Получив от командования повозку, я отправился на станцию на окраине столицы.
Станция гудела, как растревоженный улей: шла погрузка припасов и людей на фронт. Из-за толп добровольцев и призывников, которых провожали родные, царила невероятная суматоха.
— Я обязательно совершу подвиг и обеспечу тебе, мама, хорошую жизнь. Так что до тех пор ешь хорошо…
— Не нужна мне хорошая жизнь, главное, чтобы ты вернулся целым и невредимым. Помни об этом, сынок.
Я прошел мимо новобранцев, обнимавших на прощание родителей, возлюбленных и кого-то еще, и нашел транспортный конвой.
— Почему вы так копаетесь! Мы же опоздаем к отправлению!
— Прошу прощения…
— Ты еще кто такой! Если регистрация пройдена, почему сразу не в повозку… Ох!
Сержант, который только что орал на новобранцев, застыл на месте.
В отличие от новобранцев в выцветших синих куртках, мой насыщенный синий мундир – символ полевого солдата, а именно кавалериста, – похоже, сбил его с толку.
Или же он узнал мое лицо.
Оказалось, второе.
— В-вы, случайно, не Защитник…?
Судя по тому, как меня распиарило командование, даже младший сержантский состав узнавал меня в лицо.
— Если коротко, то да, это я… Эй-эй! Приветствие отставить! Не люблю лишней суеты.
Мне хватило шумихи на парадах. Я решительно остановил сержанта.
Если поднимется шум, все мои труды – я ведь не спал всю ночь, чтобы спороть знаки различия и ордена, – пойдут насмарку.
— В общем, я приписан к командованию и направляюсь к новому месту службы, в Шурельград.
— В транспортной повозке?
— Да, у меня нет лошади.
— …?
Сержант, смотревший на меня с благоговением, теперь уставился на меня как на сумасшедшего.
И неудивительно: обладатели Синих мундиров обычно не ездили в транспортных повозках, а передвигались на своих верных конях.
Но я предпочитал использовать казенных боевых коней, а не содержать собственного, который только и делал, что пожирал деньги. (По той же причине я предпочитал и казенное оружие.)
Короче говоря, когда возникала необходимость куда-то ехать, мне приходилось полагаться на транспортный конвой.
— В командовании сказали, что конвой в Шурельград отправляется сегодня.
— …Верно. Вон те повозки на третьей платформе едут в Шурельград, можете садиться в любую.
Сержант, помедлив с ошарашенным видом, указал на особенно длинную вереницу повозок.
— Был рад познакомиться. Удачи в бою!..
Слова младшего сержанта потонули в общем шуме.
Оставив его, я направился к третьей платформе.
Там стояло около тридцати повозок, доверху груженных припасами и людьми. Примерно пополам.
Я выбрал повозку, которая выглядела поприличнее, и запрыгнул внутрь.
Там уже сидели пассажиры – судя по всему, добровольцы, набранные отовсюду.
— Покажем этим астонийским ублюдкам!
— Когда эта чертова повозка тронется! Не терпится убить хоть одного!
Они так возбужденно галдели, что даже не заметили, кто к ним подсел.
«Щенки. Мило».
Я оглядел их и встретился взглядом с человеком, сидевшим в углу.
Мрачные глаза, суровое лицо – человек, побывавший в бою.
Он коротко кивнул.
Ветеран, сообразивший вместо приветствия ограничиться молчаливым поклоном. Я сел в углу, натянув шляпу на глаза и низко опустив голову.
Я собирался проспать всю дорогу до Шурельграда.
В столице из-за парадов и бесконечных банкетов мне совсем не удалось поспать.
— Смерть всем астонийцам!
— Смерть подлым астонийцам!
Неугомонные добровольцы орали во всю глотку, но я, привыкший спать даже в крепости под артобстрелом, быстро уснул.
Так я и проспал всю дорогу, просыпаясь только на время еды.
Добровольцы, которые в начале пути были полны энтузиазма и болтали без умолку, по мере приближения к фронту становились все тише. Благодаря этому я смог насладиться еще более комфортным сном.
Толчок.
Я спал как убитый, но внезапно распахнул глаза.
Сердце бешено колотилось.
— …?
Ветеран, проснувшийся мгновением позже, завертел головой и встретился со мной взглядом.
Его напряженное лицо словно безмолвно просило подтверждения моих догадок.
Я кивнул и тут же выпрыгнул из повозки.
— Подъем, ублюдки!
— М-м, а?
— Жить надоело? Живо из повозки!
Крики ветерана, расталкивающего новобранцев, я пропустил мимо ушей и осмотрелся.
Конвой как раз собирался выехать на бульвар, пересекавший заросшую травой равнину, но у одной из повозок отвалилось колесо, и вся колонна встала.
«Несчастье номер один».
Пробормотав это, я пошел искать командира конвоя.
— Я все думал, какой же это Синий мундир решил прокатиться с конвоем, а вы только сейчас изволили показаться, — произнес командир конвоя, лейтенант. С первого взгляда было ясно, что он далек от реальных боевых действий.
— Вражеская засада. Нужно срочно вооружаться и готовиться к бою, — крикнул ветеран, выскочивший из повозки и теперь бегавший вдоль колонны, вытаскивая новобранцев.
Лейтенант нахмурился и возмущенно рявкнул:
— Что за бред! Вы знаете, какое расстояние до линии обороны? Враги что, с ума сошли…!
Твинь.
Раздался звук, похожий на щелчок натянутой тетивы, и кричавший лейтенант замер.
А затем рухнул на землю.
— Вот же!..
Подбежавший ко мне ветеран нахмурился, увидев труп лейтенанта со стрелой в затылке.
«Несчастье номер два».
Я коротко вздохнул.
— Враг!..
И в тот момент, когда я закричал, раздалось:
Твинь-твинь-твинь-твинь.
Щелчки тетивы последовали один за другим.
— А-а-а!
— Ай! Моя рука!
В воздухе просвистело, и со всех сторон раздались крики.
— Ар-арбалетчики!
— Кха!
Некоторые солдаты прикрылись щитами, но короткие арбалетные болты пробивали хлипкие деревянные щиты и впивались в тела их владельцев.
— Нападение!
— Г-где?
— А-а-а! Лейтенант убит!
Наши солдаты начали паниковать.
Хуже некуда.
С одной стороны – тепличные офицеры конвоя и новобранцы, только что покинувшие дом. С другой – вражеский партизанский отряд, сумевший глубоко проникнуть за линию обороны.
Шансов не было.
«Еще одно несчастье».
— Это наша территория! Если будем сражаться хладнокровно, выживем! — закончив подсчет, я закричал во всю мощь легких.
Но этого было недостаточно.
— Вы ведь слышали о битве за Гейлард! Я тот самый Яник из Гейларда!
Я выпалил это наобум, честно говоря, без особой уверенности.
— Защитник Гейларда?
— Тот, что с отрядом из менее чем сотни раненых разбил астонийскую армию численностью в полк?
— Уа-а-а!
Реакция была настолько восторженной, что я и сам опешил.
В этот момент я был безмерно благодарен ублюдкам из командования.
— Да! Я тот самый Яник! Если будете следовать моим приказам, мы доберемся до места назначения целыми и невредимыми!
— О-о-о-о!
Боевой дух паникующих солдат взлетел до небес.
Но никто не мог сказать, как долго он продержится.
— Транспортники! Строим оборону из повозок! Построение – круг! Передние повозки бросаем, из задних делаем укрытие!
Отдавая приказы на ходу, я сам показывал пример.
— Кто умеет стрелять из лука – в укрытие за повозками и ждать!
— Кто умеет ездить верхом – садитесь хоть на тягловых лошадей!
— Остальные – копья и щиты к бою!
Сдвигая повозки, чтобы создать укрытие, я продолжал выкрикивать команды.
Я вскочил на лошадь, запряженную в одну из повозок, ставших баррикадой.
Затем одним махом перерубил веревку, крепившую повозку к лошади.
— А я-то думаю, знакомое лицо. Защитник Гейларда, значит.
Ветеран, также вскочивший на тягловую лошадь, усмехнулся.
Только что у него было лицо человека, которому все до лампочки, а теперь он просто светится энергией.
— Ветеран, поручаю тебе командование войсками. Справишься?
— А у нас есть другой выход? Поручайте.
Его манера говорить была довольно дерзкой, но ветераны всегда были не слишком сговорчивы с младшими офицерами, особенно с младшими лейтенантами. Сейчас мне был нужнее один опытный и дерзкий ветеран, чем покорный, но неопытный солдат.
— Тогда тыл за тобой.
— А вы, господин младший лейтенант, что собираетесь делать?..
— Кавалерия, за мной!
Вместо ответа я повел импровизированную кавалерию к голове колонны.
Укрытие было построено только из средних и задних повозок, так что передние остались брошенными. Я достал из кармана кремень и огниво и высек огонь.
Фш-ш-ш.
Пропитанная маслом для водонепроницаемости ткань мгновенно вспыхнула.
И-и-и-го-го!
Испуганная тягловая лошадь рванула вперед.
Прямо в высокую траву равнины.
— А? Что?
— А-а-а!
Из зарослей донеслись растерянные возгласы.
Несколько сообразительных кавалеристов последовали моему примеру и подожгли повозки.
Охваченные пламенем, они понеслись в сторону равнины.
— В атаку!
Я тоже повел кавалеристов в атаку на равнину.
Там, где промчались повозки, трава была примята, и обзор стал лучше.
Кто-то был раздавлен повозкой, кто-то спешно заряжал арбалетный болт, кто-то выхватывал меч.
— Ха-а!
Я без разбора топтал и рубил всех, кто попадался на глаза.
Дрянной кавалерийский палаш мгновенно пришел в негодность.
Но мне было все равно.
— Сдохни!
— Проклятые астонийские ублюдки!
Добить оставшихся я решил предоставить новобранцам, опьяненным азартом первого боя.
**
Бой закончился быстро.
Войска, вышедшие из укрытия в нужный момент, присоединились к атаке. Враг понес большие потери и отступил.
Если бы такая засада случилась на поле боя, противник не отступил бы так легко, но это была наша территория.
Потеряв преимущество внезапности, продолжать атаку было бы слишком рискованно.
— Повезло, что у них были арбалеты, перезарядка долгая.
— Не знаю. Меня больше удивляет вооружение астонийской армии. Даже обычная пехота с арбалетами.
— Если уж говорить об удивлении, то куда им до нашего младшего лейтенанта. Атака огненных повозок и кавалерии на тягловых лошадях! Об этом я буду рассказывать до конца жизни.
Ветеран расхохотался.
— Старший рядовой Вадим. Понижение на два ранга за провинность.
Ветеран, Вадим, на мгновение посерьезнев, отдал четкое приветствие.
— Я долги не прощаю, так что не забудьте имя Вадим, господин младший лейтенант.
Сказав это, Вадим развернулся и ушел.
Я собрал выживших и раненых и возобновил движение к Шурельграду.
Несмотря на неожиданное нападение и потери, боевой дух конвоя был высок.
— Никчемные астонийские ублюдки! Так им и надо!
— Думали, все будет по-ихнему!
Воодушевленные первой победой, они вели себя как триумфаторы.
Но это продолжалось недолго.
— Э-э?
Черный дым, поднимавшийся от огромной крепости, застилал небо, словно грозовая туча.
Фью-ю-ю, ба-бах!
За свистом неизменно следовал взрыв.
И каждый раз огромная крепость содрогалась, будто вот-вот рухнет.
Это был Шурельград, наша цель.
Ба-бах!
По мере приближения к крепости грохот взрывов становился все громче. Теперь вибрация земли и ударные волны ощущались всем телом.
Фью-ю-ю! Ба-бах!
Один из снарядов перелетел через крепостную стену и взорвался рядом с нами.
На конвой посыпались каменная крошка и пыль.
— А-а-а!
— С-спасите!
Новобранцы закричали от ужаса.
Глядя на окутанный дымом Шурельград и кричащих новобранцев, я усмехнулся.
«Ад».
Проблема была в том, что этот ад – мое новое место службы.
**
— Смотрите! Защитник Гейларда, одержав еще одну героическую победу, прибыл в крепость!
Командующий Шурельграда вышел нас встречать с войсками, устроив пышный прием.
Учитывая, что припасы и люди в нашем конвое были каплей в море по сравнению с 8-м корпусом, расквартированным в Шурельграде, такая встреча была более чем чрезмерной.
Да и наша победа по дороге была всего лишь скромной стычкой с партизанским отрядом размером с роту.
К тому же, крепость в данный момент находилась под беспорядочным обстрелом вражеского Магического дивизиона.
Но, как оказалось, на то была причина.
— Астонийские партизанские отряды бесчинствуют по всей округе, из-за чего снабжение и подкрепления идут с перебоями. Мы в затруднительном положении.
Наши конвои, идущие на фронт, перехватывались вражескими партизанами.
— Но хуже припасов и войск – боевой дух. Солдаты боятся, что наша крепость окажется в изоляции, и их мораль на нуле.
Иными словами, этот чрезмерный прием был своего рода шоу для солдат.
Мое лицо стало серьезным.
Если закаленный в боях генерал, не какой-нибудь штабной политикан, прибегает к таким дешевым трюкам, значит, ситуация крайне плоха.
Если подумать, это было очевидно.
Планы командования – укрепить вторую линию обороны, собрать войска и перейти в контрнаступление – рухнули, не успев начаться.
Хотя эта стратегия с самого начала была больше похожа на кабинетные рассуждения.
В любом случае, положение было скверным.
Если крепость так беззащитно обстреливается вражеским Магическим дивизионом, значит, наш собственный Магический дивизион давно выведен из строя.
Иначе они бы ответили контрбатарейным огнем или перехватом.
Возможно, наши маги вообще были истреблены.
Армия Королевства Тракиа, традиционно делавшая ставку на пехоту и кавалерию, всегда имела слабый магический потенциал.
И в такой ситуации кавалерия обычно оказывалась обездвижена.
«Похоже, на какое-то время я застряну в крепости».
Кавалерия, особенно без поддержки своего Магического дивизиона, была излюбленным лакомством для магов противника.
Было очевидно, что случится, если такую ценную цель, как кавалерия, выпустить за пределы крепости.
Командующий не идиот, чтобы пойти на такой шаг.
Так я думал.
— Выступай.
— Что?
— Нельзя же просто так сидеть под обстрелом. Жаль будет с таким трудом поднятый боевой дух.
Я ошибся.
— И я, и солдаты верим, что ты сотворишь здесь такое же чудо, какое явил в Гейларде.
«Что несет этот идиот?»
http://tl.rulate.ru/book/156365/9040563
Готово:
