Шанхай. Набережная Вайтань.
В глубине переулка Дэканли прятался неприметный магазинчик под вывеской антикварной лавки «Чэнь».
На втором этаже, в потайной комнате, тяжелые бархатные шторы из темно-зеленого вельвета отсекали весь свет с улицы. Лишь громоздкая медная лампа на столе отбрасывала тусклый, с горошину, ореол желтоватого света, выхватывая из темноты крохотное пространство.
В воздухе витал мягкий аромат дорогих сигар, смешанный с более холодным запахом сандала.
Свет падал на изящную, почти безупречно белую руку с длинными пальцами. В ней покоился тонкий отчет, отпечатанный на нескольких страницах ротапринтом.
Края листов пожелтели, бумага была шершавой, какой бывает после старой пишущей машинки, а буквы слегка расплывались.
Заголовок гласил: «Информация об ограничениях и предупреждение о рисках на маршруте международного поезда K3/4 (для внутреннего пользования)».
Шэнь Маньцин – глава Торговой палаты «Цилинь» и владелица аккаунта «Нефритовый цилинь», занимавшего седьмую строчку в рейтинге богатства, — не отрывала от документа своих спокойных, как гладь древнего колодца, глаз, вчитываясь в строки, посвященные поезду К3.
Сведения в отчете были до смешного скудными: нехватка провозной способности, черный рынок билетов, вечно меняющиеся правила на границе и, самое главное, одна строчка описания…
«На данный момент известно о единичных случаях, когда частные предприниматели пытаются использовать этот маршрут для мелкомасштабной трансграничной торговли товарами повседневного спроса. Ввиду большой протяженности пути, частых нападений бандитов и строгого валютного контроля риски чрезвычайно высоки, а прибыль нестабильна. Не рекомендуется к рассмотрению в качестве приоритетного направления для расширения деятельности Торговой палаты».
Ее пальцы несколько раз легонько постучали по последней строке, и этот отчетливый, монотонный звук в полной тишине потайной комнаты прозвучал особенно громко.
— Прибыль нестабильна?
Она слегка нахмурилась, и в ее прекрасных глазах мелькнул огонек. «За один день, имея на руках лишь билет на поезд, взлететь в рейтинге богатства на двести позиций, с самого дна попасть в одну десятитысячную процента лучших… И это система называет „нестабильной прибылью“?»
Шэнь Маньцин подняла глаза на верного слугу своей семьи:
— Кроме этого, есть еще какие-нибудь сведения о международном поезде K3?
Слуга, стоявший в тени, вытянулся в струнку. На висках у него проступили капельки пота. Он почтительно ответил:
— Госпожа, информации мало. Это самые подробные сведения о K3, что нам удалось раздобыть.
— Однако наши люди в Пекине передали, что на северном направлении в последнее время… неспокойно.
— Что именно?
— Там замечен некий Фан Минхай, бизнесмен из Гонконга. Действует активно, денег не жалеет. В определенных кругах поговаривают, что он ищет какой-то новый путь.
— Фан Минхай… бизнесмен из Гонконга? — Шэнь Маньцин отвела взгляд от отчета. — Проследите за ним. Я хочу знать все о его связях.
— Есть! — глухо отозвался А Чжун.
— Удвойте людей, наладьте связи на пекинском вокзале и достаньте мне списки всех, кто садился на поезд К3 за последние десять дней!
— Любыми способами!
Голос Шэнь Маньцин стал колючим, как треснувшая льдинка.
Ну и что с того, что в рейтинге богатства скрыта информация о местонахождении?
Для нее, для владелицы такого первоклассного аккаунта, это не имело значения.
Раз уж этот «Пекинский Барин» сел в поезд, значит, след обязательно найдется!
Вот она, дерзость тех, кто платит.
А Чжун промолчал. Он давно привык к своеволию госпожи. Особенно в последнее время, когда она пустила в ход почти половину оборотных средств торговой палаты и семьи, вложив все до копейки в фондовый рынок. Но никто не осмелился ей возразить.
Проводив А Чжуна взглядом, Шэнь Маньцин ощутила укол тревоги.
Своему нынешнему положению в рейтинге она была обязана не только собственным способностям, но и огромным возможностям этого аккаунта.
Но чтобы совершенно «чистый» аккаунт показал такой невероятный рост… это было немыслимо.
Она хотела знать, на каком основании система посчитала, что будущий потенциал этого человека стоит двухсот позиций в рейтинге!
И она знала, что не одинока в своем желании.
Этим же вопросом задавались многие из списка богачей!
.......
Двое суток стальной дракон цвета хаки без устали мчался по бескрайним просторам Северо-Китайской равнины.
Стук колес, поначалу оглушающий, давно превратился в монотонный, въевшийся в самый костный мозг гул, что пропитал каждый уголок вагона, каждую клетку тела.
В этом вытянутом стальном коконе смешались, сгустились и забродили запахи табака, пота, резких приправ из пакетиков лапши быстрого приготовления и грязных носков. Этот смрад, дополненный гомоном на самых разных языках, создавал неповторимую «атмосферу» поезда К3.
За окном бескрайнюю равнину начали сменять холмы, а силуэты гор в сгущавшихся сумерках становились все более суровыми и величественными.
Цинь Юань и его спутники, всего четверо, заняли угол в плацкартном вагоне.
Ганцзы и Да Биньцзы спали на верхней и нижней полках, используя любую возможность, чтобы восстановить силы. Они с Цинь Юанем и стариком Чжаном по очереди несли ночной дозор.
Хотя в международном поезде K3 сейчас было не так много фарцовщиков, опасностей хватало.
Стеречь ночью означало стеречь свое богатство!
Цинь Юань сидел у окна, напротив него – жилистый старик Чжан.
От монотонного покачивания поезда маленький столик непрерывно вибрировал, и вода в граненом стакане подрагивала.
— Дядюшка Чжан, — понизив голос, чтобы не разбудить дремавших пассажиров, сказал Цинь Юань, — скоро Эрэн-Хото, а за ним уже Монголия. Полпути позади. Что там, в Москве… какой у нас план?
Старик Чжан, чьи мутные глаза, казалось, блуждали в прошлом, глядя на сгущавшиеся за окном сумерки, медленно перевел взгляд на юношу. Он достал из-за пазухи половину черствой лепешки, отломил кусок и, засунув в рот, принялся жевать. Голос его слегка охрип:
— «Товарищ»… теперь так можно говорить. Несколько лет назад одного этого слова было мало, а если слишком часто повторять, можно было и на людей с красными повязками нарваться.
— А сейчас… говорят, стало посвободнее. — Он сглотнул сухой комок. — Я понимаю, о чем ты. Искать связного? Тут наобум нельзя!
— Старые мои знакомые кто умер, кто разъехался, а многих и посадили. Кому доверять… уже и не скажешь.
Он посмотрел на Цинь Юаня и добавил:
— Но ты не переживай. Знаю я там одного паренька. Его дядя на рынке «Чека» складом заведовал. Считай, почти свой человек. Года два назад письмо присылал… вот только не знаю, на том ли он еще месте и признает ли меня, старую кость.
Цинь Юань молча слушал. Осторожность старика Чжана и его скудные связи – это все, на что они могли сейчас рассчитывать, большего ждать не приходилось.
Без надежной сети контактов на месте можно было привезти сколько угодно товара, но либо все останется на руках, либо тебя оберут до нитки.
Он откинулся на жесткую спинку сиденья, рассеянно оглядывая переполненный вагон.
В плацкарте было не протолкнуться, люди сидели и лежали везде – в проходах, под сиденьями.
Взгляд Цинь Юаня скользнул по фигурам, просочился сквозь щели между плечами пассажиров и остановился на месте в косом ряду, у самого тамбура.
Там сидел молодой человек лет двадцати, в очках и чистой, хоть и застиранной добела, рабочей куртке. Он казался чужеродным элементом в этом шумном, трясущемся вагоне.
На его маленьком столике не было ни еды, ни вещей, ни багажа, которым обычно занимают место. Лишь одиноко лежала толстая книга.
Свет из окна, преломляясь в дыму и пыли, распадался на отдельные лучи, но цвет обложки и очертания книги, словно магнит, приковали к себе внимание Цинь Юаня.
На бледно-голубой, слегка потертой обложке виднелись несколько четких русских букв и, чуть ниже, иероглифы…
«Практический курс разговорного русского языка и основы внешней торговли»
Эта мысль молнией пронзила его мозг!
Русский язык!
В Москве незнание русского – огромная проблема.
Даже если у старика Чжана есть какие-то полузабытые связи, даже если найдется покупатель – как вести переговоры? Как торговаться? Как не дать себя обмануть?
Неужели все общение сведется к жестам и паре корявых фраз вроде «товарищ»? Да это все равно что самому подставить шею под нож!
Цинь Юань, не раздумывая, резко встал.
Слегка покачиваясь, он решительно двинулся по тесному проходу прямо к молодому человеку, похожему на студента.
Хлоп.
Его большая, костистая рука уверенно легла на обложку книги, как раз накрыв слова «курс» и «основы внешней торговли».
Погруженный в чтение юноша вздрогнул и резко поднял голову. Из-под очков на внезапно возникшего перед ним Цинь Юаня смотрели удивленные и недовольные глаза.
Цинь Юань чуть наклонился, отбрасывая тень на лицо студента. Без приветствий и лишних слов он сразу перешел к делу:
— Браток, одолжишь книжку почитать? — спросил он, постучав пальцем по обложке.
— А ты читать умеешь? — опешил юноша.
— Так научусь, — усмехнулся Цинь Юань. — В поезде ехать до одури долго, все равно делать нечего. Я по торговой части, думаю, у этих чертовых иностранцев цены сбивать. А если ничего не понимаю, будем как курица с уткой разговаривать, не дело это.
— Давай так: ты меня учишь, а я тебе плачу. Идет?
Этот молодой человек и сам ехал учиться в Москву. Он знал, что его однокурсники порой везут с собой всякую мелочь – банки, склянки, одежду. В прошлом году один из них привез из Китая несколько кожаных курток, продал их и на вырученные деньги целый год питался. Глядя на Цинь Юаня, он догадался, что этот человек, вероятно, где-то прослышал о московской золотой жиле и тоже решил попытать счастья.
— Сколько ты мне заплатишь? — поднял он голову и, сглотнув, невнятно пробормотал.
Цинь Юань усмехнулся и без лишних слов вытащил из кармана стоюаневую купюру!
Хлоп!
Он шлепнул ее на раскрытую страницу русского учебника, словно делая ставку в игре.
Этот звук, негромкий в общем гуле вагона, тем не менее отчетливо пробился сквозь стук колес и гомон толпы, тяжело ударив по ушам студента.
И по глазам сидевшего рядом старика Чжана.
http://tl.rulate.ru/book/156120/8998901
Готово:
