачи кивнул, его тон был почтителен и полон благодарности:
— Спасибо вам, Цунаде-сама.
— Да, огромное вам спасибо, Цунаде-сама! — добавил Саске, низко поклонившись. Он больше всех желал выздоровления брата и был безмерно признателен Цунаде за то, что она взялась за его лечение лично.
— Ха-ха, это всего лишь мой долг, — добродушно рассмеялась Цунаде и жестом показала, чтобы они не усердствовали с поклонами.
Она покачала головой, убрала стетоскоп в карман халата и направилась к выходу.
— Ладно, мне пора. Если что – зовите.
С этими словами она повернулась, чтобы уйти, но, сделав пару шагов, остановилась. Словно что-то вспомнив, она вновь посмотрела на Итачи.
— Ах да, ещё кое-что, — произнесла она, скрестив руки на груди. Её голос звучал строго, но в нём слышалась забота. — Тренировки – это хорошо, но нельзя переусердствовать. Твой организм не выдержит таких нагрузок, какие ты даёшь ему, постоянно используя Шаринган!
От этих слов Итачи слегка расширил глаза. Саске и Инаби тоже замерли.
Видя удивление Итачи, Цунаде продолжила наставлять его со всей серьёзностью:
— Если после выздоровления ты продолжишь тренироваться на износ, то даже моё лечение не спасёт тебя надолго!
Итачи, услышав это, замолчал. Он опустил ресницы и не спешил с ответом. За окном раздалось несколько звонких птичьих трелей, и в палате воцарилась тишина.
Цунаде взглянула на застывшее лицо Итачи и вдруг мягко улыбнулась, смягчив тон:
— Не делай такое серьёзное лицо. Я не пытаюсь тебя отчитать.
Она подошла ближе и сказала проникновенно:
— В твоём возрасте обладать такой силой – это уже невероятно. Не стоит так давить на себя!
Она сделала паузу и, вскинув бровь, добавила:
— Четвёртый Хокаге был один, и ваш Глава клана не сможет вырастить из тебя второго Минато Намикадзе, это просто нереально!
Услышав это, Итачи, до того крепко сжавший губы, слегка дрогнул. Его взгляд потемнел, но голос остался по-прежнему уважительным и твёрдым:
— Цунаде-сама, я благодарен за вашу заботу, но…
Он помедлил, а затем, подняв голову, посмотрел прямо на неё с упрямством в глазах.
— Я уважаю решение отца!
Саске и Инаби замерли.
Цунаде вздохнула и с сожалением покачала головой. Кажется, все её благие намерения и уговоры пошли прахом.
— Эх… — горько усмехнулась она и, больше ничего не говоря, добавила:
— Отдыхай.
Она махнула рукой и вышла из палаты. Дверь за ней тихо щёлкнула.
Итачи глубоко выдохнул, и его лицо вновь обрело привычное спокойствие. А Саске так и стоял, ошеломлённый, пытаясь осмыслить слова Цунаде-самы, и его сердце никак не могло успокоиться.
Он прокручивал в голове только что произошедшее. Смысл слов Цунаде был предельно ясен: Нисан тренировался слишком усердно, и его тело не выдержало. А источником этого давления, заставлявшего брата так надрываться, был их отец!
Саске не мог в это поверить. В его памяти Нисан, Итачи Учиха, всегда был самым лучшим и выдающимся ниндзя. Ни в клане Учиха, ни во всей Конохе не было никого, кто мог бы сравниться с ним ни в мастерстве, ни в характере. Как такой совершенный человек мог внезапно заболеть?
Раньше Саске ломал над этим голову, но теперь, казалось, ответ нашёлся…
Болезнь от переутомления.
Нисана довели до болезни непосильным трудом!
При этой мысли Саске охватили смешанные чувства: потрясение, сострадание и, что важнее, непонимание и скрытый гнев по отношению к отцу.
Он невольно сжал кулаки, но тут же разжал их.
【Дзынь! Зафиксировано эмоциональное колебание от Саске Учихи! Эмоциональная ценность +500!】
Он живо вспомнил, как строго отец с самого детства относился к ним с братом. Он знал, что отец хотел, чтобы они оба стали гордостью клана, но никогда не думал, что… что его требования к Нисану окажутся настолько жестокими!
— Нисан… — Саске поднял голову, посмотрел на бледного брата, открыл рот, но не нашёл, что сказать.
Итачи, погружённый в свои мысли, очнулся и взглянул на брата:
— Что такое?
Саске поджал губы и осторожно начал:
— То, что сказала Цунаде-сама… твоя болезнь, Нисан, она и правда из-за отца?
Итачи на мгновение замер, а затем мягко улыбнулся. Он не ответил прямо, а медленно поднял руку и взъерошил растрёпанные чёрные волосы брата.
— Саске, — его голос был нежным, как дуновение ветерка, — дело не только в отце.
Он посмотрел в глаза брату, в которых читалась тревога.
— Больше всего я хочу, чтобы ты рос без забот.
Бум…
Саске показалось, будто у него в ушах что-то взорвалось. Он широко распахнул глаза и неотрывно смотрел на брата.
【Дзынь! Зафиксировано эмоциональное колебание от Саске Учихи! Эмоциональная ценность +1000!】
Тёплая ладонь Итачи всё ещё лежала на его голове, нежно поглаживая волосы.
— Ни-нисан…
Голос Саске дрожал, в горле стоял ком. Он не мог вымолвить ни слова, чувствуя, как тысячи мыслей застыли у него на сердце.
Неудивительно, что ему всегда казалось странным, почему его «я» во сне постоянно ходит с глуповатой улыбкой, вылитый беззаботный дурачок из богатой семьи. Раньше Саске не мог представить, как он мог бы стать таким беспечным, но теперь он, кажется, понял: это Нисан взял на себя все ожидания и бремя отца, подарив ему ту радость и свободу во сне, которые казались чем-то само собой разумеющимся.
Тем временем зрители, наблюдавшие за этой сценой, реагировали по-разному.
Наруто Узумаки шмыгал носом, его синие глаза были полны сочувствия:
— Оказывается, у брата Саске, Итачи, вот такая история…
Наруто уже несколько раз видел во сне этого доброго Итачи Учиху. Каждый раз тот был вежлив, отзывчив и хорошо относился к брату и своему клану.
— Отец Саске такой ужасный! — возмущённо фыркнул Наруто. — Ему что, наплевать на жизнь собственного сына? Это уже слишком!
【Дзынь! Зафиксировано эмоциональное колебание от Наруто Узумаки! Эмоциональная ценность +500!】
Какаши, услышав это, слегка нахмурился. Он уже было хотел отчитать Наруто за такие слова о старших, но вовремя сдержался. Вспомнив настоящего Итачи Учиху, Какаши и сам ощутил тяжесть на сердце.
Честно говоря, Наруто был прав. Фукаку заслуживал такой оценки. Ведь в своё время этот человек совершил немало чудовищных поступков: ради амбиций клана он отправил одиннадцатилетнего сына шпионить в АНБУ, заставив его выбирать между Конохой и кланом Учиха. Какой отец способен на такую жестокость? То, каким стал Итачи в реальности, — во многом заслуга Фукаку!
В глазах Какаши промелькнула тень, и он покачал головой, не желая продолжать эти мысли.
【Дзынь! Зафиксировано эмоциональное колебание от Какаши Хатаке! Эмоциональная ценность +400!】
Он выдохнул, отгоняя тяжёлые воспоминания. Сейчас его больше волновала другая, куда более насущная проблема.
Проблема Обито.
Какаши повернулся направо. Там, на соседнем кресле, сидел Джирайя-сама и с интересом смотрел на экран, очевидно, тоже тронутый происходящим. «Как удачно, что Джирайя-сама сегодня здесь!» — подумал Какаши.
Он слегка понизил голос и спросил:
— Джирайя-сама, вы… вы не нашли каких-нибудь зацепок?
Джирайя отвёл взгляд от экрана и посмотрел на Какаши.
— Зацепок? Я только этой ночью добрался до моста Каннаби, ещё не успел толком ничего расследовать.
Какаши на мгновение замер, поняв, что поторопился.
— Простите, я слишком тороплю события.
— Ха-ха, ничего страшного, — Джирайя по-свойски хлопнул его по плечу. — Я понимаю твои чувства. Не волнуйся, уж я, Джирайя, лично во всём разберусь! В конце концов, он ведь тоже был учеником Минато!
Какаши кивнул, и в его глазах промелькнула тоска и боль.
— Да! Полагаюсь на вас.
Наруто, который до этого возмущался из-за Итачи, тут же уловил ключевые слова. Он резко поднял голову, и его пронзительные синие глаза устремились на старших.
— Ученик моего отца?
Джирайя и Какаши замерли. Они переглянулись, и у обоих в голове пронеслось: «Чёрт, мы и забыли, что Наруто рядом!» У них была негласная договорённость пока не говорить ему ничего об Обито, чтобы парень сгоряча не натворил дел.
Джирайя улыбнулся:
— Да, один из учеников твоего отца! Он пропал без вести во время одной из прошлых войн, и я ищу о нём разведданные.
Наруто в замешательстве почесал затылок. И тут он вспомнил фотографию, которую видел дома у Какаши – ту, где Какаши-сенсей был вместе с его отцом. Кроме них, на снимке были ещё девушка с короткими волосами и парень в очках-протекторе.
— Это случайно не тот парень в очках-протекторе?
Джирайя замер и посмотрел на Какаши.
— Наруто его видел?
Какаши с горькой усмешкой кивнул:
— Верно, Наруто видел его на фотографии!
Наруто широко улыбнулся:
— А он мне даже понравился! Извращенный Отшельник, ты обязательно должен его найти!
Джирайя уставился на него во все глаза, глядя на Наруто с нескрываемым удивлением.
— Что? Ты сказал, он тебе понравился?!
【Дзынь! Зафиксировано эмоциональное колебание от Джирайи! Эмоциональная ценность +1000!】
Тем временем в VIP-ложе, скрытый в тени, стоял Ласка. Скрестив руки на груди, он неотрывно смотрел на огромный экран с непроницаемым выражением лица.
Сюжет сна его не удивил. Выбор «Итачи» был предсказуем – на его месте он поступил бы так же. Действия отца тоже не стали сюрпризом – никто не знал Фукаку лучше, чем его сын. В реальности отец так же требовал от него невозможного во имя так называемой славы клана Учиха. Так что проблемы со здоровьем у его двойника из сна были вполне ожидаемы.
Неожиданно? Нисколько.
Итачи плотно сжал губы, и его взгляд потемнел. Но гораздо больше, чем поступки отца, его волновали слова Цунаде. Фразы, произнесённые светловолосой женщиной-медиком, прочно засели в его голове.
«Цунаде в самом деле может излечить мою болезнь?»
【Дзынь! Зафиксировано эмоциональное колебание от Итачи Учихи! Эмоциональная ценность +500!】
Длинные ресницы Итачи дрогнули. Он прикрыл рот рукой и тихо кашлянул несколько раз. После предыдущего сна он отчётливо чувствовал, что его состояние ухудшилось. Раньше он рассчитывал продержаться ещё года два, но теперь… Итачи горько усмехнулся, трезво оценивая ситуацию: «Вряд ли я протяну и год».
Всего год. Как за это время успеет вырасти Саске?
Итачи сжал кулаки. Он всегда знал причину своей болезни – это была расплата за силу его глаз. Отдача от Мангекё Шарингана медленно пожирала его жизнь. Болезнь наследственного ограничения крови: когда обладаешь могущественным геномом, но твоё тело недостаточно сильно, чтобы его выдержать, и в итоге сила обращается против тебя. В мире шиноби это считалось практически неизлечимым.
Однако ещё до слов Цунаде он знал о другой возможности. Во взгляде Итачи мелькнул холодный блеск: таинственный Маскированный ниндзя! У этого человека тоже был Мангекё Шаринган, и не менее сильный. Но главное – он использовал его без всяких ограничений, даже для простого перемещения! Итачи сомневался, что у Маскированного ниндзя есть доступ в этот сон, но он был абсолютно уверен: тот знает способ нейтрализовать побочные эффекты Мангекё Шарингана.
Именно поэтому сегодня днём в реальности он пошёл на уступки. Не только ради того, чтобы и дальше попадать в сон за разведданными или из личных соображений, но и чтобы получить от него способ излечиться. Однако теперь ситуация изменилась.
Раз в Конохе есть кто-то, кто может его вылечить, то зачем унижаться перед этим человеком в маске? Пусть его болезнь и серьёзнее, чем у двойника из сна, ему и не нужно полное излечение. Достаточно продержаться, пока Саске не вырастет. Итачи глубоко вздохнул, чувствуя, как с плеч спадает тяжёлый груз, и его планы начали меняться.
В конце концов, он вступил в Акацуки по приказу Третьего Хокаге, чтобы быть его шпионом. Строго говоря, он и сейчас… остаётся человеком Конохи!
http://tl.rulate.ru/book/156439/9105771
Готово:
