Цзя Дай холодно окинул взглядом творящийся хаос, словно наблюдал за чужим, неинтересным ему фарсом. Его взгляд остановился в конце коридора, на закрытой двери купе – того самого, где сидели Биньцзы и У Вэйго.
И в тот же миг Биньцзы, выглядывавший в щель, поймал на себе ледяной, пронзительный взгляд Цзя Дая!
Их глаза встретились сквозь мечущуюся в ужасе толпу, разделенные несколькими метрами кровавого беспорядка.
Ни слов, ни эмоций.
Лишь в глазах Цзя Дая на миг мелькнуло удивление, тут же сменившееся еще более глубоким холодом и… чем-то похожим на предостережение.
Он узнал Биньцзы.
И Биньцзы тоже его узнал.
Уголок рта Цзя Дая едва заметно дернулся – то ли в усмешке, то ли в безмолвном заявлении. Он не остановился и не попытался подойти к купе. Лишь легким кивком указал Соколу и Рыси двигаться дальше.
Сокол хищно осклабился и, взмахнув кинжалом, заставил толпу отхлынуть назад. Вместе с Рысью они, словно пастухи, погоняющие овец, двинулись зачищать следующий вагон.
Цзя Дай бросил последний ледяной взгляд на дверь купе Биньцзы, развернулся и неторопливо последовал за своими свирепыми подручными, скрывшись в тамбуре. Позади остались лишь разгром и отчаянные рыдания.
Биньцзы захлопнул дверь и прислонился к холодному металлу, тяжело дыша. На лбу выступила испарина.
У Вэйго стоял рядом, напряженный как скала. От ледяного взгляда Цзя Дая и вида пистолета в его руке все мышцы телохранителя свело до предела. Если бы не оружие, он бы выскочил наружу, но Биньцзы его удержал.
— Не рыпайся… — выдохнул Биньцзы. — У них ножи, ствол, и руки по локоть в крови. Крепкие ребята. Я еще при первой встрече почуял, что с этой шайкой Цзя Дая что-то не так. Чертовы отморозки.
Он и представить не мог, что эти трое окажутся настолько дерзкими. Открытый грабеж на поезде К3, да еще и с огнестрельным оружием.
«Они что, не собираются возвращаться на родину?»
Напряженные мышцы У Вэйго постепенно расслабились, но взгляд остался острым.
— Они нас видели, но не тронули.
— Видимо, тоже опасаются, — кивнул Биньцзы.
У Вэйго помолчал. В его глазах блеснула догадка:
— Они знают, что с нами шутки плохи. Сейчас вступать в драку им невыгодно. Их цель – деньги, а не смертный бой.
В купе воцарилась мертвая тишина. Лишь из соседнего вагона доносились приглушенные рыдания да гул поезда, напоминавшие о том, что творится снаружи.
Биньцзы неосознанно коснулся пояса. Там, под одеждой, был спрятан складной нож, который оставил ему для самообороны Цинь Юань. Сейчас это оружие казалось до смешного бесполезным.
Он посмотрел на У Вэйго и серьезно произнес:
— До Яньцзина два дня. Пока они нас не трогают, мы их тоже. Стережем дверь и ждем, когда они пройдут.
У Вэйго глубоко вздохнул и кивнул. Он понимал ситуацию куда лучше, чем Биньцзы.
Имя Цзя Дай...
Он видел его в рейтинге богатства. Это был один из немногих игроков, чей ник совпадал с реальным прозвищем.
У Вэйго просто не ожидал, что Цзя Дай со своей бандой, вместо того чтобы быть фарцовщиком в Москве, возьмется грабить поезд К3 и самих фарцовщиков.
Но, без сомнения… это был быстрый способ разбогатеть.
Ведь прямо сейчас позиция Цзя Дая в рейтинге стремительно росла. Система одобряла его «путь к успеху».
Ограбить десяток вагонов – это сотни тысяч, а то и миллионы. Еще несколько таких рейсов, и они заработают не меньше, чем он с Цинь Юанем.
«Эта игра и вправду меняет людей до неузнаваемости!»
Но для себя он решил твердо: таким путем он не пойдет никогда.
А в это время в другом конце поезда...
— Ха-ха, брат Цзя Дай, вот это скорость! — хохотал Сокол. — Один вагон – почти сто тысяч! Эти фарцовщики и впрямь в Москве озолотились!
Он никогда еще не чувствовал такого азарта. Власть над чужими жизнями, возможность грабить безнаказанно – это пьянило.
А он-то думал, что это скучная игра про бизнес, где нужно горбатиться по правилам. Оказывается, «зарабатывать» можно по-разному!
Рысь молчал, но его огромная ладонь то и дело прижимала к груди мешок с деньгами. Он чувствовал, как сердце колотится чаще обычного.
— Не расслабляться.
Цзя Дай схватился за ручку двери следующего вагона и обернулся к ним:
— Мы ходим по лезвию ножа. Обратной дороги нет.
— По лезвию ножа… обратной дороги нет… — пробормотал Сокол. Улыбка сползла с его лица, уступив место лютой решимости. Он облизал пересохшие губы, и в глазах его вспыхнул кровожадный огонек. — Брат Дай прав! Делаем дело!
Рысь не проронил ни слова, лишь крепче сжал в руке железную трубу, так что костяшки пальцев побелели.
— Чтобы разбогатеть, надо рисковать! — отрезал Цзя Дай, глядя на них. — Живее! До границы с Монголией нужно зачистить все оставшиеся вагоны! Вперед!
Больше он не тратил слов и рывком распахнул дверь в следующий вагон.
Они шли из вагона в вагон, будто по своей земле, набивая деньгами мешок за мешком. Сердце Цзя Дая горело. Его решение было верным – у этих фарцовщиков действительно куры денег не клюют! Да и у обычных пассажиров при себе были немалые суммы. Наблюдать, как стремительно растет их богатство, было опьяняюще.
Раздался оглушительный лязг – то ли в восьмом, то ли в девятом вагоне они грубо распахнули тяжелую железную дверь, которая с грохотом ударилась о стену.
За дверью их ждал новый мир ужаса.
Пассажиры этого вагона уже слышали крики и плач из передней части поезда и теперь сидели ни живы ни мертвы, съежившись на своих местах и боясь дышать. Когда Цзя Дай и его люди, от которых несло кровью и звериной яростью, ворвались внутрь, сдавленный страх вырвался наружу тихими вскриками и всхлипами.
— Всем заткнуться, твари! — рявкнул Сокол, и его кинжал сверкнул в воздухе. — Ценности на стол! Не заставляйте меня работать!
Рысь, словно молчаливый бульдозер, направился к первому купе и принялся колотить по двери трубой, требуя, чтобы ее открыли.
Цзя Дай стоял посреди прохода. Его взгляд, подобно лучу холодного прожектора, быстро скользил по лицам, оценивая риски и потенциальную добычу. Его пистолет Токарева был свободно опущен, но одного вида черного дула было достаточно, чтобы вселять ужас посильнее любого крика.
Грабеж начался.
Вновь раздались плач, мольбы и шум перерываемых вещей. Цзя Дай, словно вожак стаи, осматривающий свои владения, холодно наблюдал, как его люди гонят «овец».
И вдруг его взгляд застыл.
В центре вагона, у входа в просторное четырехместное купе, стояло несколько человек. Их предводитель – здоровенный мужик с грубым лицом – был одет в дорогую кожаную куртку, на шее висела толстая золотая цепь. А в глазах читалась свойственная столичным ваньчжу надменность, смешанная сейчас с нескрываемым потрясением и яростью.
Лэй Цзэбин!
http://tl.rulate.ru/book/156120/8998976
Готово:
