Мы постепенно замедлили ход и, наконец, остановились. Пехотинцы 8-го корпуса тут же протянули нам бурдюки с водой.
Сбросив душный шлем, я залпом осушил бурдюк. Вода хлынула в пересохший рот.
— Кха.
Отняв на мгновение бурдюк, я снова припал к нему. Остатки воды вылил себе на голову. Удивительно, но в отличие от дождя, эта вода не вызывала неприятных ощущений – только прохладу и свежесть.
Я грубо вытер лицо. От соприкосновения с боевыми перчатками кожа горела, но мне было все равно.
Солдат, давший мне воду, и все остальные бойцы 8-го корпуса смотрели на нас.
— Капитан.
— Капитан Яник.
Те, с кем я встречался взглядом, склоняли головы.
Я повернул коня.
— Синие мундиры!
Бойцы, снявшие шлемы и державшие их под мышкой, выпрямились в седлах.
— Мы мчались, мы сражались, мы победили! — провозгласил я, и они гордо вскинули подбородки. — И вот мы вернулись!
Это было объявление о победе, которое я сдерживал до последнего.
— Головной отряд – Синий мундир! Сильнейший – Синий мундир!
Синие мундиры разразились единым кличем. Признаться, я не большой любитель подобных вещей, но сегодня был особый случай.
— Головной отряд – Синий мундир! — кричал я во все горло. — Сильнейший – Синий мундир!
В этот миг я был одним из них.
— Мы победили!
Со стороны это могло показаться ребячеством. Возможно, со временем я и сам пожалею об этом, и воспоминания о сегодняшнем дне будут вызывать жгучий стыд. Но мне было все равно.
В отличие от высших офицеров, для которых победа отряда была шагом к личному успеху, или наемников, получающих за нее плату, для нас это была просто еще одна победа, добавленная к имени «Синий мундир». Эта пустая гордость была всем, что у нас есть. Уважение и ликование наших товарищей были единственной наградой, на которую мы могли рассчитывать.
— Вы, Синие мундиры, — лучшие!
— Вы – гордость Тракиа!
— …Всем спасибо. Можете отдыхать.
Едва я произнес эти слова, как крики Синих мундиров смолкли. Их выпрямленные спины ссутулились, тела накренились.
— Эй? Эй! Что с тобой!
— Держи!
Поднялась суматоха: бойцы, обмякшие так, словно вот-вот свалятся с коней, нуждались в поддержке.
— Кровь? Раненый! Быстрее, кто-нибудь!
— Здесь тоже раненый!
Синих мундиров уложили на землю.
— Сначала доспехи… Твою мать! У него вся спина разорвана!
— Черт. Этот парень умирает! Быстро, остановите кровь!
— С… с такими ранами, как он вообще…
Увидев истерзанные тела под доспехами, наши товарищи закричали от ужаса.
— Капитан Яник.
— Капитан Ленин.
Подошедший в этот момент капитан Ленин, глядя на уносимых солдат, сказал:
— Я не в первый раз скачу вместе с Синими мундирами, но в этот раз было столько поразительных вещей. Вы и вправду сумасшедшие.
— Спасибо за комплимент. Но что важнее…
Он, с лицом, полным смешанных чувств, повернулся ко мне.
— Прошу, позаботьтесь об остальном.
— Что?
Выражение лица капитана стало жестким.
— У тебя вид…
Его тело, двинувшееся ко мне с напряженным лицом, накренилось.
Нет, это не он накренился, а я.
— Капитан! Капитан Яник!
Глаза закрылись.
— Да у него!..
— С такими ранами, почему он сразу не обратился за помощью!..
— Солдат! Солдат!
Мир погрузился во тьму.
— Здесь в груди осколок… не вытаскивай! Вытащишь сейчас – умрет!..
— Рана на бедре тоже серьезная!..
Звуки становились все дальше. А потом я перестал слышать что-либо.
**
Марек Дюфо, вышедший встречать вернувшихся из вражеского тыла Синих мундиров, остолбенел.
— Быстрее неси! Идиот! Если так держать, рана разойдется!
— Этого нельзя переносить! Лечить здесь!
Царил сущий ад.
— Что здесь…
— Синие мундиры тяжело ранены! Почти все в тяжелом состоянии! Если не оказать помощь немедленно, все умрут! Двое уже не дышат! — с тревогой в голосе доложил командир пехотного подразделения.
— Быстрее несите их в крепость!
Командир кивнул и исчез вместе с ранеными. Среди них был и тот молодой офицер, чьего благополучного возвращения так ждал Марек Дюфо.
— Как он?!
— В груди застрял наконечник копья! Рана на бедре тоже серьезная. Он потерял слишком много крови! Доклад потом…
— Да понял я, иди быстрее!
Пехотинец сорвался с места. Вслед за ним исчез и маг в промокшей, обвисшей робе.
Марек Дюфо рассеянно смотрел им вслед, когда его взгляд упал на повозки. Пропитавшая их ткань казалась зловеще темно-красной. Он осторожно откинул полог.
— Боже мой, — невольно вырвался у него стон.
На каждой повозке лежали тела, одетые в синие мундиры, словно в саваны.
Всего тринадцать. Учитывая, что и среди выживших было много тяжелораненых, Независимый кавалерийский отряд было не избежать переформирования.
Вообще, для него не было чем-то новым видеть, как солдаты возвращаются с поля боя мертвыми. Но сейчас его охватило уныние, ведь их командиром был тот самый Яник.
В каждом бою он добивался невиданных результатов при невероятно низких потерях. Поэтому Марек Дюфо невольно счел само собой разумеющимся, что и на этот раз все вернутся целыми и невредимыми. Он и подумать не мог, что сам Яник вернется в таком состоянии.
Лицо Марека Дюфо окаменело.
«Неужели я был слишком беспечен?»
Зная, что Синие мундиры больше не неуязвимы, он все же отправил их во вражеский тыл, ссылаясь на традиции. И вот результат.
Стоило ли оно того? В этот момент его охватило сожаление.
Если говорить начистоту, оно того стоило.
— Уничтожены два феода крупных феодалов, оба феодала убиты! Гарнизоны, оборонявшие замки, по двести пятьдесят наемников в каждом, истреблены!
От доклада капитана Ленина Марек Дюфо совершенно потерял дар речи. Но это был еще не конец.
— При отходе столкнулись с астонийским отрядом преследования! Уничтожены три роты легкой кавалерии, а также девять элитных рыцарей и одна рота копейщиков Крылатого колпака!
Итак, они разорили два феода крупных феодалов и уничтожили пехоту батальонного уровня и четыре роты кавалерии. Это была боевая мощь, сравнимая с целым корпусом. И не просто сборищем кое-как набранных призывников, а корпусом, состоящим из элиты, включая копейщиков Крылатого колпака и рыцарей.
И все это – заслуга отряда кавалерии численностью менее двухсот человек, достигнутая всего за неделю.
— Вот трофеи.
Капитан Ленин поднял ткань, покрывавшую повозку. Оказалось, она скрывала не только тела.
— Знамена крупных феодалов.
Вышитый серебряной нитью герб резал глаза. Приняв знамя от капитана Ленина, Марек Дюфо снова взглянул на тела павших в повозке. Рядом с аккуратно уложенными телами были небрежно свалены шлемы.
Он бросил взгляд на перьевые украшения, чья принадлежность была очевидна, и поднял один из шлемов. Судя по роскошным украшениям и тонкой работе, такая вещь не могла принадлежать простому рыцарю. Подобное могли позволить себе лишь высокопоставленные члены рыцарского ордена или те, чья слава гремела по всей стране.
И таких шлемов было не один, а целых девять.
— Два крупных феодала и девять рыцарей высшего ранга.
А вдобавок – пехотные батальоны и кавалерийские роты корпусного уровня.
— Ха-ха.
Обычно Марек Дюфо презирал тех, кто считал, что результат оправдывает любые потери, но на этот раз он не мог сдержать восхищения.
— Это войдет в историю Тракиа как самое громкое объявление войны.
Нет, это было нечто большее. Ему велели просто объявить войну, а он, по сути, в одиночку развязал полномасштабную войну.
— Опять он натворил дел. Едва получив повышение, тут же вляпался в крупную историю.
Всего несколько месяцев назад он был повышен на два звания и стал капитаном. И вот опять совершил такой подвиг.
— Генералы в командовании, должно быть, голову ломают.
Ему было до смерти интересно, какие лица будут у стариков в командовании, когда до них дойдут эти новости. Наверняка, мрачнее тучи. Решать, какую награду дать молодому офицеру, который за год поднялся на четыре звания, — та еще задачка даже для них.
**
Я пришел в себя лишь через три дня. Остальные Синие мундиры очнулись примерно в то же время, но, к сожалению, проснулись не все.
— Малакин, Алексер и Камиль умерли.
Трое Синих мундиров с самыми тяжелыми ранами все же скончались.
— Но ведь парни до последнего держались, верно?
— Держались.
— Наверное, боялись, что мы их тела не заберем.
— Как будто мы бы их бросили.
— Вот и я о том же. Идиоты. Могли бы просто довериться и спокойно уйти. Зачем терпели такую боль, ради какой славы? Совсем веры в своих нет. Правда?
Джамаль еще долго ворчал, а я молча слушал. Этого, видимо, хватило, чтобы он немного успокоился, и к тому времени, как он покидал мою комнату, его лицо почти вернулось к обычному выражению.
В конце концов, Синие мундиры привыкли к войне.
А к войне привыкла и мадос. Наташа не просто привыкла, у нее вообще не было никаких чувств по этому поводу. Она то ли навещала меня, то ли просто пришла от скуки.
— Яник, Яник, — ныла она. — Мне душно. Здесь так тихо. Ни криков, ни взрывов.
— …Раз так невмоготу, почему не ушла с остальными?
Пока я был без сознания, наши войска атаковали Астонию. Почти весь 8-й корпус, за исключением гарнизона крепости, отправился на линию фронта. Магический дивизион, разумеется, последовал за ними, но Наташа осталась с нами в крепости под предлогом необходимости восстановить силы и магию. Официально. На самом же деле, ей не нравилось обстреливать врага издалека, пока не кончится магия, а потом отступать. Да и ее страсть видеть разрушения собственными глазами сильно расходилась с армейской тактикой, предписывающей магам держаться в тылу ради безопасности.
Вообще, было загадкой, как она попала в Магический дивизион.
— Потому что если я буду экспериментировать снаружи, меня опять начнут преследовать, как в прошлый раз.
Учитывая тему ее исследований, кроме как на поле боя, легально проводить эксперименты было негде.
— Ладно, я все понимаю. Но какого черта ты лежишь на моей кровати? Слезай.
— Угу, — как всегда, ее слова расходились с делом. Наташа лишь придвинулась ко мне еще ближе.
Вот из-за такого и ползут по отряду странные слухи. Я подумал было встать, но оставил эту затею. От того, что я ее сейчас оттолкну, слухи, уже расползшиеся по всему отряду, не исчезнут. К тому же, пока я был без сознания, она, по многочисленным свидетельствам, преданно ухаживала за мной – в основном бормоча жутковатые монологи, о которых мне знать совсем не хотелось, — так что проявить к ней черствость было трудно. Да и состояние мое еще не настолько улучшилось, чтобы я мог свободно двигаться.
Мне нужен был отдых. И мне, и остальным Синим мундирам. К счастью, времени для этого было предостаточно.
Война только началась. А на этом этапе для тяжёлой кавалерии работы было немного. Разве что Астония откроет крепостные ворота и выйдет на генеральное сражение. Но их кавалерия была слаба, а ту, что была, мы с Синими мундирами как раз разгромили. Вероятность того, что астонийская армия, уступая в кавалерии, решится на открытый бой, была невелика.
С другой стороны, у тракийской армии тоже было немного вариантов против засевшего в крепости врага. Осадить, обмениваться магическими обстрелами, посылать войска на штурм стен, бить в ворота таранами… Традиционная и изнурительная осада, продолжающаяся до тех пор, пока одна из сторон не выдохнется, была не для нас.
Так что в ближайшее время у нас был отпуск.
— Да хватит уже! — проворчал я.
Хотя с этой прилипчивой мадос отдохнуть как следует было проблематично.
**
— Боже мой. Что же делать, Лангрид?
Принцесса, бледная как полотно, заламывала руки. Лангрид Гульдив впервые видела ее в таком состоянии и была немало удивлена. Что же могло заставить несгибаемую Ениче Тракиери так волноваться? Обычно ее и бровью не заставишь повести.
— Его Величество узнал о нем.
Да, это было действительно серьезно.
— После этого случая Его Величество заинтересовался им. Возможно, он вызовет его во дворец.
— Когда?
На вопрос Лангрид Гульдив принцесса ответила с выражением скорби на лице:
— Скоро.
http://tl.rulate.ru/book/156365/9040600
Готово:
