Сердца Биньцзы, Жерди и Ганцзы наполнились таким теплом, что, казалось, они готовы были умереть за такого человека.
— Брат Юань… — голос Жерди дрожал, а глаза покраснели. — Я… моя жизнь отныне принадлежит вам! Куда бы вы ни указали, я пойду не сворачивая! Да что там девять тысяч шестьсот – я бы и за девятьсот шестьдесят пошел за вами!
— Брат Юань! — подхватил Ганцзы, от волнения раскрасневшись и с силой ударив себя в грудь. — За вашу порядочность, за вашу широту души! Моя жизнь – ваша! В огонь и в воду – только скажите!
Биньцзы ничего не сказал. Он лишь твердо кивнул, встретившись взглядом с Цинь Юанем. Они были друзьями детства, настоящими братьями – им не нужны были слова.
Внезапно Жердь кое-что вспомнил. С тревогой оглядев заваленную джинсами комнату, он произнес:
— Брат Юань, мы ведь окончательно перешли дорогу тому боссу в цветастой рубашке. Поставки с фабрики «Хэсинь»… боюсь, нам перекрыли. Даже если у нас есть деньги, они нам ничего не продадут. Где мы теперь найдем такой же крупный и дешевый источник товара?
Его слова попали в самую точку. Без надежного канала поставок любой капитал – что вода в песке.
Да Биньцзы тоже нахмурился и посмотрел на Цинь Юаня.
Однако на лице Цинь Юаня не было и тени беспокойства. Он неторопливо разделил свою долю и долю дядюшки Чжана на несколько пачек и аккуратно завернул их в старые газеты.
Услышав слова Жерди, он даже не поднял головы. Лишь уложив свертки в брезентовую сумку и отряхнув руки от пыли, он взглянул на него и спокойно ответил:
— На юге швейных фабрик – как звезд на небе. И тех, что крупнее, качественнее и дешевле «Хэсинь», пруд пруди! К тому же, свет клином на них не сошелся.
Он поднялся, разминая затекшие от долгого сидения кости. Взгляд его вмиг стал острым как бритва.
— Завтра идете со мной в отель «Яньцзин».
На следующий день, отель «Яньцзин».
Его великолепие разительно отличалось от сыхэюаня в старых переулках. Вращающиеся стеклянные двери, отполированный до зеркального блеска мраморный пол, вышколенные официанты в ливреях, а в воздухе – густой аромат кофе, сигар и дорогого парфюма. Все здесь кричало о «заграничном» и «высококлассном» образе жизни, бесконечно далеком от простого народа.
Цинь Юань был здесь уже не в первый раз, поэтому уверенно повел Биньцзы за собой.
Говорят, деньги – это мужская отвага и жизнь бедняка. Вернувшись сюда, они оба чувствовали себя совершенно иначе. В прошлый раз они пришли с пятью тысячами в кармане, чтобы провернуть аферу, а теперь – с реальными достижениями и куда более дерзкими планами.
Фан Минхай по-прежнему занимал свой роскошный люкс. Когда помощник доложил о визите Цинь Юаня, в его глазах мелькнуло едва заметное удивление. Он полагал, что этот молодой человек появится не раньше, чем распродаст джинсы, а то и вовсе после следующей поездки в Москву.
Цинь Юаня и Биньцзы провели внутрь. Фан Минхай сидел на диване с чашкой кофе; поза его была все так же расслаблена, но во взгляде читалась оценка.
— Господин Цинь, так быстро вернулись? Похоже, поездка в Москву оказалась весьма плодотворной? — Фан Минхай отставил чашку, в его голосе слышались привычные для дельца нотки прощупывания почвы.
Цинь Юань без лишних церемоний положил на кофейный столик тяжелую брезентовую сумку. Раздался глухой стук. Он расстегнул молнию, открывая взору аккуратные пачки денег, завернутые в старые газеты.
— Господин Фан, — голос Цинь Юаня был ровным и немного хриплым после долгой дороги, но звучал на удивление четко, — это ваш капитал и доля. Он вынул один, самый толстый сверток и подвинул его к Фан Минхаю. — Ваш долг в пять тысяч и проценты по уговору – итого шесть тысяч. А это ваша доля с инвестированной тысячи – двенадцать тысяч. Всего восемнадцать тысяч. Можете пересчитать.
— Восемнадцать тысяч? — зрачки за стеклами очков Фан Минхая в золотой оправе слегка сузились.
Он взял толстый сверток, и его вес заставил сердце бизнесмена дрогнуть. Дело было, конечно, не в деньгах, но чтобы вложение в тысячу юаней всего за двадцать с небольшим дней превратилось в двенадцать тысяч… Двенадцатикратная прибыль?! Такая скорость, такая доходность… даже у видавшего виды Фан Минхая екнуло сердце.
Он вскрыл газету. Новенькие банкноты «великое единение» пахли свежей типографской краской. Пролистав несколько пачек и убедившись в их подлинности, он отложил деньги. На его лице впервые появилось нескрываемое удивление.
— Господин Цинь, эта… эта прибыль… она просто поразительна!
— В эту поездку мы взяли с собой десять тысяч капитала, — бесстрастно пояснил Цинь Юань. — За вычетом всех расходов и денег, отложенных на оборот, чистая прибыль составила триста двадцать тысяч.
— Триста двадцать тысяч?!
На этот раз Фан Минхай был по-настоящему ошеломлен. Он резко выпрямился, его взгляд, острый как нож, впился в Цинь Юаня.
— Из десяти тысяч – триста двадцать? За двадцать дней? Господин Цинь, вы, случаем, не шутите?
— А я похож на человека, который станет шутить о таких вещах? — спокойно выдержал его взгляд Цинь Юань.
Это превосходило все ожидания Фан Минхая. Он думал, что Цинь Юань в лучшем случае вернет долг с символическими процентами – в конце концов, та тысяча была для него каплей в море. Его больше интересовал сам Цинь Юань, ему было любопытно, на что способен этот парень в своей первой серьезной вылазке. Он не ожидал, что тот не просто вернется с триумфом, но и поведет себя так щедро и порядочно.
Но следующие слова Цинь Юаня заставили даже этого прожженного гонконгского дельца замереть.
— Кроме того, — все так же ровно продолжал Цинь Юань, словно говорил о чем-то незначительном, — заработанные в эту поездку триста двадцать тысяч – это только начало.
— Сейчас в Яньцзине у меня лежит еще три с половиной тысячи единиц стокового товара с фабрики «Хэсинь» — джинсы стоимостью более ста тысяч, готовые к отправке в Москву.
— В то же время один из моих старших товарищей находится в Хабаровске, где занимается оформлением партии деловых приглашений, которые он должен скоро привезти.
— Эти приглашения здесь, в Яньцзине, тоже можно будет обменять на немалые деньги.
Рука Фан Минхая с чашкой кофе застыла в воздухе на целых три секунды. Он смотрел на Цинь Юаня, и улыбка постепенно сходила с его лица, уступая место невиданной доселе серьезности. Молодой человек перед ним не только принес сверхприбыль, но и продемонстрировал поразительные способности к стратегическому планированию! Накопление товара, налаживание связей, использование разницы в информации и торговых барьеров… Такое видение и такие методы были не под силу обычному фарцовщику!
— Босс Цинь, — Фан Минхай отставил чашку и, подавшись вперед, посмотрел Цинь Юаню прямо в глаза, — вы ведь могли отдать мне только эти восемнадцать тысяч, и я был бы более чем доволен. В конце концов, моя первоначальная инвестиция – всего тысяча. Зачем вы рассказали мне обо всем… обо всех этих дальнейших планах и потенциальной прибыли?
Вот он, ключевой вопрос. Фан Минхай хотел понять истинные намерения Цинь Юаня. Что это – хвастовство? Попытка задобрить? Или за этим кроется нечто большее?
Цинь Юань встретил его острый взгляд без тени смущения. На его лице, напротив, появилась открытая и полная амбиций улыбка.
— Потому что я хочу получить от вас, господин Фан, нечто большее.
Он сделал паузу, а затем с нажимом добавил:
— Не просто деньги на следующую партию товара.
— А более стабильный, более качественный и более крупный источник поставок! Более глубокое сотрудничество!
— Мне нужен ваш канал, ведущий к боссу Фану из Гонконга, тот, что открывает доступ к мировым фабрикам!
Когда он закончил, в комнате повисла мертвая тишина. Удивление, сомнение и привычная деловая хватка на лице Фан Минхая вмиг застыли.
Он неотрывно смотрел на Цинь Юаня, словно видел его впервые.
Спустя несколько секунд тишину нарушил низкий, раскатистый хохот.
— Ха-ха-ха! Отлично! Просто отлично!
Фан Минхай поднялся. В его смехе слышались нескрываемое восхищение и азарт игрока, встретившего достойного соперника. Обойдя столик, он подошел к Цинь Юаню и впервые сам протянул ему руку, с торжественностью глядя на него.
— Господин Цинь Юань, давайте познакомимся заново.
— Я – Фан Минхай.
— Вы куда интереснее… и куда опаснее, чем я предполагал!
http://tl.rulate.ru/book/156120/8998927
Готово:
